Пророчество: Пророчество. Враг моего врага. Понять пророка. Аз воздам. - Горъ Василий - Страница 234

Идея мелькнула в голове, когда я раз в трехсотый просматривал досье на Кормухина, вполуха слушая непрекращающуюся перепалку между Вовкой и моей сестрицей:

– …Че сидишь–то тут, как сыч? Сгонял бы, что ли, жену его бы выкрал… Посмотрели бы, как он запоет…

– Кормухин с женой не ладят… Он еще спасибо ему скажет… – схватив за хвост пытающуюся ускользнуть мысль, буркнул я. – А вот дитя свое он просто обожает… Поздний ребенок… Единственный в семье… Если бы не она, Кормухин бы давно развелся… А так… «меняет любовниц, как перчатки, ни к кому не прикипая душой»… О, вот еще… «На образование единственного чада денег не жалеет»…

– Ну, и где это чадо учится? – у Щепкина тут же загорелись глаза. – Небось в Рязанском воздушно–десантном?

– Дочка у него, блин… – развеселился я. – Учится в Оксфорде…

– Охренеть… В том самом?

– Не… город Оксфорд. Какие–то курсы двухгодичные. Если закончит нормально, то поступит в «тот самый» – передразнил его я.

– И че стоит такое счастье? – присвистнув, спросил Глаз.

– Ну, не сто рублей год… – подал голос Сема. – Да че ты удивляешься? Если бы Кормушка захотел, то с его баблом все преподы Оксфорда и Гарварда домой бы к нему ездили… Просто он хочет дать ребенку официальное образование и, наверное, приучить к самостоятельности…

– М–де, а девочку–то можно прихватизировать… Вернее, прихватизировать нужно… – озвучил мою идею Щепкин. – А Оксфорд там или Антверпен – мне лично по барабану…

– Не нравится мне эта идея, но… пожалуй, других вариантов пока нет… – тяжело вздохнув, согласился Дед, расположившийся на подоконнике и мрачно глядящий в окно. – Запроси у Кириллова подробную информацию о ней, ладно?

…Подробное досье на Ольгу Савельевну Кормухину пришло к вечеру, когда изнывающие от безделья ребята успели потренироваться, раза три поесть и теперь пялились в телевизор, дико веселясь над постановкой рукопашных боев в каком–то тупом сериале. Глаз даже предлагал перестать маяться херней и заняться отработкой тех крутых связок, которые демонстрировали главные герои этой белиберды. Угги с Эриком, пытавшиеся повторить показанное на экране, ржали так, что я еле сдержался, чтобы на них не наорать. Лично мне было не до смеха. Как и Деду. Кстати, после выяснения отношений с ним я все никак не мог общаться с ним так же, как раньше, – оставшаяся в душе заноза каждый раз напоминала мне о том, что только из–за того, что Мерион пошел у Маши на поводу, она и оказалась в лапах Кормухина. А вытащить и ее, и Самирчика он действительно не мог – думаю, что в описанной им ситуации я бы, скорее всего, действовал так же. Как ни противно это звучит…

– Эй, оболтусы! – пробежав глазами текст, рявкнул я. – Кто мечтал посмотреть Оксфорд?

– Я! И я! – хором проорали Глаз и Сема.

– Так, а ты куда, со своей хохляцкой мордой? – удивленно глядя на Ремезова, возмутился Глаз. – Хочешь, чтобы тебя спалили на первом же углу?

– Это у кого морда хохляцкая? – возмутился Сема, и я сполз на пол от приступа дикого хохота: кем–кем, а хохлом негра Ремезова еще не обзывали.

– Блин, ну вы и клоуны… – буркнул Соловей. – Серьезный вопрос решается… А вы комедию ломаете…

– Угу… – подтвердил Глаз. – Че неграм в Лондоне делать? Их там и так навалом… Пусть тут в косоворотке полазает… Внимание на себя отвлекает… А я англичанок позырю…

– Я тебе позырю… – поддержала общее веселье Беата. – Дома сидеть будешь… Тоже мне, мачо…

– Ладно, хватит… – прервав трепотню, рявкнул Дед, подхвативший с моих коленей ноутбук и заканчивающий чтение файла. – Думаю, что ехать должны Сема и Эрик. И, может быть, Беата… Троих человек там хватит за глаза… Глаз нужен тут… Ты – снайпер! Не забыл? У Соловья наверняка нет визы, и, кроме того, ему надо закончить дела с Макриным.

– Согласен… – поддержал Мериона я. – Беата пригодится…

– А кто из вас знает язык? – удивленно поинтересовался Соловей.

