Перо динозавра - Газан Сиссель-Йо - Страница 27

— Из чего они у тебя сделаны, а? — раскатисто хохотал Могенс, хватая Трольса за белые веснушчатые руки и болтая ими в воздухе вверх-вниз. — Из чего они? Из теста?

Могенс смеялся. Трольс пустым взглядом следил за тем, как Могенс кричит, жестикулирует и по-боксерски прыгает взад-вперед, легко ударяя его.

— Ну давай, братишка, покажи, на что ты способен!

И тогда Трольс поднял биту и ударил Могенса по голове. Бум! Могенс замолчал и схватился руками за голову. Вокруг стало совсем тихо.

— Зачем ты это сделал? — ошарашенно спросил Могенс.

Трольс убежал с лужайки, Сесилье бросилась за ним. Их не было почти час, Анна отправилась их искать и нашла на заднем сиденье машины. Заплаканный Трольс лежал головой на коленях Сесилье, она гладила его по волосам. Он не захотел возвращаться обратно, хотя Сесилье заверила его, что все в порядке и Йенс наверняка объяснил Могенсу, почемуТрольс его ударил. Анна нахмурилась. Но Трольс не хотел возвращаться, он хотел домой. Сесилье обняла его и вместе с Анной смотрела ему вслед, пока он неуверенно выезжал на велосипеде на дорогу, прежде чем набрать скорость и исчезнуть вдалеке.

Веселье в саду поутихло. Могенс прижимал к голове пакет со льдом и по-прежнему выглядел ошарашенным. Вокруг царила какая-то особенная тишина.

— Ты как, в порядке? — спросила Сесилье.

— Да, — ответил Могенс. — Очень жаль, что так получилось.

— Да, ты решил над ним поиздеваться, — без выражения подтвердила Сесилье.

— Ну нет, послушай, — возразил Йенс. — Это несправедливо.

— И тем не менее. Не со зла, конечно, — сказала она, обращаясь к Йенсу. — Это я тоже понимаю. И девяносто девять процентов всех мальчиков в мире отреагировали бы на это иначе. Но не этот мальчик.

— Мне очень жаль, — сказал Могенс несчастным голосом и опять схватился за голову.

Когда Трольсу исполнилось пятнадцать, он проколол себе нос и язык и стал носить обтягивающие брюки и большие сапоги. Тощий мальчик исчез, теперь он был ростом за метр восемьдесят, широкоплечий, с большими ловкими руками. Трольс был так близок к тому, чтобы его исключили из первого класса гимназии, что Сесилье пришлось за него хлопотать. Теперь он заходил в гости не так часто, как раньше, так что Анна и Карен мало знали, чем он занимается и с кем общается, но он рассказывал, что иногда ездит в Орхус или Копенгаген и ходит в гей-клубы «Пан». Девочки считали, что это очень интересно.

Однажды в начале учебного года, когда они были во втором классе гимназии, Трольс зашел к Анне и спросил, не хочет ли она покататься на велосипеде. Ему быстро стало жарко, и он снял свитер, обнажив торс, похожий на кусок пиццы.

— Что с тобой случилось? — в ужасе спросила Анна.

— Был дома у папы, надо было постирать, — ответил Трольс, весело глядя на нее.

— Он тебя ударил? — прошептала Анна.

— Да, но я дал сдачи.

Анне приходилось с силой нажимать на педали, чтобы поспевать за ним.

— И знаешь что? — Трольс загадочно посмотрел на Анну. — Ужасно некстати, что я так выгляжу как раз сейчас, — он приподнялся в седле с неестественным выражением лица.

— Почему? — пропыхтела Анна.

— Со мной ведет переговоры одно модельное агентство из Оденсе.

— Да ну!

— Правда. Они хотят сделать альбом моих фотографий. Они сказали, что я наверняка получу кучу предложений о работе.

Остаток дня они провели в разговорах о его будущей модельной карьере. О Париже, Нью-Йорке и Милане. О том, что Анна, естественно, будет приезжать к нему в гости. Они лежали в поле среди цветов, смотрели в небо и представляли себе пирамиды из бокалов с шампанским и серебряное конфетти, сыплющееся с неба. Вернее, Анна лежала, а Трольс сидел рядом. Лежать он не мог, потому что у него болела спина.

