Семья Корлеоне - Фалько Эд - Страница 78

Джонни в сопровождении Нино закончил песню.

— По-моему, они хорошие ребята, — заметила Сандра.

— Они классные парни, — согласился Сонни. — Расскажи мне про Сицилию, — попросил он. — Ты ведь там выросла, да?

— Многие мои родственники, — сказала Сандра, — погибли во время землетрясения. [51]

— Ой, — пробормотал Сонни. — Я не знал. Извини.

— Это случилось еще до моего рождения, — продолжала девушка, словно предоставляя Сонни оправдание не переживать за нее. — Все те, кто остался в живых, покинули Мессину и перебрались в Америку, а затем кое-кто из них, уже гораздо позже, вернулся в Мессину и начал там жизнь заново — так что хоть я и родилась на Сицилии, я с детства слышала о прекрасной Америке, о том, какая это замечательная страна, Америка.

— Так почему же они не вернулись?

— Не знаю, — сказала Сандра. — Сицилия очень красивая, — добавила она, подумав. — Я скучаю по ее обрывистым берегам и горам, особенно по Липари, куда мы ездили отдыхать.

— Почему я ни разу не слышал, чтобы ты говорила по-итальянски? — спросил Сонни. — Даже со своей бабушкой.

— Когда я была маленькой, все вокруг говорили по-английски, мои родители и родственники говорили по-английски. Меня отдали в школу, чтобы я выучила английский… По-английски я говорю лучше, чем по-итальянски!

Сонни рассмеялся, и в этот же момент раздался взрыв хохота в противоположном конце зала, за столиками, окружающими сцену, где дурачились Нино и Джонни.

— Еда… — шепнула Сандра, предупреждая Сонни о приближении официанта.

У столика появился высокий привлекательный мужчина средних лет, говорящий с французским акцентом. Поставив два накрытых блюда, он торжественно объявил блюда, снимая серебряные крышки.

— Кордон-блю для дамы, — сказал официант Сандре. — И бифштекс из филейной части для джентльмена. — Хотя на слух Сонни у него получилось скорее «для жельтмена».

Объявив блюда, официант помедлил, словно ожидая, не будет ли у посетителей каких-либо просьб. Сонни и Сандра молчали, и он, отрывисто поклонившись, удалился.

— Неужели он думал, что мы забыли свой заказ? — спросил Сонни и добавил, подражая акценту официанта: — «Бифштекс для жельтмена!»

— Смотри, — сказала Сандра, оборачиваясь в противоположный конец зала.

Джонни спустился со сцены под сдержанные аплодисменты и направился к их столику.

Сонни встал, приветствуя его. Они обнялись и похлопали друг друга по спине.

— О! — воскликнул Джонни, указывая на окровавленный кусок мяса на тарелке у Сонни. — Ты уверен, что это животное мертвое?

— Джонни, — сказал Сонни, пропуская его шутку мимо ушей, — я хочу познакомить тебя со своей будущей женой. — Он указал на Сандру.

Отступив назад, Джонни уставился на Сонни, словно ожидая услышать продолжение хохмы.

— Ты что, серьезно? — наконец спросил он, опуская взгляд на столик.

Сандра как раз положила руку на скатерть рядом с тарелкой, демонстрируя обручальное кольцо.

— Так, так, вы только посмотрите на это, — сказал Джонни, пожимая приятелю руку. — Прими мои поздравления, Сантино.

Он протянул руку Сандре. Та неловко взяла ее, не вставая с места, и Джонни наклонился, поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Теперь мы родственники, — сказал он. — Отец Сонни — мой крестный отец. Надеюсь, теперь ты будешь считать меня своим братом.

— Да, братом, — усмехнулся Сонни, толкая Джонни локтем в бок. Он повернулся к Сандре. — Берегись этого типа.

— И, разумеется, я спою на вашей свадьбе, — продолжал Джонни, обращаясь к Сандре. Он повернулся к Сонни. — Запрошу я с тебя не слишком много.

— Где Нино? — спросил Сонни.

— А, опять злится на меня.

— Что ты натворил?

