Присвоенная - Багирова Марина - Страница 79

 Напоминая себе в который раз: «Ради нее...», я сфокусировался на деталях внешности непрошенного гостя, отвлекаясь от главного - жгучего желания напиться его крови.

 Кайл постарел. Неизбежность изрезала его лицо глубокими морщинами, лишила блеска глаза, а тело - уверенности движений, присущей молодости.

 Я усмехнулся - с чувством превосходства. Младенец...нет, зародыш... по сравнению со мной, он подходил уже к закату своей жизни. А я, древнейший из древних старцев, все еще полон сил, красив и...молод! Разве не смешно?

 Но вдруг, увидев такую же ухмылку превосходства и на его лице, мне расхотелось потешаться над судьбой - Диана оставалась рядом с ним. По собственному выбору. И его старость не была причиной для насмешки. Ведь все они стареют.

 И Диана тоже...

 Не думая о том, что делаю, я стал примерять прошедшие десятилетия и на нее. И тут же поплатился - чуть не застонал от муки. Проклятье! Я должен был бы уже смириться за столько лет... Хотя, что эти тридцать лет в безбрежном океане моей жизни - капли...Но были ли другие тридцать, что ощущались как века?

 Мы обошлись без приветствий - ни один из нас не желал сопернику здоровья или хорошего дня. И лишь долго смотрели друг на друга с воскресшей ненавистью - он, ничтожный муравей, и я, сильнейший в этом мире.

 ...Странно, когда-то это слово - сильнейший - вызывало во мне бурю эмоций. Я, зачарованный его волшебством, с непреодолимым напором доказывал миру и себе, что мне нет равного по силе. Что я превосхожу всех!

 Но сейчас я без колебаний уступил бы это слово и все, что оно значит, Кайлу, если бы в обмен смог получить драгоценную жизнь с Дианой...

 Мне так хотелось расспросить о ней, узнать хоть что-нибудь: здорова ли она, все ли есть у нее, не скучно ли ей там, в глуши, живется, счастлива ли...

 Но унижаться я не собирался и спокойно, гордясь своей невероятной выдержкой, сказал:

 - Что привело тебя в мой дом?

 - Необходимость.

 Конечно же! То, что он был здесь, подтверждало, что необходимость перевесила весь его страх передо мной. Прийти сюда, в мой дом, мимо оскалившейся охраны, и требовать со мною встречи!...Должно быть, ему это было очень нужно.

 Борясь с огромным искушением одним укусом вырвать его горло и, наконец-то, утолить свою мучительную ревность, я жестом указал на кресло и сам сел в такое же напротив - мгновенно, заставив Кайла вздрогнуть. Я не стал скрывать злорадную ухмылку - от его отточенных рефлексов охотника мало что осталось.

 Придерживаясь за подлокотники, точно оберегая больную спину, он осторожно опустился на сидение. Почти старик, подумал я с презрением, но тут же оборвал себя. Важней другое. Что привело его сюда?

 Повисла пауза. Нахмурившись, он посмотрел на меня, как обычно, раздражающе-прямо, пристально, как никто другой из людей не мог, и было ясно - он решался на что-то очень тягостное.

 - Видишь ли, Кристоф, дело в том, что Диана скоро останется одна...

 Он болен? Странно, его запах чист - для своего возраста он в отличной форме. Но, может, речь не о болезни... Он, что же, не в состоянии обеспечить ее на склоне лет? Пришел просить о помощи меня? Нет, вряд ли, его визит не выглядит униженной мольбой.

 Но я, конечно, помогу ей,...когда она останется одна. Вот только как мне удержаться, чтоб не помчаться к ней,...когда она останется одна? Ведь будет только хуже - увидеть, как время разрушило ее, подталкивая ближе к краю жизни...

 Ия бессилен!

 Во всем - не то, что дать ей вечность,...хотя бы удержать на эти годы,...хотя бы вымолить прощение - бессилен... Я до сих пор не в состоянии смириться...

 - Скажи, Кристоф, как ты живешь?

 Мне показалось, я ослышался. Он, что же, выжил из ума? Решил покончить жизнь самоубийством?

 Даже непроизнесенные, эти вопросы в моих глазах были так очевидны, но он, игнорируя их, вдруг спросил со странной настойчивостью:

 - Ответь - нашел ли ты кого-то, заменившего Диану?