В 1997 году, когда Анна, Трольс и Карен окончили гимназию и стали студентами, лето было бесконечным, и они напивались до потери рассудка. Было так жарко, что одежда прилипала к телу. Хотелось верить, что этим теплым лазурным ночам не будет конца. Трое друзей были в эйфории, им казалось, что, если они выдохнут одновременно, их дыхание вытолкнет небосвод куда-то во Вселенную. Они устраивали вечеринки в домах, понятия не имея, кому те принадлежат. Но это были дома без родителей,уехавших в отпуск, и на вечеринках в этих домах горшки с засохшими цветами, которые никто в отсутствие взрослых не поливал, просто сдвигали в сторону, чтобы распахнуть окно в пшеничные поля. В эти поля можно было падать навзничь или устраивать в них небольшие пожары, как однажды ранним утром в самом конце июля. Они смущенно стояли, глядя на подъезжающие пожарные машины, и опускали взгляд, пока пожарный орал на них, держа окурок перед их смущенными лицами. Это был, конечно, не тот самый виновный в поджоге окурок, а только один из множества разбросанных по саду. На следующий день цветочные горшки снова отодвигались в сторону, окна распахивались, и праздник продолжался.

Позже, вспоминая то лето, Анна думала, что вряд ли все между ней, Карен и Трольсом зашло бы так далеко, если бы шли дожди. Но дождей не было, так что они практически не спали и все свободное от вечеринок время сидели в двухкомнатной квартире Карен в Оденсе и таращились друг на друга, как дикие бессловесные твари.

Карен где-то раздобыла кокаин, и они вынюхали его весь. Анна вышла в туалет, а когда вернулась, оказалось, что Карен и Трольса озарила великолепная идея: им нужно трахнуться.

— Почему бы и нет, — сказала Анна. У нее был сухой, как наждачная бумага, язык, и она вышла в кухню, чтобы попить воды из-под крана. Трольс с Карен, когда она вернулась в комнату, уже успели раздеться до пояса и теперь танцевали на полу.

— Я думала, ты гей, — сказала Анна.

Трольс и Карен сложились пополам от смеха.

— А мы думали, что ты человек свободных взглядов, — крикнула Карен. Они помахали Анне руками.

Все трое забрались на постель Карен, и Анна с Трольсом начали целоваться, пока Карен пыталась стащить с него штаны. Трольс рассмеялся прямо Анне в рот, потому что Карен слишком долго возилась, и на мгновение выпустил Анну, чтобы помочь Карен. Теперь целоваться стали Трольс и Карен, а Карен тем временем стащила с Трольса трусы. У него был проколот член, и Анна уставилась на обхватившую его руку Карен. Трольс закрыл глаза, и Анна слышала, как он с наслаждением дышит, продолжая целоваться с Карен. Анна откатилась от них на кровати. В какой-то момент Карен открыла глаза, посмотрела на нее и вытянула вперед руку, но, прежде чем Анна успела ее взять, Трольс поднял Карен и перевернул ее на спину так, что ее кудряшки рассыпались по подушке. Член Трольса мгновение указывал на Карен и потом исчез в ней. Они оба закрыли глаза. Анна встала с кровати. У нее потемнело в глазах, она ударила ногой прямо по их слитым воедино телам и попала Трольсу в тазобедренную кость. Он откатился в сторону со стоном. Анна видела его открытый рот, быстро опадающий член, Карен, которая удивленно переводила взгляд с нее на Трольса и обратно. Анна бросилась на Трольса и принялась осыпать ударами крепко сжатых кулаков его лицо, грудь и живот. Трольс побелел, у него горели глаза.

— Прекрати, Анна, — тихо сказал он.

Но она не унималась. Карен пыталась остановить Анну, и Трольс, который поначалу просто терпел удары, подвинулся назад, к своей одежде. Анна отбросила от себя Карен и упала на кровать. Трольс натянул свои синие джинсы и пошел к двери, на ходу просовывая голову в ворот футболки. Дверь за собой он не закрыл. Было слышно, как его шаги гремят по лестнице и как он выходит на улицу.

Карен зло посмотрела на Анну и сказала:

— Знаешь, Анна Белла, то, что ты сделала, было очень и оченьнекстати.

Это было десять лет назад.

Глава 6

Когда понедельник, восьмое октября, подошел к концу, Сёрен был уверен, что смерть Ларса Хелланда следует отнести к категории загадочных зовов праматери-земли, и готовился закрыть дело по возможности быстрее. Ларс Хелланд просто умер — и ничего больше. Каждый день в Дании неожиданно перестают биться сердца, в том числе сердца тех, кто, как Ларс Хелланд, ездил каждый день по двадцать пять километров с работы и на работу на велосипеде, не пил и не курил. Откушенные языки, правда, встречаются не каждый день, Сёрен должен был это признать, но, с другой стороны, люди часто наносят себе ужасные увечья перед смертью. Сёрен видел сломанные шеи, выбитые зубы, треснувшие черепа, обожженные лица, переломанные кости и торсы, наколотые на острые предметы. Нанесены эти увечья бывали всем чем угодно, от газонокосилок до решеток из кованого железа. Должно быть, у Хелланда были какие-то судороги, из-за которых он откусил себе язык перед смертью.