Когда боги спали - Коул Аллан - Страница 86

— Вы правы, о благородный, — сказал Каджи. Он уже пришел в себя и встал, держа в руке полное ведро, — и благодарю, что напомнили мне, какой я счастливчик. И то сказать, что бы сталось со мною и моей семьей, если бы не мудрость вашего начальства? Они очень умные демоны. И я не раз говорил об этом Мирне, моей жене. Они правильно сообразили, что добрые горшки Тимура на рынке стоят золота. Золота, которое требуется вашему королю на ведение войны.

Трин фыркнул.

— А по мне, горшок он и есть горшок, — сказал демон. — В него можно что-то положить. Или вынуть. В юности я лепил их дюжинами. При обжиге некоторые из них трескались. Некоторые нет. Какая разница? Глина ничего не стоит. А для обжига нужно лишь немного дров.

— Кто я такой, чтобы спорить с таким опытным гончаром? — сказал Каджи.

— Никто, — согласился Трин. — До того как стать солдатом, я был гончаром. И когда вижу хорошую работу, сразу это понимаю.

Он заглянул в ведро и на пробу копнул содержимое когтем.

— Грязноватая, не так ли? — спросил он.

— Глиняные пласты истощились, господин, — солгал гончар. Лучшая глина находилась на другом берегу озера, но он вовсе не собирался показывать ее демонам. — В данных обстоятельствах лучшей и не найти.

Каджи увидел, как из зарослей позади демона выбрались две фигуры. Словно ощутив их присутствие, демон начал поворачиваться в их сторону.

Гончар поднял ведро, привлекая его внимание.

— Надо немного очистить глину, о благородный, — сказал он. — Ну а если на горшках будут изъяны, почему бы нам не покрыть их глазурью? Как вы, господин, справедливо заметили, горшок он и есть горшок. Однако, когда я ставлю на горшок свое имя — Тимур, на рынке находится много дураков, полагающих, что имя важнее качества.

— Мой отец, — сказал Трин, вытирая коготь о куртку Каджи, — который был прославленным горшечником, частенько говорил мне то же самое.

— Он был столь же мудрым демоном, как и его сын, — сказал Каджи.

Демон сверкнул глазами.

— Ты вновь насмехаешься надо мною, человек? — Он поднял дубинку.

Раздался глухой звук. Желтые глаза демона расширились, и он выронил дубинку. Из горла у него торчала стрела.

Трин замертво повалился вперед.

Каджи опорожнил ведро на труп и сплюнул.

— Горшок он и есть горшок, а? — проворчал он и раскрыл объятия Сафару — Добро пожаловать домой, сынок, — сказал он.

К огромному смущению Сафара, Каджи принялся всхлипывать. Сафар ощущал себя маленьким ребенком, увидевшим родительское горе, причин которого он не понимает.

— Все хорошо, отец, — пробормотал он, неловко похлопывая его по спине. — Все хорошо.

— Слышали мы о том, что творится в Эсмире, — сказал отец, допивая вино из кружки. — Засухи, эпидемии чумы и войны. Но все это казалось происходящим как бы в другом мире. И хоть мы переживали, особенно из-за тебя, Сафар, вот уж не думали, что все эти напасти свалятся прямо на нас.

Лейрия и солдаты сгрудились вокруг Сафара и его отца, внимательно слушая историю старого гончара. Прошло менее часа, как был убит демон, а тело его спрятали в кустах. Вся группа собралась в укромном местечке высоко над Киранией. Выставили охрану на случай, если кто-то появится.

— Не так давно тут проезжал лорд Коралин, — сказал Каджи. — Он рассказывал о вторжении демонов и взятии Каспана. — Он глянул на Сафара покрасневшими глазами. Сын увидел, как осунулось лицо отца от перенесенных страданий. — И все мы вспомнили о тех демонах, с которыми столкнулись вы с Ираджем на перевале Невесты и Шести Дев.

Каджи вздохнул:

— Выходит, лорд Коралин ошибался, полагая, что это лишь случайная шайка бандитов, заскочивших в земли людей?

Этот вопрос в ответе не нуждался. Сафар вновь наполнил кружку отца. Старик глотнул, набираясь сил.

