Присвоенная - Багирова Марина - Страница 78

 ** ** **

 Я тянул до последнего, наслаждаясь самообманом - она моя... еще эту минуту,...еще это мгновение,...еще... Перо коснулось бумаги и вывело: «Ты свободна», прорезав каждую букву в моей груди. Навечно.

 Никогда раньше я не был так уверен в правильности решения. И никогда оно не отнимало стольких сил.

 Но, наблюдая, как она вчитывалась в эти слова, как слезы текли из ее пораженных глаз, как она кричала от счастья: «Да! Я свободна!», я незаметно для себя улыбался и шептал вместе с ней: «Да,...ты свободна,...любимая».

 Чувствуя каждую букву в своей груди...

 И она изменилась - в который раз - будто за ее спиной выросли крылья - сильные, яркие, сиявшие счастьем. Я правильно сделал...

 Она подошла к краю и глянула вниз, и в какой-то момент мне вдруг показалось, что вот сейчас она прыгнет со скалы и разобьется,...но я тут же вспомнил о крыльях - ей было на чем удержаться.

 Я правильно сделал.

 Она уже не моя. С другим - с тем, кого выбрала, с кем будет на равных сгорать до конца. И даже мой запах стерся с ее тела... Навечно.

 Больше я ее не увижу.

 ** ** **

 Она везде - в библиотеке читает книгу у окна, мелькает в саду за дальними деревьями, смеется и напевает в ванной, спит в моей постели... Куда не гляну, везде она,...а думал, что больше не увижу.

 Разве возможно, чтоб она исчезла из этого мира?

 ** ** **

 Впереди еще один безликий день, который приблизит ее к смерти. И проживет она этот день не со мной.

 ** ** **

 Я не в силах смириться - только не с ее концом!

 ** ** **

 Сегодня утром случилось чудо - со мной заговорила Мойра. Должно быть, я выгляжу хуже, чем думал. Рассказал ей о Диане.

 Мойра плачет до сих пор.

 ** ** **

 Решил поступить, как делают люди, прощаясь с ушедшим навеки - выбросить вещи. Думал, что это поможет мне примириться с неизбежностью, поставит точку.

 Я даже ушел из крыла, чтоб не видеть процесса, но себя обмануть невозможно. Почуяв, как ее запах покидает мой дом, я не смог удержаться и рванул за машиной - вернуть.

 Не знаю, что делать...

 ** ** **

 Отменил бал. Сообщество в шоке. А мне плевать...

 ** ** **

 К монотонности проплывающих мимо дней я уже почти привык. И если бы кто-то прежде сказал мне, что я буду тяготиться своей бесконечной жизнью, я бы рассмеялся ему в лицо. Хотя нет, пожалуй, я бы счел это оскорблением.

 К чему я никак не могу привыкнуть, это к невыполнимости моих желаний - к тому, что я не могу вернуть ее, как бы ни хотел.

 Не физически, конечно же. Стоит приказать, и она к вечеру будет рядом со мной. Стоит лишь приказать...

 Нет, я бы лучше съездил сам...

 Я не должен об этом думать, это сведет меня с ума... не должен.

 ** ** **

 Она жива.

 ** ** **

 Ко мне уже никто не ездит. Нет смысла. Все, что можно решить, подписывая документы, я делаю, но нет никакого желания видеть эти лица, поддерживать пустые разговоры... рутина... это не имеет смысла... жизнь не имеет смысла. Без нее.

 ** ** **

 О чем я думал? Ах, да... отвлечься. Но не могу понять, о чем я думал, когда надел на эту дуру платье Дианы... О чем я думал, когда почти обрадовался похожему лицу и волосам... Неужто я надеялся, что обману себя?...

 ** ** **

 Она жива.

 ** ** **

 Сегодня меня нечаянно облил слуга. Он в доме до сих пор. И у меня есть подозрение, что он не особенно боится. Да, я давно не отправлял на корм людей... Я постоянно вспоминаю, как ревностно она их защищала. Безумие, но у меня такое ощущение, что, убивая их, я причиняю боль Диане... на расстоянии... таком большом... таком огромном... должно быть, я схожу с ума.

