Перо динозавра - Газан Сиссель-Йо - Страница 26

Отец Трольса вдруг принялся рассказывать о смешных случаях, которые происходили с ними в поездках. Как Трольс свалился в воду с моста, когда они были на каникулах в Швеции, потому что хотел измерить глубину воды веткой, но та оказалась слишком тонкой и сломалась под его тяжестью. Трольс так испугался, что верещал как молочный поросенок, хотя река была меньше метра глубиной и очень илистая. Девочки представили верещащего и перепачканного илом Трольса и рассмеялись. Отцу пришлось потом отмывать его в саду за домом. Во время тех же каникул, вспоминал дальше отец Трольса, они были в луна-парке, и там в одном из шатров нужно было попасть мячом в красную мишень и сбить человека, сидевшего на доске, в таз с водой. Отец Трольса уговорил хозяина шатра усадить на место этого человека Трольса, тот как раз все утро ныл, что ему очень жарко. Трольс падал в таз множество раз и хорошенько охладился. Анна и Карен снова рассмеялись.

— Ну и когда ты писался постоянно, тоже было смешно, — сказал вдруг отец Трольса. — Помните, девочки? — спросил он у мамы и сестры Трольса, которые как раз начали убирать со стола.

— О нет, только не эту историю, — сказала мама от кухонного стола, собираясь выбрасывать остатки еды с тарелок в мусорное ведро. — Девочки не захотят это слушать.

Отец Трольса придвинулся ближе к Анне и Карен.

— Трольс до семи лет писался в постель, — сказал он.

Анна неуверенно взглянула на Карен, которая продолжала зачарованно внимать отцу Трольса.

— Ох, под конец мы уже просто в отчаянии были, правда, Трольс? — сказала его мать, продолжая возиться у кухонного стола. — Мы все, и ты сам тоже, правда? Правда, малыш? — Анна посмотрела на Трольса и почувствовала, как вся холодеет внутри. Трольс не отвечал, наполовину съеденное мороженое таяло в его руке. Мать продолжала говорить, вытирая огнеупорный поднос: — Мы перепробовали все что можно. Пытались подкупить его конфетами и игрушками, давали больше карманных денег, пробовали даже заставлять его целый день ходить в мокром, но ничего не помогало. Он продолжал писаться, как ни в чем не бывало.

Карен по-прежнему внимательно слушала и улыбалась, и Анна попыталась пнуть ее ногой под столом, но не попала.

— Вам, наверное, интересно, как же это прекратилось? — весело спросил отец Трольса.

— Ай! — внезапно вскрикнула Карен и в ярости посмотрела на Анну. Анна многозначительно косилась в сторону, и только тогда Карен наконец-то догадалась взглянуть на Трольса.

— Расскажешь девочкам, как это прекратилось, Трольс? — попросил его отец. Трольс что-то прошептал. — Я тебя не слышу, — любезным голосом сказал отец. — Говори громче, пожалуйста.

— Я укакался в первый школьный день, — без выражения повторил Трольс.

Девочки смотрели друг на друга.

— В школе же не гадят в штаны, правда? — объяснил отец. — Другие дети просто так этого не забудут. Так что ничего не остается, кроме как перестать это делать, верно? Особенно если ты надеешься хоть когда-нибудь с кем-то подружиться, — отец приятельски похлопал Трольса по плечу и засмеялся.

— Прекратите, — внезапно сказала Анна. — Прекратите же.

Но отец уже встал из-за стола, посудомоечная машина была загружена, сестра куда-то ушла, а мать Трольса начала складывать в кладовке выстиранную одежду, они видели ее через открытую дверь.

— Спасибо, — пробормотала Анна. — Мне нужно вернуться домой к семи.

Когда Анна и Карен натянули в прихожей куртки, обулись и громко попрощались, Трольс по-прежнему сидел за кухонным столом с мороженым в руках.

— Пока, пока, увидимся завтра, — сказал он, слабо улыбаясь.

Сесилье позвонила родителям Трольса и сказала, что ей нужен крепкий мальчик для работы в саду и она готова платить Трольсу за помощь пятнадцать крон в час. Анна сидела на кухне, пока Сесилье разговаривала с отцом Трольса, и слышала, как мамин голос отрывистыми ножничными движениями скользил в самой режущей части ее звукового диапазона. Когда разговор был окончен, Сесилье с силой положила трубку на рычаг, вернулась на кухню, слабо улыбнулась Анне и разгладила руками свое платье.

