Магиня для эмиссара - Кузьмина Надежда М. - Страница 78

Прихватив с собой толстенный талмуд в серой коже, отправилась искать Рейна.

Тот сидел в кабинете у стола, заваленного бумагами. Услышав шаги, повернулся ко мне.

— Я видел тебя в библиотеке, но отрывать от книги не стал. Ты впервые за последние три дня улыбалась без грусти…

— Да, читала роман. Скажи, неужели и вправду существует закон, по которому любая незамужняя особа женского пола имеет право спасти осуждённого от казни, взяв того в мужья?

— Есть такое, — усмехнулся муж. — Вижу том у тебя в руках — полистай, найдёшь эту статью где-то в районе трёхсотых страниц. Хотя бывают законы и почудесатее. Вот как с заключением брака… — Холт помрачнел.

— А сейчас этот выверт юриспруденции действует?

— Насколько мне известно, он не отменён до сих пор. Другой вопрос, что очень мало кто о нём знает. До последнего времени к смерти у нас приговаривали крайне редко, всех смутьянов просто сплавляли в колонии. Вот и забылось. И хорошо, что так. А то спорить могу — нашлись бы искательницы приключений, готовые пойманных пиратов или работорговцев по рукам разобрать… — хмыкнул Холт.

Я перевела взгляд за окно, на уже красное закатное небо.

— Ох, я об ужине забыла…

— Ничего, я распорядился.

— А ты чем занят?

— Думаю. Вот скажи, ты веришь, что в одно и то же время началась эта история с пиратством и работорговлей, и — независимо от неё — напал мор на дом Райнесан?

Что тут думать? Не верю. Посмотрела мужу в глаза:

— Кто-то расшатывает трон и собирает огромные деньги. Я бы предположила, что это — заговор.

— Согласен, — кивнул Холт.

Глава 2

После ужина обычно деловой и собранный Холт неожиданно предложил:

— Не хочу заставлять тебя на ночь глядя ломать голову над вывертами нашей семейной генеалогии. Давай оставим это на завтра — фамильное древо до утра не убежит. Пойдём погуляем по саду?

Мы молча бродили по каменистым дорожкам. Пахло розами и ещё чем-то сладко-цветочным, название чего я не могла припомнить. Потом всплыло — петуньи! Эти тоже цветут до самых заморозков. Время от времени Холт останавливался, разворачивал меня лицом к себе, обнимал. Мне почему-то было грустно — казалось, что мы прощаемся. Вот расскажет он обо всём через два дня своему «кузену Рилду», и тот ответит, что мужчин Райнесан подходящего возраста осталось по пальцам пересчитать, а нужды страны требуют… и пропал мой Рейн. Вряд ли он пойдёт против воли короля. Не так воспитан. Будет любить, тосковать, заботиться о нас с Соль — но разве мне это надо? Обеспечить и обиходить нас я могу и сама. А вот видеть его с другой — не смогу. Сил не хватит. И, если так случится, уеду. Вернусь в Виэнию, к учителю. Поживу там лет пять…

— Сита?

— Да?

— Если у меня появится магия, я стану долгожителем, как и ты?

— Вероятно.

— Если что-то случится — ты станешь меня ждать?

Это он о чём? Что переживёт любую обычную жену? Угу. И лет через пятьдесят мы сможем повторить попытку… Если Риналдо или его потомок не сделают Холта женихом многоразового использования.

— Как ты собираешься скрывать от жены магию? — ответила я вопросом на вопрос.

Холт вздохнул.

— Пойдём домой, пора кормить Соль, — попросила я.

На самом деле я всё понимала. И что Рейн не виноват, ну, не очень виноват. И что его натура и воспитание сделали слово «честь» не пустым звуком. И всё равно почему-то было обидно. Как-то это неправильно.

— Сита, на другой я не женюсь. Если всё пойдет наперекосяк, согласишься уехать со мной из Таристы?

— Да, — ответила я, не раздумывая.

Здесь без него или где-то, но с ним, — какой тут может быть выбор?

Вернувшись в комнату, обнаружила, что рядом с моей кроватью, на видном месте, красуется миска Ссэнасс. Ларра сама достала её из багажа, поставила так, чтобы мимо не пройти и не проехать, и уселась рядом — а то вдруг всё же не замечу?

Ещё бы флаг в лапы взяла!

— Сейчас, покормлю Соль, ты — следующая, — улыбнулась я.