 ** ** **

 Она еще жива.

 ** ** **

 А говорят, незаменимых нет. Неправда...

 ** ** **

 Вчера вернулись ищейки. Она жива. Еще.

 ** ** **

 Она жива. Но что мне скажут через год?

 ** ** **

 Ищейки вернутся завтра. Что я узнаю?

 Эпилог (Кристоф)

 ** ** **

 Прошел почти год, как Мойра стащила мой дневник и отослала ей. Несносная девчонка. Раньше, лет 100 назад,...нет, я точно знаю, сколько лет назад, я знаю это до минуты..., раньше, неспособный наказать ее, я бы спустил пару десятков шкур со слуг, и мне бы стало легче. Сейчас же я даже не разозлился. Мне почти все равно...

 Наивная, она думает, это может мне помочь. Мойра не понимает - любые слова бессильны,... ведь все, пригодные в человеческом языке для извинения, я уже использовал... Сколько лет прошло, а я до сих пор помню ледяной взгляд Дианы, помню, будто видел его только что. Мойра не знает, что замерзшее от обиды сердце тронули только два слова - «Ты свободна»,...окончательно лишившие мою бесконечную жизнь смысла...

 Я подарил ей то, о чем она так страстно мечтала... нет, я лишь вернул украденное. Но как же это было больно...

 Я не знаю, что делать.

 Каждый день я начинаю с вопроса: «А может быть...?». Будто сложная математическая задача, он требует полной концентрации моего внимания. Иногда ответ приходит почти сразу - долгожданный, желанный, искушающий... А значит, неправильный. И я снова возвращаюсь к вопросу, и смотрю на него со всех сторон, боясь упустить, не учесть, ошибиться...

 К вечеру я уверен в ответе - «Нет».

 Я в безнадежном лабиринте. Где-то снаружи есть мир, который счастлив ее присутствием. А здесь, во мраке моего отчаяния, непроницаемые стены полны ходов, ведущих в никуда. Я знаю, что выход есть. По крайней мере, он должен быть. Но, без конца заглядывая в многочисленные ответвления решений, я натыкаюсь только на тупик. Что бы я ни сделал, что ни сказал - я понимаю - это не вернет ее. Измученный безысходностью, я продолжаю искать выход наружу - к ней, снова и снова упираясь в глухую стену...

 Но выход есть.

 Я верю в это. Может ли не верить в чудо, проснувшийся от комы длиной в тридцать лет?

 Сверхщедрая судьба решила вернуть мне жизнь, отобранную раньше. И я ни за что бы не подумал, что принесет ее в ладони человек, которого я ненавидел, как никогда и никого другого.

 С того дня, миллионы раз воспроизведенный моей безупречной памятью, его визит стал маяком в предрассветном океане, напоминая - надежда есть...

 И выход есть...

 ** ** **

 Он приближался, окутанный облаком ее аромата - я чуял ее поцелуи на его губах, ее прикосновения к его рукам, ее длинные волосинки, запутавшиеся в его волосах. То, насколько все его тело пропиталось ее запахом, кричало мне в лицо, как они были близки. И хуже всего - еще утром они занимались любовью.

 Я даже вспомнил, что живу. Ненависть нахлынула, окрашивая все вокруг черно-багровым... Мне вдруг безумно захотелось крови - его, давно забытое пылающее ощущение, и я поймал себя на том, что по привычке, отточенной веками, уже проверил остроту клыков на языке, найдя ее идеальной, как и всегда. Осталось лишь атаковать...

 А убить его ничего не стоило. Еще один муравей под моей ногой, способный - самое большее - куснуть. Но как я мог лишить ее опоры? С кем она будет сгорать? Огромным усилием воли я заставил расслабиться стальную пружину внутри себя.

 Как он посмел! Зачем пришел? Что может еще от меня понадобиться тому, кто давно отобрал самое ценное?...

 Он вошел, и ярость снова заслонила мир, как только их переплетенные воедино запахи ударили в меня всей мощью, и на какое-то время я был очень неуверен, что сумею удержаться от атаки.