— Все в порядке, — сказала она, усаживаясь за стол напротив Анны. — Пять часов в неделю. Вот и хорошо. Ух, — она снова разгладила платье.

Однажды вечером, когда Анне было двенадцать лет, она подслушала разговор своих родителей о Трольсе. Был конец восьмидесятых, Йенс к тому времени уже переехал в Копенгаген, но постоянно бывал у них в гостях. Они только что пожелали друг другу спокойной ночи, но Анна, уже засыпая, вспомнила, что забыла передать родителям какое-то важное школьное сообщение, поэтому встала и начала спускаться вниз. На середине лестницы она услышала, как Йенс спрашивает:

— Почему ты думаешь, что его бьют? Это серьезное обвинение, Сесилье, у тебя должны быть какие-то доказательства.

Они немного помолчали, и потом Анна услышала, что Сесилье плачет.

— На самом деле я ничего не могу поделать, — всхлипнула она. — Такой красивый, хрупкий мальчик. Посмотри на него! Он такой несчастный, а я ничем толком не могу ему помочь.

Анна не расслышала, что ответил Йенс, и Сесилье сказала:

— Йенс, я прекрасно это понимаю, — она казалась неожиданно раздраженной. — Я прекрасно это понимаю.Ты мне это говорил десять тысяч раз. Я просто никак не могу смириться с тем, что ему так плохо.

Сесилье высморкалась. Анна замерзла на лестнице, и ей хотелось, чтобы взрослые сейчас поднялись и нашли ее. Чтобы ее отнесли в гостиную и уложили спать под пледом, как тогда, когда она была маленькой, чтобы она засыпала, прислушиваясь к их постепенно приглушающимся голосам. По щекам беззвучно покатились слезы. В тот момент она ненавидела Трольса. Казалось, что ее родители любили его куда больше, чем ее. Как будто она была одна в целом мире. Теперь они заговорили о чем-то, связанном с работой Йенса. В конце концов она вернулась в свою кровать.

Как-то летом Трольс зашел к ним без предупреждения. У него было хорошее настроение. Его родители уехали в Эбельтофт за новой машиной и должны были вернуться только к вечеру. У Сесилье и Йенса были гости — старые приятели по учебе, с которыми они общались еще до рождения Анны, — и лужайка перед домом была заполнена детьми. Сияло солнце, на столах стояли блюда с булочками и сок, ласточки ныряли в сад. Трольс потрясенно рассматривал веселый хаос перед домом, он совсем не ожидал застать здесь что-то подобное. Двое мальчиков его возраста играли в футбол, но Трольс не захотел к ним присоединиться. Он выпил сок, и Сесилье представила его гостям:

— Это Трольс, он учится с Анной в одном классе.

Анна услышала, как одна из подруг Сесилье прошептала:

— Какой же он красивый.

Йенсу внезапно пришло в голову, что все должны играть в мяч. Все сразу повскакивали со стульев, нашли четыре больших камня, биту и желтый теннисный мячик и разделились на команды. В саду царила беспечная и громогласная атмосфера, Анна и Карен закатывали глаза от такой игривости взрослых. Девочки были накрашены, но никто из старших никак это не комментировал. Когда подошла очередь Трольса бить по мячу, он вдруг отказался.

— Я не хочу, — сказал он.

Не очень громко, но Анна смогла это расслышать, даже стоя на тропинке поодаль. Трольс обезоруживающе улыбнулся и посмотрел на нее.

Старый школьный приятель Йенса Могенс, который подавал мяч, решил его переубедить.

— У тебя все получится, — горячо сказал он, становясь за спиной Трольса, поднимая его руки и описывая ими в воздухе горизонтальную дугу. — Просто держи биту вот так, не урони ее, — он похлопал Трольса по расслабленным рукам. — И смотри вперед.

Руки Трольса продолжали вяло болтаться.

— Ну же! Не отвлекайся! Это несложно! — кричал Могенс.

Анна инстинктивно посмотрела на маму. Сесилье собиралась что-то сказать и подняла руки, будто хотела возразить. Могенс рядом с Трольсом казался добродушным великаном.