Всеми цветами радуги - Лайонс Мэри - Страница 20

  — Господи! Какой ужас! — с участием воскликнула Оливия.

  Сара кивнула.

  — К счастью, Доминик тоже встал рано и услышал ее крики. Он быстро разбудил ее брата, и они вместе поехали в ближайшую больницу.

  — Какая обида! — заохал Марк со своего края стола. — Бедная Шарлотта. Первый день отдыха, на голом месте повредить ногу...

  Всех горячо тронуло несчастье, приключившееся с девушкой, всех, кроме Трейси, которая, развалившись на стуле, с недовольным видом поглядывала на остальных гостей.

  — Конечно, жалко девчонку, — громко произнесла она, слегка пожав плечами. — Однако от этой неловкой идиотки можно было ожидать нечто подобное.

  — Невежливо с твоей стороны говорить такие вещи! — гневно воскликнула Сара. — И только вмешательство Марка — он схватил свою жену за руку — остановило Сару от продолжения.

  Марк абсолютно прав, решила Оливия. Трейси ей совсем не нравилась, как, впрочем, и большинству людей, сидящих за столом, но им предстояло еще провести вместе целых две недели, и зачем сразу начинать отдых со ссоры.

  — Давайте выпьем кофе, — предложила Оливия, и все дружно поддержали ее.

  Бедная Шарлотта только начинала готовить завтрак, поняла молодая женщина, зайдя на кухню. С трудом найдя кофе и кофеварку среди большого количества кухонной утвари и всякого барахла, валявшегося на полках, Оливия поставила кофе на огонь. Когда она была уже готова нести чашки в столовую, раздался звонок в дверь. Вернулся Доминик. Он сразу же принялся рассказывать о состоянии Шарлотты.

  — Пока неизвестно, сломала ли она ногу, или это растяжение, или, может быть, разрыв связок. Когда я отправился домой, врачи только начали делать рентген. Джон попросил меня заехать за ним после обеда.

  Не в силах ответить на все вопросы, которые отдыхающие бросились ему задавать, когда он закончил говорить, Доминик покачал головой и добавил:

  — Я на самом деле не знаю, сколько времени бедная девушка пролежит в больнице. Но ее отпустят не раньше, чем через три дня. Кроме того, когда Шарлотта вернется домой, ей нельзя будет напрягать ногу, а значит, нам всем придется заботиться о ней.

  За этим мрачноватым прогнозом Доминика последовала долгая тишина, которую через некоторое время нарушил пронзительный, жалобный голос Трейси:

  — Мы все, конечно, очень сожалеем о том, что случилось с маленькой, глупенькой Шарлоттой. Но больше всего меня волнует вопрос, кто теперь будет нам готовить еду.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

  — Ну что ж — знакомая работенка... — сказала вслух Оливия, стоя на кухне перед горой неочищенной картошки.

  С того самого момента, как Трейси спросила, кто же из них будет поваром после происшествия с Шарлоттой, Оливия почувствовала надвигающуюся на нее угрозу. И сразу услышала восклицание Сары:

  — Пожалуйста, только не я! Я лишь недавно научилась варить яйца, а больше ничего не умею.

  Тогда Оливия и поняла, что ей скоро придется нарядиться в передник и выполнять в «Моем сердечке» роль и повара и посудомойки.

  Она, конечно, сдалась после короткой борьбы.

  Трейси сразу же заявила, что ноги ее на кухне никогда не будет. Оливия с надеждой устремила свой взгляд на сидящих за столом мужчин.

  — Я совсем не против мужчины шеф-повара, — заявила она. — Не хочет ли кто-нибудь из вас взять на себя эту трудную, но важную и почетную работу?

  Марк, закатив в ужасе глаза, признался, что умеет готовить не лучше своей жены, а Джулиан, как всегда, молча помотал головой.

  А как насчет третьего мужчины, мелькнуло в мозгу у Оливии. Но третьим был Доминик, единственный человек среди собравшихся, прекрасно знавший, что у нее имеется большой опыт готовки. Этот ужасный человек, надо отдать ему должное, предпочел не распространяться на эту тему, хотя в его глазах, когда он взглянул на ее растерянное лицо, Оливия явственно прочла насмешку.

  — Моя дорогая Оливия! Я, конечно, очень хочу всем помочь. Но, увы... мои познания в кулинарном искусстве весьма ограниченны. Наверное, — тут он улыбнулся, — ты предложила готовить мне, потому что вспомнила про мою замечательную яичницу-болтунью.