Ребятёнок в обнимку с китёнком сопел в новой колыбели. Попой вверх, в одном продвинутом подгузнике. Светлые волосики уже отрасли, начав завиваться мягкими локонами и колечками. Ручки и ножки в перевязочках, личико повернуто, розовый ротик приоткрыт — Соль во сне улыбалась. Так сладко спит… Наверное, подожду, пока сама проснётся… а пока нацежу молока ларре, та вон у миски бдит!

Чуть качнула колыбель… Рейн сказал, что на чердаке, среди старой мебели, должен быть манеж в котором когда-то барахтался он сам. И что завтра он его обязательно разыщет и установит. Тогда днём Соль можно будет запускать туда ползать — дочка уже довольно уверенно перемещалась задом наперёд. Я не протестовала — ей виднее, как удобнее.

Ссэнасс запыхтела. Я повернулась к ней.

— Ссэнасс, теперь это наш дом, и ты за него отвечаешь, как отвечала за дом в Паэнье. Прошу, познакомься со всеми, кто тут живёт, и последи — хорошо?

— Крыссс не будет. — Ларра уставилась на меня зелёными круглыми глазищами, подумала и подмигнула.

Интересно, она имела в виду только четвероногих?

Когда я закончила с ларрой и дочкой, за окном уже была ночь.

А где Холт? Он что, не придёт?

Смешно — мы столкнулись нос к носу в темноте моей гардеробной. Я шла к нему, а он — ко мне. Он не сказал ничего, только качнул черноволосой головой с распущенными волосами и хмыкнул. А потом легко подхватил меня на руки и понёс на кровать.

Когда мы встретились, на нём были полотняные штаны, а на мне — батистовая ночная сорочка. Но каким-то образом, когда он опустил меня на постель, оказалось, что сорочка пропала. Кажется, у Рейна была собственная магия.

— Мм-м… Ты обо мне не забыла?

— Не у всякой ньеры есть синий муж. Так что о своём я помню ежесекундно, — сообщила я в ответ, пока он устраивал меня у спинки кровати и устраивался сам с головой на моих коленях.

Запустила пальцы правой руки ему в волосы — обожаю! Левую он поймал, потому что её понесло куда-то совсем не туда. Хотя зачем он меня остановил? Ну, подумаешь, собиралась потянуть за завязку его штанов… неужели он намерен снова спать в них? Или всё же нет?

Думать было сложно — я уплывала. Его губы ласкали и тянули сосок и в такт дёргало внизу. Свободная рука мужа поглаживала мою поясницу. И он смотрел, смотрел на меня так, что от нежности разрывалось сердце.

— Я тебя люблю, — выдохнула я.

— Сита, я жизнь за тебя отдам, — оторвался он от моей груди. — И я тебя тоже люблю. Как сумасшедший, да.

Я засмеялась.

Рейн приподнялся с моих колен, сел и потянул меня к себе. А после сделал то, чего прежде не делал со мной никто, — откинулся на спину и затащил себе на грудь. Я растерялась. Он лежал подо мной, придерживая руками, чтобы я не скатилась. А потом запустил пальцы в волосы на затылке, пригибая голову вниз, к себе на плечо. Я слышала стук его сердца и его дыхание, чувствовала идущее от него тепло, даже жар…

Это было что-то совсем новое. Андреас вёл себя абсолютно по-другому — наваливался сверху, мял грудь, зад или что под руку попадалось, целовал взасос и, не медля, переходил к сути дела. Плохо с ним не было, но, пожалуй, просто поцелуи были бы приятнее.

— Поговорим? — предложил Рейн.

— Что? — ошалело заморгала я на него глазами сверху вниз. Это шутка такая?

— Сита, я хочу тебя до боли. А мой Ингварр четвёртый день стучит мне изнутри по черепушке своим топором — хочет донести мысль, какой я идиот… И, знаешь, я с ним согласен. Я мечтаю, чтобы ты стала моей женой в полном смысле слова, чтобы, кроме Соль, у нас были ещё дети… но, кажется, нам снова придётся ждать.

Ждать? Чего? Рака на горе после дождичка в четверг? Или дозволения Риналдо? Почему в первое мне верится больше? Наверное, потому, что я ещё не забыла, как Рейн спрашивал меня о последней королевской фаворитке. А ведь Риналдо вроде ещё не женат. То есть, если ему приглянулась ньера, мог бы не тянуть её к себе в постель, а сделать королевой. Но, похоже, при Дворе иные правила и нравы… а если так, то, скорее всего, не видя в браке со мной большой выгоды для Таристы, Риналдо предложит и Рейну что-то вроде: «Да живи с ней, никто тебе не мешает! А надоест — отправишь куда подальше. Сам понимаешь, любовь — одно, а женитьба — другое».