Магиня для эмиссара - Кузьмина Надежда М. - Страница 107

— Доброго вечера, ньера Алессита. Я — Меарбус.

Я присела в реверансе. Слов не было. Легенда Таристы! А выглядит совсем просто, обычно до странности. Среднего роста, спокойное сероглазое лицо, темноволос, чисто выбрит, белый аккуратный воротничок. Никакого выпендрёжа — руки без колец, неброская одежда. Встретишь на улице — не запомнишь и не оглянешься.

— Рада знакомству, ньер Меарбус.

— Аналогично. Кстати, я был знаком с вашей прабабушкой. Вы на неё похожи. — Скупо улыбнулся. — Но, ньера, я приехал затем, чтобы лично расспросить вас о вчерашних событиях. Расскажите всё, что помните. Что чувствовали, что думали, что делали. Ведь вы каким-то образом смогли побороть принуждение, поучаствовать в бою и помочь мужу?

Наверное, надо. Ещё вчера мы с Рейном согласовали версии. Решили по-прежнему молчать о случившемся в катакомбах Паэньи и об Ингварре, а также о том, что мой резерв подскочил на семь локтей. Ещё я не собиралась рассказывать, как меня чуть не изнасиловали, — никакой конструктивной информации это не несло, а наводило на крайне неприятные мысли.

— Присаживайтесь, — сделала я учтивый жест рукой в сторону дивана. — И я готова помочь, чем только смогу. — Села в кресло напротив и начала вспоминать, как было жарко и захотелось пить, как потом зазвенело в голове и возникло чувство расслабленности. О монотонном голосе на грани слышимости и обо всём, что случилось позже. Главное — что я так и не смогла открыть рот, пока тот маг не умер.

— Понятно. Ну что же, я узнал, что хотел. Мне пора. Позволите, ньер Сейранн, я буду иногда заглядывать к вам в гости?

— Будем рады, — церемонно отозвался Рейн. — Не желаете остаться на ужин?

— Сожалею, — повторил Меарбус, — но мне действительно пора.

Я проводила уходящего мага взглядом. Жаль, что он не сказал, что собирается делать. Но хорошо, что собирается хоть что-то…

Риналдо тоже не стал ждать трапезы. Я вообще не поняла, зачем он приезжал. Может, просто держит расследование под контролем?

О цели визита Сейбретт я вспомнила только за завтраком. Рассказала мужу о предложении Люциуса вложить деньги и поинтересовалась, а как это обычно происходит?

— Так и происходит. Обычно даешь наличные под нотариально заверенный договор, где сказано, как именно и под какие проценты заёмщик собирается использовать полученную сумму. Договор нужен для порядка — чтобы, если с заимодателем или заёмщиком что-то произошло, у семей и наследников не было головной боли. Люциусу просто дают деньги под расписку, он сам себе вместо нотариуса. Кстати, а куда именно он предложил их вложить? У нас есть пара сотен тысяч свободных…

Я икнула. Что мы богаты — знала. Но сейчас до меня впервые дошло — насколько. Только как же назывались те рудники? А, вот!

— В какие-то заморские серебряные рудники Ульварре.

Произнесла — и вспомнила, где слышала это название раньше. И, кажется, Рейн тоже его узнал.

— Один из пиратских кораблей, — начала я медленно, по одному роняя слова, — привозил серебряные слитки якобы из каких-то рудников Ульварре… Ох! Рейн, давай проверим!

Мы, забыв о недопитом кофе, рванули в кабинет. Да, вроде нужная декларация была вот в этом ящике! Подавив острое желание опрокинуть коробку и высыпать из неё всё на пол, стала перебирать бумажки. Ага, вот она! «Резвая шалунья» — серебряные слитки из Ульварре.

Мы с Рейном уставились друг на друга. Говорить начал он:

— Люциус употребил название несуществующих рудников, на которые ссылались пираты…

— Арестованный ньер Марлин фактически указал на Люциуса… — продолжила я.

— Люциус и Марк — двоюродные братья, знакомые с детства, — подхватил Рейн. — Я слышал, они были очень близки, и Люциус долго горевал, когда Марк пропал без вести.

Я кивнула.

— А ещё Люциус знает всех и вся, владеет банками и кораблями, для него организовать денежные переводы или пиратский промысел — раз плюнуть, — продолжил Рейн.