– Все… – улыбнулся Ремезов. – У нас был отличный учитель… Имя, правда, у него странное. Эол. Но учит быстро и на славу…

– А визы? – не унимался Соломин.

– Тоже есть… Вся Европа, США, и че–то там еще…

– Ну, думаю, с билетами проблем быть не должно? – удивленно посмотрев на нас, парень захлопал глазами.

– Угу. Купим. Вы, главное, тут не особенно хамите… – усмехнулся Сема и покровительственно похлопал по щеке Щепкина. – Слышь, паренек, что тебе из Англии привезти?

– Нецензурно можно выразиться? – на всякий случай спросил Вовка у жены и, получив отрицательный ответ, подкрепленный лицезрением ее кулачка, вздохнул:

– Ну, ты меня понял…

– Ладно, Сема, бери с собой Эрика и Хвостика и дуй за билетами… Мы пока подумаем, что и как делать с дочуркой нашего клиента… Очень не задерживайтесь, ладно?

– В заложники я еще пока никого не брал… – поворачиваясь к Деду, буркнул я…

– Надо же когда–то начинать? – Голос Вовки, провожающего свою супругу, прервался коротким хеканьем – видимо, Беата не удержалась и все–таки ему врезала.

– Так его, Хвостик! – усмехнулся Дед и протянул мне комп. – Ладно, давай за дело…

Глава 21

Макрин Бессарион Тенгизович

– Бессарион Тенгизович! К вам посетители! – в голосе Танечки, его новой медсестры, раздавшемся из коридора, прозвучали нотки страха, и Бесо тут же подобрался, как тигр перед прыжком: непонятное молчание ребят, уехавших на встречу с этим непонятным каратистом из обычного раздражения успело превратиться в бешенство, которому примешивалось толика страха. Ну не могли ребята не позвонить после окончания его «воспитания». И не навестить шефа с утра Гиви не мог тоже! Так что причины для беспокойства у господина Макрина были. И не малые.

Оторвав глаза от телевизора, который он смотрел вопреки всем просьбам лечащего врача, Бесо придал лицу высокомерное выражение и приготовился приказать, чтобы гостям разрешили войти. Однако те не стали дожидаться соизволения – в коридоре вскрикнула Танечка, потом хрустнул замок, и дверь открылась внутрь, пропуская в палату двух здоровенных парней лет тридцати и проследовавшего за ними пожилого, но еще сохраняющего былую выправку мужчину.

– Зачэм замок ломат? – почувствовав, что в его речи снова прорезался акцент, Макрин поморщился, но продолжил: – Она открывается наружу!

– Фигня. И внутрь тоже. При желании… – хмуро буркнул шедший первым телохранитель. – Почините потом. Если сможете. А сейчас рот закрой и не вякай, пока не спросят! – Придавив Макрина ручищей к кровати, он быстренько обшарил его с ног до головы, потом заглянул в тумбочку, под лежащий на ней журнал, в каждый пакет с фруктами и, наконец, пробормотал: – Чист, шеф…

– Стул!

– Секундочку! – Второй охранник метнулся к подоконнику, перед которым еще недавно сидела Танюша, и, подхватив ее стул, приволок его поближе к кровати.

– Саня, в коридор. Посетители мне не нужны… – распорядился их хозяин и, не дожидаясь приглашения присесть, тяжело опустился на стул: – А я смотрю, ты тут неплохо устроился, господин Макрин, Бессарион… как тебя там по батюшке? А, точно, Тенгизович… Обычные люди ютятся по коридорам, а нам отдельную палату подавай… Ну, это меня беспокоит меньше всего, поэтому заострять этот вопрос я не буду. Некогда. Итак, меня можно называть… скажем, господин генерал… Договорились? Просто кивни головой… майор, уберите лапу с его горла! Задохнется…

– Вы кто? – выдавил из себя порядком перепуганный Бессарион.

– Я представляю одну заинтересованную силовую структуру… до названия которой тебе дела быть не должно… Если ты внятно и подробно ответишь на мои вопросы, то я, так и быть, не стану задавать вопросы про другие стороны твоей противозаконной деятельности… Правда, это не дает тебе права на индульгенцию перед нашей доблестной милицией… В случае недостаточной откровенности у тебя случится незапланированный инфаркт. Или инсульт… Или еще какая–нибудь хрень… Короче, сдохнешь тут, как последняя собака, усек?

В глазах генерала было столько равнодушия, что Макрин почувствовал, что до безумия хочет в туалет – в первый раз в жизни ему стало страшно до такой степени… Сжав зубы, чтобы не затрясся подбородок, он собрался с силами и утвердительно кивнул, надеясь, что кивок расценят как свидетельство его желания сотрудничать…