Наследство Валентины - Коултер Кэтрин - Страница 55

– Замолчите, – велел Джеймс молодой даме, которая снова испустила пронзительный визг и прижала ладони к горевшим щекам.

Голос его звучал так тихо и зловеще, что незнакомка немедленно закрыла рот и, побелев, испуганно уставилась на него.

– Она пыталась убить дядю Линдона.

– И ей это не удалось, не так ли? Вот и хорошо. Главное – не открывать рта. Сядьте и не шевелитесь.

Джеймс подошел к барону.

– Миссис Кэтсдор, вы прекрасно справились с этими людьми. Пусть Харлоу немедленно съездит в Йорк за доктором Рейвном. Миссис Уиндем ударилась головой. Сердце бьется ровно, и, кажется, она ничего не сломала. Но на голове большая шишка.

– Джеймс, я не хотел ударить ее, – пробормотал барон Хьюз, отступая.

Никогда он не видел Джеймса в таком гневе. И подумать, все это из-за какой-то жалкой твари, ничтожества, проклятой американки!

– Неправда, – покачал головой Джеймс, довольный, что способен сохранять спокойствие и не выходить из себя. – Послушайте, Линдон, я знаю, вы все еще скорбите об Алисии. Я тоже. Смерть ее – трагедия, которую невозможно было предотвратить. Она мертва, Линдон, и тут ничего не поделаешь. Прошло больше трех лет, сэр, и я женился на той, кого выбрал сам, не спрашивая вас.

– До меня дошли слухи, Джеймс. Тебе пришлось жениться, потому что она тебя соблазнила. Это потаскуха. Она ничто. Я привез Лору. Полюбуйся, какая красавица. Дочь моего брата. И приданое. Большое приданое. Она прелестна – присмотрись только! Я берег ее для тебя. Да не отворачивайся же, Джеймс. Она леди. Прошу тебя, взгляни, хотя бы мельком! Светло-каштановые волосы, точеная фигурка. Она украсит твой дом, подарит наследника и станет тебе настоящим другом. А ее мама утверждает, что при случае она готова блеснуть остроумием. Конечно, визжит она довольно пронзительно, но с леди это бывает. А та... что валяется здесь, на полу, она тебя не стоит! Посмотри на нее, Джеймс, после того, как налюбуешься очаровательной Лорой. Эти вульгарные рыжие волосы, не мягкие и длинные, как у милой Лоры, а какие-то курчавые лохмы, словно у дикарки! И она плавала голая в пруду! Нет, нет, не Лора, а та тварь! Только потаскуха способна на такое, только такая, как она, могла ударить меня ладонями по ушам, чтобы заставить разжать руки!

Глубокая печаль охватила Джеймса.

– Мне нечего сказать вам на это.

Тяжело вздохнув, он шагнул вперед и, молниеносно ударив кулаком, свалил барона на пол. Тот рухнул, как подкошенный. Лора снова начала вопить, но мгновенно замолчала, когда миссис Кэтсдор влетела в гостиную.

– Вы убили его, Джеймс, – тихо захныкала Лора, – за то, что он ударил вашу жену?

– Не будьте дурой, Лора. Вы, надеюсь, не возражаете, что я зову вас Лорой. «Мисс Фротинджилл» кажется чересчур официальным в подобных обстоятельствах, не находите?

– Зовите меня Лорой, пожалуйста. Вы бы все равно звали меня так, если бы на мне женились, – большинство мужей называют жен по имени. Простите, но для меня этот ужас оказался слишком сильным потрясением. Клянусь, я такого не ожидала. Дядя попросил меня поехать с ним в Кендлторп навестить вас, и я согласилась. Алисии здесь не нравилось, но мне было интересно посмотреть, как вы живете, и познакомиться поближе. Я не думала, что он захочет убить вашу жену.

– Все в порядке. Вряд ли мы еще раз увидимся, Лора, – кивнул Джеймс. – Спасибо за помощь, миссис Кэтсдор. Сейчас я отнесу Джесси наверх и уложу в постель.

– Я вышвырну эту парочку, как только благородный барон придет в себя, – пообещала экономка. – А вы, барышня, присмотрите за вашим драгоценным дядюшкой. Будет по крайней мере чем заняться, вместо того чтобы вопить как оглашенная.

«Интересно, что имела в виду Лора, говоря о нелюбви Алисии к Кендлторпу?» – размышлял Джеймс, унося Джесси в спальню.

Алисия казалась такой счастливой, пока не призналась, что носит их ребенка, так скоро после свадьбы, так невероятно скоро...