— Вот тут-то мы и забеспокоились, — сказал он. — Логика подсказывала, что демоны пойдут через Киранию, перебираясь на ту сторону гор. Мы же всегда жили в мире в этих горах. А теперь, похоже, мира не видать. Собрали мы совет старейшин. Так толковали и эдак, да все без толку. Кто же из нас раньше сталкивался с такой ситуацией? Коралин обещал обратиться с просьбой о помощи к королю Протарусу, но мы-то не знали, придет эта помощь или нет. А если придет, вовремя ли? И решили сами себя защищать.

Каджи горько рассмеялся.

— Стали обучать парней, восстанавливать стены старой крепости. И хоть ясно было, что киранийцы могут неплохо сражаться, ни у кого из нас не было солдатских навыков убивать. — Он глянул на Лейрию и остальных. — Я надеюсь, вы не обиделись. Я говорю о профессиональных навыках и нисколько не ставлю под сомнение вашу природную доброту.

— Никто не обиделся, отец Тимур, — сказала Лейрия. — Мы поняли, что вы имеете в виду.

Каджи поднял на Сафара глаза, полные муки.

— А обернулось дело так, что и защищаться нам не пришлось, — сказал он. — Они застали нас в постелях. И согнали всех в тот самый форт, над восстановлением которого мы так трудились. Чтобы дать нам урок, некоторых убили. Смерть была унизительной. Они заставили нас смотреть. — Каджи смахнул слезу. — И я понял, что значит быть слабым и самовлюбленным смертным. Хоть и скорбел я о гибели друзей, но при этом испытывал и радость оттого, что сам-то в живых остался, как ни стыдно признаться. Радость оттого, что остались в живых твои мать и сестры.

Он осушил кружку и прикрыл рот ладонью, когда Сафар предложил еще вина.

— А Губадан? — спросил Сафар.

— Нет его, — ответил отец. — Он оказался в числе первых. Видишь ли, у демонов есть маги, которые вынюхивают, кто из людей обладает способностями к чародейству. Губадан не был слишком уж могущественным магом. Но и его способностей оказалось достаточно, чтобы они их обнаружили.

Он нерешительно коснулся руки сына, словно проверяя, не призрак ли перед ним.

— Хорошо еще, что тебя с нами не было, сынок, — сказал он. — Мы-то слышали, каким ты стал великим магом. Тебя они обнаружили бы сразу.

— Я удивлена тем, что они вообще кого-то из вас оставили в живых, — сказала Лейрия. — Тут только богов остается благодарить.

— Не богов, — сказал Каджи. — А предателя рода людского. И не благодарить, а проклинать.

Сафар сузил глаза:

— Так их привел человек? Он у них за командира?

— Не совсем так, — ответил отец. — Хотя они прислушиваются к нему со вниманием. Явно у него среди демонов есть могущественные друзья. Поговаривают, что к нему прислушивается даже наследный принц Лука.

— Кто этот человек? — требовательно спросил Сафар. — Я знаю его? Или, может быть, слышал имя?

— Скорее всего, — ответил Каджи. — А уж он тебя точно знает.

Когда отец произнес имя, Сафар подпрыгнул как ужаленный.

Калазарис вышел из храма Фелакии на теплое солнышко. Время давно перевалило за полдень, и в храме, который он превратил в свою квартиру, стало душновато. Поэтому Калазарис отложил отчет, который готовил для принца Луки, и вышел освежиться.

В этот день краски были особенно ярки, а тени глубоки. Солнце лило с небес золото, облака отливали серебром, озеро и небосвод обрели пугающе голубой цвет. Калазарис набрал в легкие воздуха, наполненного запахом цветения. Он выдохнул, смакуя оставшееся во рту цветочное послевкусие. Из небольшой рощицы у озера донеслись птичьи напевы. Калазарис улыбнулся.

«Вот и еще один восхитительный день, проведенный в Кирании, — подумал он. — Какое все-таки отличие от дымной, грязной и суетной Валарии». Калазарис, всю свою карьеру построивший на том, чтобы избегать неожиданностей, теперь не переставал изумляться тому, как изменилась его жизнь. Не удивлялся он лишь тому, что, когда начались эти великие пертурбации, он таки умудрился приземлиться на ноги. Калазарис всегда был искусным мастером держать равновесие. Это могли бы признать и враги его. Он усмехнулся. Особенно враги!

Еще одна птица запела в роще. Хор приобрел полное совершенство звучания.