Ночная тень - Коултер Кэтрин - Страница 38

— Ваш отец был просто великолепен, мистер Сэм, всегда готовым на любой риск, любое приключение. Ваш дядя Найт, теперешний хозяин, боготворил вашего папашу. Повсюду следовал за ним по пятам. Да, мистер Тристан вырос настоящим джентльменом и всегда был добр к своему кузену.

Но именно от миссис Крамп, и уже на следующий день, узнала Лили о жизненных принципах виконта.

Глава 12

— Его лордство был таким сообразительным парнишкой и таким воспитанным, — заметила миссис Крамп с материнским блеском в глазах, а потом, помедлив, нахмурилась и добавила:

— По крайней мере, большей частью он вел себя, как полагается приличному молодому человеку. Правда, как все юные джентльмены, он иногда напоминал дикого жеребчика, но никогда, никогда не был ни мелочным, ни злобным, наш маленький лорд.

Лили улыбнулась, представив, в какие только переделки не попадал Найт и каких проказ не выдумывал. В детстве он, несомненно, гораздо больше напоминал Сэма, чем Тео.

Она и миссис Крамп осматривали длинную узкую галерею портретов в западом крыле. Лили не могла отвести глаз от картины почти в рост человека — изображения пятнадцатилетнего Найта, стоявшего около пегого мерина. Он уже тогда был высок, строен, а глаза светились юмором, веселым беззлобным юмором. Привлекательный мальчик, обещавший в будущем стать красивым мужчиной и оправдавший все ожидания.

— Знаете, его мама умерла, когда мальчику было десять лет. Молодой хозяин почти никогда не видел отца, поскольку его лордство был твердо уверен, что ребенок не должен унаследовать грехи и недостатки родителей и должен расти и развиваться сам по себе.

Столь интересное сообщение поразило Лили.

— Как? — воскликнула она. — Да это просто невероятно! Неужели вы хотите сказать, что покойный виконт Каслроз попросту не обращал внимания на собственного сына?!

— Да, конечно, но он преследовал благородную цель, — запротестовала миссис Крамп, вытирая пыль с портрета.

— Он был уже немолод, когда родился молодой лорд. Видите ли, покойный виконт женился только в сорок лет на девушке, которой не было и двадцати. Почти сразу же наградив ее ребенком, он вернулся в Лондон, к прежней жизни.

Лили была возмущена до глубины души. Боже, маленький мальчик не может обойтись без отца, а его мать — без мужа. Какое бессердечие!

— Уверена, что для вас в атом нет ничего нового, миссис Уинтроп, если принять во внимание, что вы хорошо знаете виконта, — спокойно продолжала миссис Крамп своим матерински-ласковым голосом. — Он исповедует ту же философию, что и отец, и до сорока лет не подумает жениться. Скажу по чести, миссис Уинтроп, я и мистер Тромбин были просто поражены, узнав, что вы и дети действительно прожили в городском доме его лордства столько времени. Его милость, как и родитель, считает, что детьми должны заниматься няньки и гувернеры.

Она снова стала громко удивляться, ошеломленно покачивая головой:

— Почти две недели. Наверное, он едва с ума не сошел, подумать только, весь этот шум и постоянные проказы!

«Нет, — думала Лили, — Найт был так добр! Но неужели он действительно не женится до сорока лет? Ведь ему только двадцать семь!»

Что-то в ней упрямо, настойчиво протестовало, сердце стиснула странная тупая боль.

— А это его мать, леди Элис. Красавица, правда? Его лордство унаследовал ее глаза, лисьи глаза, как все говорили, золотисто коричневые. Очень необычный цвет.

— Покойный виконт любил свою молодую жену?

Миссис Крамп позволила себе взглянуть на молодую женщину с чем-то вроде упрека:

— Ну конечно нет, миссис Уинтроп. Он считал подобные эмоции чистым вздором и абсурдом. Любовь, говаривал он с презрением, годится лишь для слабых мозгов и тех, кто ничего не видит у себя под носом. Любовь и страсть не для таких сильных духом джентльменов, как покойный виконт, о нет! Думаю, что в атом его лордство целиком и полностью согласен с отцом и свято чтит его принципы.

