Семья Корлеоне - Фалько Эд - Страница 47

— Я с первого взгляда увидел в вас человека, мистер Брази, к которому нужно относиться серьезно. Скажите, где Том познакомился с вашей подружкой?

— В одном заведении, которое называется «У Джука». Это в Гарлеме.

Вито протянул руку. Лука посмотрел на нее, словно обдумывая предложение, затем крепко пожал ее и открыл дверь.

Когда Вито вышел на улицу, Клеменца перегнулся через сиденье и распахнул перед ним дверь.

— Ну, как все прошло? — спросил он. Коробка из-под рулетов, прижатая к бедру, была пуста, а на рубашке добавилось желтое пятно, прямо рядом с синим. Перехватив взгляд, который Вито бросил на пустую коробку из-под рулетов, садясь в машину, Клеменца виновато произнес: — Когда я нервничаю, мне очень хочется есть. — Вывернув обратно на Парк-авеню, он спросил снова: — Ну, как все прошло?

— Отвези меня домой, после чего пошли кого-нибудь за Томом и привези его ко мне.

— Тома? — Оглянувшись на Вито, Клеменца удивленно наморщил лоб. — Тома Хагена?

— Тома Хагена! — рявкнул Вито.

Побледнев, Клеменца как-то весь обмяк на сиденье, словно получив удар в солнечное сплетение.

— И вызови Хэтса, — продолжал Вито. — Пусть отвезет Луке пятнадцать тысяч долларов. Немедленно. Я сказал Брази, что деньги будут в течение часа.

— Пятнадцать тысяч долларов? Mammagg’! — выпалил Клеменца. — А почему бы просто его не пришить?

— Это его несказанно порадовало бы. Он из кожи вон лезет, добиваясь того, чтобы его пришлепнули.

Клеменца озабоченно посмотрел на Вито, словно тот во время встречи с Лукой Брази заразился от него безумием.

— Просто привези Тома, — чуть смягчившись, сказал Вито. — Я тебе все объясню потом. А сейчас мне самому надо подумать.

— Э… — пробормотал Клеменца. — Конечно, Вито. — Потянувшись к коробке из-под рулетов, он обнаружил, что та пуста, и швырнул ее на заднее сиденье.

Глава 12

Увидев собственное отражение в зеркале на стене булочной, Сонни рассмеялся. Он стоял обнаженный за стеклянной витриной, рядом с кассой, поедая пончик с заварным кремом. Тетка Эйлин забрала Кейтлин на целый день, и Эйлин закрыла булочную пораньше и пригласила Сонни к себе домой. Сейчас она спала наверху, а Сонни бесшумно спустился по лестнице, ведущей из гостиной прямо в булочную, чтобы чем-нибудь перекусить. Окна на улицу были закрыты плотными зелеными шторами, а на входную стеклянную дверь были опущены жалюзи. Близился вечер, и косые лучи солнца пробивались в щели по краям штор и жалюзи, отбрасывая на стены булочной оранжевое сияние. Мимо по улице проходили люди, и до Сонни доносились обрывки разговоров. Прошли двое парней, возбужденно обсуждая финальную серию по бейсболу, шансы Вашингтона и Гуся Гослина [35]в противостоянии с Хаббелом. [36]Сон-

ни, как и его отец, был совершенно равнодушен к спорту. Он не сдержал смех при мысли, что вот он стоит голый, уплетая пончик, а эти два фрукта меньше чем в пятнадцати шагах от него говорят про бейсбол.

Сонни с любопытством побродил по булочной с пончиком в руке. После выезда на пикник он постоянно ловил себя на том, что возвращается мыслями к отцовскому дому и тем двум наглецам, пытавшимся провернуть махинацию с котельной. Ему не давал покоя тот из рабочих, что был выше ростом, тот, что схватился за гаечный ключ. Позднее, когда рабочие уехали, Сонни спросил у Клеменцы, верит ли тот этим клоунам, и Клеменца ответил: «Э, Сонни, это же Америка». Сонни не стал уточнять у него, что он имел в виду, но, судя по всему, Клеменца хотел сказать, что именно так в Америке делаются дела. Сплошной обман. Клеменца, отец и все остальные до сих пор говорили об Америке как о чужой стране. Но этот здоровенный работяга… Дело было даже не в том, что он сказал, хотя та фраза о папе больно задела Сонни. Он и сам не мог сказать, почему, поскольку его самого религия мало интересовала, и мать уже много лет как оставила попытки таскать его по воскресеньям на мессу. Так что Сонни задели не слова верзилы с гаечным ключом, а скорее его внешность, то, как он смотрел на Вито, даже то, как он смотрел на него, на Сонни. Это застряло у Сонни под кожей, и у него перед глазами постоянно стояла картина того, как он избивает здоровяка, навсегда прогоняя с его лица это выражение.