— Если на трон сядет неизвестный претендент, то могут возникнуть вопросы или даже волнения. Но если это будет надёжный банкир королевских кровей — то гильдии только обрадуются. Верно я понимаю? — спросила я.

— Верно. Вот теперь всё сходится! И даже то, что именно сейчас Люциус попросил у Сейбретт деньги. Смотри! Его счёт, куда стекались все прибыли от незаконных операций, заморожен. Пиратов уже прижали, и Люциус понимает, что и до их базы мы рано или поздно доберёмся. Маг убит, и теперь арестованные должны начать охотно говорить. Ведь наверняка о Люциусе знал не только Марлин. То есть имеются свидетели и улики, до которых мы ещё не докопались. Но как дороемся — Люциусу конец. И он это чувствует. А денег нет. Вот он и пошёл к Сейбретт…

— Ты хочешь сказать, что он попробует сбежать?

— Однозначно. Сейчас я свяжусь с Риналдо, пусть узнает, дала ли сестра Люциусу деньги. И, если да, то когда и сколько.

Рейн сунул руку за шиворот — королевский амулет, как и мой, он носил на шее.

У меня на языке вертелась тысяча вопросов. В первую очередь хотелось понять — почему, из-за чего всё это случилось? Ведь Люциус не юнец, горящий честолюбием и потому рвущийся на трон. По словам Рейна, он — делец. Значит, либо зарвался и потерял слишком много денег, возможно даже не своих, либо обуяла жадность. Возможно, сначала Люциус организовал отдельные пиратские рейды, потом решил расширить промысел. В итоге докатился до работорговли… и понял, что влип, и хода назад нет. А может быть, в этом деле и вовсе замешана какая-нибудь Андарра, сунувшая запредельных размеров взятку или собравшая компромат. Или же во всем виноват неожиданно вернувшийся из-за океана родственник без тормозов, но зато овладевший запретной магией?

Рейн разберётся.

Пока же я прикусила язык и проглотила все свои вопросы, соображения, возмущение. Потерплю. Сейчас надо не эмоциями фонтанировать, а предупредить Риналдо и задержать Люциуса.

— Итак, слушай, — сообщил муж десять минут спустя. — Риналдо я всё рассказал. Он связался с Сейбретт. Люциус у той уже побывал — прикатил ни свет ни заря в дорожной карете, оправдав ранний визит как раз тем, что уезжает по делам. Сейбретт дала ему девять векселей на предъявителя в Большой Королевский банк — на десять тысяч соленов каждый — за расписку, которая гарантирует двенадцать процентов годовых. После чего Люциус отбыл.

— Когда открывается банк? — полюбопытствовала я.

— Думаю, туда он не пойдёт. Морочиться с монетами тяжело. Считай сама — в одном сэстоуне примерно две с половиной монеты. Значит, в стоуне их в сто раз больше — двести пятьдесят. — Рейн посмотрел на мой страдальчески наморщенный лоб, фыркнул. — Скажу проще — сам Люциус весит примерно как тринадцать тысяч монет. А ему дали в семь раз больше.

— Ты о том, что одному банкиру сумму весом ещё в семь банкиров так просто не уволочь?

— Именно! Скорее, он поменяет векселя позже, в другом городе. Потеряет несколько процентов на обмене, но зато выиграет в скорости передвижения. Предлагаю считать, что он покинул Лорецию сразу, как вышел от Сейбретт.

— А куда он едет, понять можно?

— У него есть амулет, связанный с парным у Риналдо. Но я бы на его месте избавился от этого медальона в первую очередь. Сита! Помнишь, когда мы ехали в Сафрину, ты говорила, что есть способ понять по личной вещи человека, например, написанному от руки письму, жив ли тот и в какой стороне сейчас?

— Да, — кивнула я. И сообразила: — У Сейбретт осталась свежая расписка! Поехали скорей!

— Согласен. Переодевайся — едем к Сейбретт. Я пока свяжусь с Браем — пусть седлает коня и скачет прямо туда.

— Но Рейн, допустим, я засеку направление… Но ведь только я, ну, или другой маг, сможем следовать за ним, не теряя скорости. А где ты сейчас возьмёшь другого?

Рейн нахмурил брови:

— Ты о чём?

— Пусть Кирван заложит карету. Я еду с тобой. И Соль возьму, чтобы не переживать, что та голодная.