— Ничего. Нино вечно злится на меня по поводу и без повода. — Джонни пожал плечами, показывая, что не может понять своего друга. — Ладно, мне пора возвращаться на работу. — Он понизил голос. — В этом заведении народ какой-то дремучий. Один тип все время просит меня спеть «Инка-динка-ду». Как, по-вашему, я похож на Джимми Дюранта? [52]Не отвечай! — поспешно добавил он, не давая Сонни возможности сострить.

Джонни встал из-за столика, собираясь уходить.

— У тебя прекрасный голос, Джонни, — сказала Сандра.

Когда тот услышал комплимент, выражение его лица изменилось, стало открытым, прямо-таки невинным. Было видно, что он смутился и не знает, что ответить.

— Спасибо, — наконец пробормотал он и поспешил на сцену, где его уже ждал Нино.

— Дамы и господа, — объявил Джонни, обращаясь к публике, — следующую песню мне хотелось бы посвятить моему близкому другу Сантино, Сонни Корлеоне, и той очаровательной девушке в бледно-лиловом платье, — он указал в противоположный конец зала, а Сонни в свою очередь указал на Сандру, — слишком прекрасной для такого балбеса, как Сонни, однако по какой-то причине, недоступной простым смертным, она, судя по всему, только что согласилась выйти за него замуж.

Публика ответила сдержанными аплодисментами. Нино встал и, едва не выронив мандолину, раскрыл свои объятия Сонни и Сандре.

— Это новая вещь Гарольда Арлена, [53] — продолжал Джонни, — и я склонен думать, что именно так должен чувствовать себя мой друг Сонни.

Обернувшись к Нино, он что-то шепнул ему на ухо, затем склонился к микрофону и запел «Весь мир висит на ниточке».

Забыв про еду, Сандра зачарованно не отрывала глаз от сцены. Потянувшись через стол, Сонни взял ее за руку, и они вместе с остальными посетителями молча слушали песню.

В заведении Анджело официант только что принес накрытое блюдо к столику, за которым беседовали между собой Клеменца и Дженко. На красной скатерти стояла в плетеной корзинке толстенькая бутылка кьянти. Поставив локти на стол, Дженко стиснул ладони, указательными пальцами сжимая себе кончик носа. Говорил в основном Клеменца, а Дженко слушал, время от времени кивая. Ресторан был крошечным, всего шесть столиков, составленных рядом. Клеменца сидел спиной к кухне, у обитых кожей дверей с окошками, в которые Дженко был виден Анджело у плиты за столом из нержавеющей стали. Остальные четверо посетителей сидели у противоположных стен, друг напротив друга, образуя маленький равнобедренный треугольник: их два столика в основании, а Клеменца и Дженко в вершине. Тишина в зале нарушалась лишь приглушенными голосами за тремя столиками и стуком кастрюль и сковород, изредка доносящихся с кухни.

Чтобы войти в ресторан с улицы, двоим Энтони пришлось спуститься по трем ступеням вниз и открыть массивную дверь с названием заведения на бронзовой доске под маленьким прямоугольным окошком. Эта доска служила единственным указанием на то, что здесь находится ресторан, а не обычная квартира в полуподвальном помещении. На улицу выходили глухая стена из красного кирпича и эти три ступени, ведущие к массивной деревянной двери. Энтони Фиренца оглянулся на черный четырехдверный «Крайслер», стоящий напротив ресторана, за рулем которого сидел молодой парень Фио Инцана с пушком на верхней губе. На вид Инцане было не больше шестнадцати. Фиренце совсем не нравилось, что в этом деле их будет возить bambino. Он нервничал. Стоящий рядом с ним второй Энтони, Энтони Бокателли, заглянул в ресторан сквозь матовое стекло. Из двух Энтони он был более рослым, хотя оба телосложением и возрастом были под стать друг другу: обоим под пятьдесят, в обоих чуть больше пяти футов десяти дюймов. Они были знакомы еще с тех пор, как вместе росли в одном квартале в Кливленд-Хейтс. К четырнадцати у обоих начались неприятности с законом, а в двадцать все уже знали их как двоих Энтони.

— Ничего не видно, — пожав плечами, пробормотал Бокателли. — Ты готов?

Фиренца заглянул в окно. Он смог различить лишь смутные очертания столиков.

— Похоже, народу там совсем немного, — сказал он. — Мы без труда найдем тех, кто нам нужен.