  Будучи не в состоянии бороться с румянцем, залившим ей щеки при воспоминании о вечере, который они провели в доме Доминика, молодая женщина отвернулась от стола и устремила свой взгляд на противоположную стену. Доминик же торжественно провозгласил, обращаясь ко всем обитателям дома:

  — Поверьте мне, друзья: моя яичница-болтунья — просто пальчики оближешь. К несчастью, это единственное блюдо, которое я умею готовить. Впрочем, если вы не против, есть ее в течение двух недель на завтрак, обед и ужин, то я с радостью продемонстрирую вам свой поварской талант.

  — Спасибо, конечно, Доминик, — расхохотался Марк. — Но, я думаю, нам придется отклонить твое щедрое предложение.

  Теперь Оливия поняла, что у нее нет никаких шансов избежать быть занятой утром и вечером приготовлением еды. Она, к радости собравшихся, согласилась принять на себя обязанности Шарлотты, однако дала всем понять, что не собирается жертвовать ради них своим отпуском.

  — Я согласна готовить и мыть посуду, — заявила она, — но не убираться в доме. Если вы ждете, что я буду вдобавок каждый день мыть и приводить в порядок ваши комнаты, то глубоко ошибаетесь. Да к тому же, — добавила она, — я не думаю, что так сложно содержать помещения в чистоте. Можно, наконец, установить дежурство.

  Все были настолько обрадованы согласием Оливии заменить Шарлотту, что в свою очередь охотно приняли ее условия. Однако уже через два дня после начала отдыха молодая женщина поняла тщетность своих стараний организовать уборку дома.

  В тот день Доминик и Джон уехали в больницу навестить Шарлотту, Райленды отправились за чем-то в город, и в доме, кроме Оливии, остались только Джулиан и Трейси. Был их черед убираться в комнатах, но Джулиана нигде не было видно, и Трейси, удобно устроившись в кресле гостиной, красила себе ногти. Да, эта рыжеволосая красотка явно доставит ей массу неприятных минут, поняла Оливия.

  Трейси заметно скучала на курорте. Ее лицо оживлялось лишь в моменты разговоров с Домиником. При этом она начинала хлопать глазами и старательно выпячивала свою пышную грудь. К сожалению, по выражению лица Доминика нельзя было понять, понравилась ему эта знойная женщина или нет.

  — Трейси — настоящий ядовитый плющ! — высказала свое мнение Сара вечером, когда она присоединилась к Оливии на кухне, чтобы немного помочь ей. — Замечаешь, как она все время крутится возле Доминика? Я просто не понимаю, почему Джулиан позволяет ей это делать.

  Оливия пожала плечами.

  — Может, он понимает, но боится, что она рассердится и вовсе бросит его.

  — Какой ужас! Бедный Джулиан, — прошептала Сара, нахмурившись при мысли о друге Трейси. — Однако Доминику не позавидуешь. Нелегкая для него ситуация.

  — Уверена, он с ней справится, — ответила Оливия, заглядывая в духовку.

  Сара не успокоилась.

  — Она просто с цепи сорвалась. Как ты думаешь, ей удастся затащить его в постель?

  — Кто знает? — Оливия пожала плечами. — Если это ей вдруг не удастся, то явно не из-за отсутствия старания.

  Молодая, лишь недавно вышедшая замуж девушка вздохнула и покачала головой.

  — Я иногда просто не понимаю мужчин. Трейси кажется ужасно глупой, ее даже не спасает великолепная фигура. Как они могут что-то иметь с женщиной, которая не думает ни о чем, кроме секса.

  Оливия негромко рассмеялась, и Сара подняла глаза к потолку, а лицо ее залила краска.

  — Да, — призналась она. — Это был глупый вопрос. Никто не откажется от бесплатной коробки шоколадных конфет. Слава богу, Трейси пока не задалась целью соблазнить Марка.

  Оливия про себя подумала, что, если у Трейси ничего не получится с Домиником, вполне возможно, эта femme fatale [1]примется потом за мужа Сары, как второго по красоте гостя Джона Грэхема. Впрочем, до этого дело, скорее всего, не дойдет, так как Доминик вряд ли откажется поразвлечься с подругой Джулиана, приставания которой становились все откровеннее с каждым днем.