Рождение победителя - Каменистый Артем - Страница 45

Под раздачу попал и кирт — не могли церковники пройти мимо явления, неразрывно связанного с язычеством. Уникальные вещи сжигали, разбивали, неразрушимые топили в море. Даже особы королевской крови были вынуждены расставаться с военными трофеями, дабы не навлекать гнева черной братии, — во времена расцвета фанатизма это означало смертный приговор. Так, вероятно, и сгинуло загадочное оружие врагов, да и другие не менее любопытные вещи, оставившие заметный след в истории.

Церковники, похоже, во всех мирах одинаковы. Под ту же раздачу попали люди искусства. Особенно почему-то пострадали художники и скульпторы — до сих пор эти искусства не возродились в полной мере. Горе ремесленнику тех времен, сумевшему создать что-то необычное, — шел под ту же раздачу вместе со своим шедевром. В некоторых регионах маразм доходил до того, что в костер отправлялись опытные мастера, работавшие качественнее и быстрее других, безобидные чудаки или даже просто красивые женщины (что и для Земли характерно).

Человечество пытались загнать в рамки серости, не упуская ничего выходящего за эти рамки. Абсурд, но даже военное искусство не избежало общей участи — немало талантливых полководцев, использовавших нестандартные методы, нашли смерть в огне. С точки зрения фанатиков допустим лишь один метод боевых действий: две армии встречаются в чистом поле, собираются стенка на стенку — и лупят друг друга до победы или двустороннего изнеможения. Когда хоть частично опомнились, было поздно: старая школа тактики погибла, новой быстро не создать. Сильнее всего пострадал флот — превосходство демов на море стало неоспоримым.

Со временем крепость маразма поубавилась, начались послабления, да и церковь трясло от кризиса к кризису. Плодились секты и новые течения, подняло голову придушенное искусство, женщин перестали сжигать за милую мордашку. Кирт из чего-то однозначно запретного перешел в категорию частично разрешенного. Дескать, можно, но только очень осторожно. Доступно лишь для избранных; круто; эксклюзивно. Что-то вроде кокаина на светских тусовках — если не сильно наглеть, то всегда пожалуйста. Ну а если въехал на авто в забитую людьми остановку, затем выскочил без трусов и начал насыпать белую дорожку от Москвы до Биробиджана, то могут и пожурить — ведь даже у наглости должен быть предел.

Каждый себя уважающий король считал себя неполноценным, если не имел коллекции кирта. Феодалы старались не отставать от сюзеренов, на них глядя, потянулись богатые купцы. По слухам, даже некоторых высших церковников не миновала эта мода. Не коснулась лишь нищих простолюдинов и мелкого дворянства — по причине отсутствия финансов на дорогостоящие игрушки.

Осторожные расспросы о конкретных образцах кирта привели к тому, что мне пришлось выслушать несколько, мягко говоря, малоправдоподобных баек. Например, о кровожадном короле, который продал одноглазой ведьме дочь, взамен получив белый скипетр, который достаточно было окунуть в красное вино, как тут же начиналась война. Даже сам рассказчик — Тук — не очень-то верил в то, о чем поведал. Амед горбуна откровенно высмеял, а попугай унизил площадной бранью. Видимо, упоминание нецелевого использования вина задело пернатого за живое.

По тем же малоправдоподобным слухам, могущество некоторых современных владык проистекало из обладания запретными древностями большой силы. Но доподлинно известно лишь об относительно безобидных вещицах вроде той светящейся шкатулки или моей Штучки.

Но в одном рассказчики были солидарны: хотя каких-то единых признаков или примет у кирта нет, его легко можно опознать с одного взгляда или после демонстрации возможностей. В принципе глядя на Штучку, я понимал, о чем речь: и впрямь не ошибешься.

Некоторые возможности кирта оставались загадкой даже для их владельцев, из-за чего случались неприятности вроде разрушенных замков или искалеченных королей. Потому многим древним предметам суждено было храниться в коллекциях без применения — не каждый рискнет экспериментировать с неведомым.

Происхождение кирта — тайна великая и невероятно запутанная. Язычники якобы отобрали его у еще более древних и мерзких язычников (хотя куда уж больше?!). Затем часть его пережила эпоху засилья мракобесия и теперь покоится в чуланах сильных мира сего.