Джеймс вздрогнул. Он не хочет думать об этом!

Джесси тяжело обмякла у него на руках; голова свесилась, волосы почти стелились по ступенькам. Она упала две минуты назад. Почему же она не приходит в себя?

Джеймс непрерывно вытирал смоченной в холодной воде салфеткой лицо жены. Вот уже полчаса она без сознания. Что-то неладно. Джеймс вспомнил жокея, которого на скачках в Йорке лошадь ударила копытом в голову. Сердце его тоже билось ровно, как у Джесси, и все облегченно вздохнули, но он так и не очнулся. Внутри у Джеймса все сжалось от страха.

Наконец он поднялся и, потянувшись, подошел к окну, Пройдет еще не меньше часа, прежде чем появится доктор Рейвн. Небо быстро затягивали темные тучи. Скоро пойдет дождь.

Обернувшись, он заметил, что Джесси пошевелила левой рукой, сжав кулак.

– Джесси?!

Джеймсу показалось, что он сейчас умрет от радости.

– Джесси! – повторил он, наклоняясь над ней.

Глаза жены по-прежнему были закрыты. Голова бессильно перекатилась по подушке. И тут она отчетливо выговорила:

– Голова болит. И ничего смешного. Этот человек просто невыносим.

– Ты права.

Джесси снова прикрыла веки. Джеймс склонился пониже и оглушительно закричал:

– Джесси!!!

И начал трясти ее за плечи, пока она не уставилась на него. Правда, лицо Джеймса как-то странно расплывалось, а волосы образовали нимб, словно у ангела, – золотистые лучи света пробивались сквозь пряди. Неужели она умерла? И попала на небо? Но глаза Джеймса были такими же зелеными, как маленький пруд около отцовской конюшни, берега которого заросли мхом. Все знают, что у ангелов голубые глаза, и лишь у этого – зеленые, чарующие, притягивающие, дарящие неописуемые мир и покой.

Джесси моргнула, пытаясь разглядеть его получше.

– Джеймс! Это ты? Я умерла и ты ангел? Поэтому и плаваешь в воздухе? Ты такой прекрасный ангел, но я не хочу покидать Джеймса даже ради тебя. Голова ужасно болит.

– Значит, ты жива, – объявил вполне земной голос. – Надеюсь, ты это поняла.

– Да.

Она пыталась поднести руку к голове, но так и не смогла. По щекам медленно поползли слезы.

– Ты говоришь совсем не как ангел, но все же сидишь рядом, такой красивый, хотя я и вижу тебя смутно... не знаю, что и думать.

– Тогда у меня есть перед тобой преимущество. Нет, не шевелись, Джесси. Я знаю, тебе очень больно, милая. Лежи спокойно. Зрение не восстановилось?

– Немного лучше. Ты назвал меня милой. Никогда не слышала, чтобы ангелы произносили такие нежные слова. Милая. Мне это нравится. Никто никогда не называл меня милой.

Он снова положил мокрую салфетку ей на лоб. Как щемит сердце! Никто никогда не называл ее милой? Но это просто невероятно! Она такая хорошая, добрая и любящая...

– Нет, я не ангел. Если сомневаешься, спроси мою мать. Сейчас ты просто милочка. И если таковой останешься, будешь моей милой до конца жизни. Договорились?

– Да, – шепнула она и вновь закрыла глаза.

Джеймс знал, что нельзя позволить ей заснуть.

– Джесси, милая, нельзя спать! Можно не проснуться! Ну же, взгляни на меня!

Он начал поить ее чаем с ложки, но приступ тошноты не дал ей проглотить и полчашки. Джеймс держал Джесси, пока ту рвало.

– Прополощи рот. Вот так. Легче?

Джесси кивнула, но боль усиливалась с каждым мгновением, словно десятки молотов колотили в основание черепа.

– Я как следует врезала этому мерзкому барону?

– Да! Но это его ничему не научило, так что пришлось испробовать, крепка ли его челюсть. Я уложил его на чудесный эксминстерский ковер, свадебный подарок Хоксбери. Надеюсь, миссис Кэтсдор с помощью Зигмунда сумела достойно проводить гостей.

– Барон очень несчастен.

– Да, но это не дает ему права покушаться на твою жизнь.

– Он стал меня душить, и я воспользовалась приемом, которому много лет назад научил меня Ослоу. Обмякла, а потом сильно хлопнула ладонями его по ушам.

– И причинила ужасную боль. Я думал, он расплачется. Но ты молодец, Джесси. Жаль, что я не пришел раньше.