У входа в саму пекарню Сонни увидел закрытую дверь, у?же остальных, и, открыв ее, он обнаружил небольшое помещение с койкой и двумя старыми книжными шкафами. Полки шкафов были плотно заставлены книгами, и сверху на них лежали еще книги, выстроившись корешками в ровные ряды. Рядом с койкой на тумбочке лежала стопка из трех книг, под бронзовой лампой. Сонни взял эти книги, мысленно представляя себе, как Эйлин отдыхает в этой тесной комнате со стеной из стеклянных блоков, выходящей в переулок. Нижняя книга в стопке оказалась толстой и тяжелой, с золотым обрезом на страницах. Открыв титульный лист, Сонни увидел, что это избранные пьесы Шекспира. Средней книгой был роман какого-то Хемингуэя под названием «И восходит солнце». Сверху лежала совсем тоненькая книга, и Сонни, раскрыв ее, увидел, что это сборник стихов. Сунув ее под мышку, он вернулся наверх и застал Эйлин уже одетую, стоящую на кухне перед плитой, от которой исходил восхитительный аромат свежего хлеба.

Увидев Сонни, Эйлин рассмеялась и сказала:

— Ой, надень что-нибудь, ради бога! Неужели у тебя совсем нет стыда?

Ухмыляясь, Сонни посмотрел на себя.

— Я полагал, что нравлюсь тебе нагишом.

— Такое зрелище я забуду не скоро, — сказала Эйлин. — Сонни Корлеоне в чем мать родила стоит у меня на кухне с книгой под мышкой.

— Я нашел ее в комнате внизу, — сказал Сонни, бросая сборник стихов на кухонный стол.

Взглянув на книгу, Эйлин села за стол.

— Это твой дружок Бобби Коркоран, — сказала она. — Бывает, он заявляется ко мне, якобы чтобы помочь мне в булочной, но сам весь день напролет валяется в этой комнате, читая книги.

— Корк читает стихи? — изумился Сонни, пододвигая стул к Эйлин.

— Твой друг Корк читает самые разные книги.

— Да, знаю, — сказал Сонни, — но чтобы стихи?

Эйлин устало вздохнула.

— Родители заставляли нас читать все, что только есть под солнцем. Хотя, конечно, настоящим книголюбом был отец. — Умолкнув, Эйлин с любовью посмотрела на Сонни и провела обеими руками ему по волосам. — Бобби был еще совсем маленький, когда родителей скосил грипп, но они оставили после себя книги.

— Так, значит, это книги ваших родителей?

— Теперь это книги Бобби, — сказала Эйлин. — Плюс то, что добавили к собранию мы с Бобби. Вероятно, к настоящему времени он перечитал уже все книги по крайней мере дважды. — Она поцеловала Сонни в лоб. — Тебе пора уходить. Уже поздно, а меня еще ждет работа.

— Итальянцы не читают книги, — сказал Сонни, направляясь в спальню за одеждой. Когда Эйлин рассмеялась, он добавил: — Ни один из тех итальянцев, что я знаю, не читает книги.

— Это не совсем то же самое, что утверждать, будто все итальянцы не читают книги.

Одевшись, Сонни снова присоединился к Эйлин на кухне.

— Быть может, не читают одни только сицилийцы, — сказал он.

— Сонни, — сказала Эйлин, снимая его шляпу с вешалки у входной двери, — в этом квартале никто из моих знакомых не читает. Все поглощены тем, чтобы добывать еду на стол.

Сонни поцеловал Эйлин, забирая у нее свою шляпу.

— Снова в среду?

— А, — пробормотала Эйлин, кладя себе руку на лоб, — раз уж об этом зашла речь, Сонни… Я так не думаю. По-моему, все это уже исчерпало себя.

— О чем это ты говоришь? Что ты хочешь сказать: «исчерпало себя»?

— Корк говорит, у тебя новая краля, на которую ты теперь расточаешь свое обаяние. Ты встречаешься с нею во время обеденных перерывов, когда работаешь в гараже? Не так ли?

— Mannagg’! — выразительно закатил глаза Сонни.

— А что насчет этой Сандринеллы, на которой хочет тебя женить твой отец? — продолжала Эйлин.