Но это не единственный источник — есть еще как минимум два. Первый — археологический: кирт находят при раскопках древних городов, храмов и других сооружений. Языческих или доязыческих — никто уже не знает. А иной раз и копать не надо или нет никаких признаков старинных построек, но все равно можно копать. Народ, занимающийся этим, обычно заканчивает волчьей пастью или женится на одноногой вдове [10], но в целом профессия процветает — одна-единственная удача может принести состояние целой шайке.

Со вторым источником все гораздо загадочнее: странные предметы иногда появлялись в местах, которые народная молва называла как минимум «нехорошими». Как максимум — честный человек к ним близко не мог подойти под страхом отлучения от церкви с последующей прогулкой на кучу политых маслом дров. Лишь в местах, подобных Межгорью, где церковники четко знали, что их место между собачьей конурой и уборной, такой кирт мог добываться без опаски. В остальных местах его обычно уничтожали столь же усердно, как в былые времена.

Поговаривали, что кирта просто завались у демов. Но про этих ребят я уже выслушал столько небылиц, что верить надо с оглядкой. Тот же Тук рассказывал, что бакайцы частенько грабили темных южан, но уникальными вещицами при этом почему-то не разживались.

Почти при любом конкретном вопросе мои «информаторы» начинали «плавать». Заливались соловьями, говоря о могуществе кирта, упрятанного в коллекциях, но стоило потребовать привести пример, как начинали лепетать про летающие шарики, небьющиеся вазы, зеркала с дивными картинами и прочие диковины, слабо подходящие на роль абсолютного оружия. Тук грезил доспехами, которых не пробить оружием, доказывая, что где-то у кого-то такие есть. Амед похожее говорил о волшебном мече и парном ему кинжале. Не сомневаюсь, что подобные предметы могла создать лишь высокоразвитая цивилизация, и столь же несомненно, что она не станет тратить усилий на создание ерунды — ведь ей доступны более эффективные способы уничтожения.

Хотя это я зря — ведь перед глазами лежит опровержение. Штучка столь же абсурдна, как межконтинентальная баллистическая ракета с фитильной пороховой бомбой вместо боеголовки, но тем не менее кто-то ведь ее создал.

Что получается? В этом мире полным-полно вещиц, созданных цивилизацией более высокого порядка. И куда она делась? Да куда угодно: ядерная война, катаклизмы или какой-нибудь некстати мутировавший вирус. Остались от нее руины противоатомных бункеров, в которых любит селиться нечисть и запуганные межгорцы, да предметы, неподвластные коррозии, вроде Штучки.

Хорошая гипотеза, объясняющая многое, но далеко не все. Взять те же «нехорошие места» — одно из них я знаю лично. Тот самый Языческий холм, на котором едва не склеились мои многострадальные ласты. Альра и до этого рассказывала, что там появлялись странные вещицы, да и сам я одну наблюдал — тяжелая, гусеничная, в сарае стоит. Готов поверить в погибшую цивилизацию, оставившую материальное наследство, но в то, что одним из пунктов наследства является ржавый китайский танк, верить не хочется. Ведь не мог же и сюда их вездесущий экспорт добраться?!

А почему его не причислили к кирту? Такой здоровый, созданный не в кузнице, со звездочкой китайской — круто ведь. Не смогли с места стронуть и махнули рукой? Жаль: мог бы стать жемчужиной коллекции какого-нибудь герцога.

Хотел бы я посмотреть, как сотня лошадей тащит танк за тридевять земель, по мостам, с трудом выдерживающим груженую телегу, болотам, узким просекам, где двум повозкам не разминуться. А уж каково будет кучерам — попробуй совладай с такой упряжкой.

Рыжая охотно подтвердила, что та шкатулка у барона родом действительно с холма. Были и другие предметы, часть из которых владыки Мальрока продали, часть раздарили, а кое-что и воры утащили — куда ж без них. Этот кирт не копали — он возникал сам. Его находили на поверхности, лежащим на песке рядом с каменными столбами. Случалось это редко, после того как в небе долго сверкали молнии без дождя.