Лили послушно следовала за миссис Крамп, внимательно слушая все ее объяснения, но почему-то, как ни старалась, не могла представить Найта зеркалом, отражающим отцовские верования и идеи. Но тут по какой-то необъяснимой причине прекрасный дом, безукоризненно подстриженные газоны и безупречно ухоженные сады — то, что раньше воспринималось как святилище и дом, — теперь казались тюрьмой: ведь здесь не царили любовь… забота и тепло… никаких криков, споров… не было ЖИЗНИ!

Найт весело насвистывал. Тело казалось восхитительно расслабленным, насытившимся. Жизнь была прекрасна, и вообще он чувствовал, что крайне доволен собой и, пожалуй, даже счастлив. Однако он тут же нахмурился, вспоминая свою последнюю встречу с Жанин. Единственное, что беспокоило Найта, — волосы Лили: гораздо гуще, отливающие золотистыми бликами, намного красивее, чем у актрисы. По крайней мере, так казалось Найту. Он касался волос Лили в тот вечер, когда спас ее от Уродины Арнольда, а потом набросился на нее в экипаже.

— Свисти погромче, — приказал он себе, — и думай о других вещах.

Мистер Уитт, один из сыщиков, провожавших Лили и детей в Каслроз, успел вернуться и обо всем доложить. Никаких следов похитителей. Все прекрасно. Монка и Боя в окрестностях Каслроза нет. Они, должно быть, здесь, в Лондоне.

Одно это уже было несомненным облегчением.. Но Найт не переставал гадать, когда Монк и Бой сделают следующий ход. Это был лишь вопрос времени и случая, и Найт старался предоставить им более чем подходящую возможность. Вот теперь он шел один, превосходный объект для нападения.

Найт ехидно усмехнулся. Лили, конечно, и в голову не придет, что с ее отъездом их мишенью становится он, иначе, Найт не сомневался, она сделает все возможное, лишь бы защитить его.

Найт увидел на боковой улочке закутанного в плащ человека, помедлившего минуту под фонарем на восточном углу Уэстерн-стрит. Вежливо кивнув Найту, он спокойно продолжил путь. Найт громко рассмеялся. Уж это точно не Монк и тем более не Бой! Такая галантность просто немыслима!

Найт снова начал насвистывать…

Нападение было бесшумным и мгновенным. Найт сначала почувствовал присутствие. Еще до того, как увидел их. Он успел мгновенно вытащить шпагу, скрытую в трости.

— А, это и есть тот щеголь. Бой, — с огромным удовольствием объявил Монк. Найту удалось выманить его из тени, и теперь убийца, хищно скорчившись, слегка раскачивался, перебрасывая из одной руки в другую отливающий серебром стилет.

— Зайди ему за спину. Бой, только держись подальше от его колючки.

— Джентльмены, — громко, но дружелюбно сказал Найт, — наконец то вы решили показаться. Почему бы вам не объяснить свои намерения, прежде чем пытаться выпустить мне кишки?

И тут Найт краем глаза заметил Боя. Тот подкрадывался медленно, осторожно, ни был для этого, благодарение Богу, слишком неуклюж.

— Хорошо, франт, скажи только, где сверкалочки, и твои кишки останутся в животе, так уж и быть.

— О каких сверкалочках идет речь?

— Та штучка Триса, что так дорого ему обходилась, все знает. О да, сэр, уж ей-то известно, где они запрятаны. Либо она, либо вы скажете, правду, и не сомневайтесь, мы тут же смоемся. Штучка Триса?

Найт ошеломленно покачал головой.

— Повторяю, — продолжал он, быстро делая шаг в сторону, подальше от протянутой руки Боя, — что не имею понятия, о каких сверкалках идет речь.

— «Побрякушки Билли», так их Трис называл, — объяснил Монк.

— Тот малый, по имени Билли, велел сделать эти сверкалочки в Париже, для своей крошки, вроде бы ее Шарлоттой звали. Потом эта самая Шарлотта берет и разрывает помолвку, и Билли отсылает сверкалочки назад, да только мы их зацапали, и пока никто не хватился.

— Трис куда-то затырил их, это как пить дать, — вставил Бой, — а потом продал нас легавым и упрятал в тюрьму, а сам думал, что заполучил сверкалки. Теперь только скажите, где они, и мы вас отпустим с миром. Наверняка эта маленькая шлюха Триса проболталась. Разве не вы заботитесь о ней сейчас?