 Он издевается? Точно, старик сошел с ума. Ну, что ж, бывает...

 Нашел ли я? Прошли годы, прежде чем я смог признаться даже самому себе, что она была для меня всем. Обычная человеческая женщина, любовь к которой началась наваждением, а закончилась сумасшествием - манией вернуть ее во что бы то ни стало... как вещь... вот почему я до сих пор в руинах.

 Неужели он думает, что я признаю это?

 Понимающе кивая - как будто слыша мои тягостные мысли - Кайл вздохнул. Но тут же подался вперед и остро глянул мне в лицо.

 - Просто скажи - да или нет?

 - Нет, - процедил я сквозь зубы, с трудом держа себя в руках. Ради нее.

 Сейчас одним рывком я сверну ему шею, а потом буду жалеть. А, может, и не буду.

 Он снова кивнул и полез в карман.

 Это могло бы насторожить меня прежде (не то, чтобы я не был в состоянии сломать его руку в любой момент, остановив ее движение)... Но в последнее время я часто думал о смерти - о том, что она значит для людей...и какой будет для Дианы. И потому лишь смотрел на его руку с отстраненным интересом, думая, уклоняться от выстрела в упор...или нет.

 Не знаю, ждал ли я оружия, но того, что он достал, не ждал определенно.

 Он молча протянул мне фотографию.

 Глядя на нее, я, неподвижный, слушал, как внутри моего стального, отлаженного до совершенства тела все сжималось от невыносимой боли - сильнее и сильнее, пока в целой вселенной не остались только этот снимок и моя боль.

 - Не знал, что у вас...дочь, - как я ни старался, мой голос выдал муку: это была одна из тех немногих вещей, что я не мог - иметь детей.

 Я не знал.

 Мог узнать, конечно, но понимал, что если буду пристально следить за их счастливой жизнью - сойду с ума. Поэтому, я посылал своих ищеек раз в год с одним вопросом: «Жива ли Диана?».

 И запрещал докладывать что-либо еще.

 Прилагая неимоверные усилия, чтобы голос мой не дрогнул, я добавил:

 - Она так похожа на нее.

 И от этого было еще больнее - молодая женщина на фотографии была копией Дианы в те годы, когда она была со мной - лицо, фигура, водопад волос и дерзкий, яркий взгляд. В объятиях Кайла, она нежно прижимала его изрытое морщинами лицо к своему, сияющему красотой, и счастливо улыбалась прямо в объектив.

 Он не только отобрал у меня любовь - бесценное сокровище, но к ней в придачу еще и получил мою недостижимую мечту. Мне нестерпимо захотелось убить его в эту же секунду.

 Крови! Только вкус его крови мог бы мне сейчас помочь! И хруст костей его ломающейся шеи под стальными пальцами моей руки. И его предсмертное хрипение... Как же удержаться?!.

 Он, без сомнения, видел свою смерть в моих глазах, но был на удивление спокоен. Его лицо не несло и тени страха - лишь решимость и...обреченность.

 - У нас с Дианой нет детей, Кристоф. Она бесплодна, - теперь, как будто поменявшись местами со мной, он пытался и был не в состоянии скрыть свою муку.

 Я не мог понять. Что за...?

 - На фотографии со мной Диана.

 Я вновь всмотрелся в снимок. Монтаж? Зачем?

 - Нас сняли мои друзья четыре дня назад - в день нашей годовщины, - его глаза, голос, и, главное, запах, подтверждали это.

 - Она...хорошо выглядит, - ком в горле мешал мне говорить, - она сделала...?

 Но он прервал меня на полуслове:

 - Ты никогда не задумывался, Кристоф, почему ее кровь столь целебна для вас? Она обладает огромным потенциаломк регенерации, как ты знаешь. Например, твои побои зажили без следа на Диане всего за пару недель - обычный человек отходил бы месяцами и остался бы калекой на всю жизнь,...если бы не умер сразу, - голос Кайла потемнел от ненависти. - Вспомни, как вы доили ее кровь литрами, а она не умирала. Ты сам говорил мне: «Она особенная - она выдержит!». Говорил, но не понимал, насколько это было правильно. И я не понимал...

 Что он имел в виду? Да, конечно же, я знал, как сильно отличается она от остальных людей. Все в ней - от запаха до крови - было особенным. Она сама была такой...