Исчезла, но не забыта - Марголин Филипп - Страница 60

Странно, но его сейчас это совсем не заботило. На Бетси у него все равно нет никакого влияния. Судьба сенатора целиком и полностью зависела сейчас от решения этой женщины.

Глава XX

— Доктор Саймон Риердон?

— Да.

— Меня зовут Реджинал Стюарт. Я — частный детектив, работающий на адвоката Бетси Тенненбаум в Портленде, штат Орегон.

— Я никого не знаю в Портленде.

Доктор Риердон был явно раздражен. Стюарт отметил, что у его собеседника британский акцент.

— Я звоню по поводу вашей жизни в Хантерс-Пойнте и вашей бывшей жены, доктор Риердон. Надеюсь, что вы сможете уделить мне несколько минут?

— У меня нет никакого желания обсуждать Саманту.

— Пожалуйста, выслушайте меня. Вы хорошо помните Питера Лейка?

— Мистер Стюарт, о том, что произошло тогда, я вряд ли забуду.

— Три женщины были похищены совсем недавно, но уже в Портленде. На месте преступления оставили такие же черные розы и записки: «Исчезла, Но Не Забыта». Женские тела удалось обнаружить и откопать на стройплощадке, принадлежащей Питеру Лейку. Сейчас его обвинили в совершении убийств.

— Мне казалось, что полиция Хантерс-Пойнта тогда схватила убийцу. Разве это не тот бедолага, которого и раньше арестовывали за сексуальные извращения?

— Окружной прокурор округа Мултномах считает, что полиция Хантерс-Пойнта совершила ошибку. Вот почему я пытаюсь найти всех тех, кому удалось выжить в той трагедии. Энн Хезелтон мертва. Глория Эскаланте отказалась разговаривать со мной. Поэтому миссис Риердон — это моя последняя надежда.

— Но она не объявлялась довольно долгое время, — с явным раздражением произнес бывший муж, — и я понятия не имею, где можно найти мою бывшую жену. Мне пришлось специально переехать в Миннеаполис, чтобы избавиться от нее. Мы не разговаривали друг с другом в течение нескольких лет. Последнее, что я слышал, что она по-прежнему живет в Хантерс-Пойнте.

— Так вы развелись?

В трубке раздался смех.

— Мистер Стюарт, то, что произошло между нами, простым разводом не назовешь. Саманта пыталась убить меня.

— Что?

— Поверьте, она больная женщина. И я не собираюсь больше тратить на нее время. Если встретитесь, то хотя бы не слушайте ее и не верьте ни единому слову.

— Может быть, ее болезнь явилась следствием того страшного похищения?

— Бесспорно, случившееся повлияло на состояние моей бывшей жены, но она всегда была не совсем в себе. К сожалению, я слишком любил эту женщину, чтобы сразу распознать симптомы. Приходилось искать какие-то оправдания ее необычным поступкам. Как она могла поступить так со мной после стольких лет страданий? — Доктор тяжело вздохнул в трубку.

— Я не собираюсь причинять вам неудобства, — вновь начал Стюарт, — но сейчас мистеру Лейку грозит смертная казнь, поэтому мне нужно узнать о событиях, происшедших в Хантерс-Пойнте как можно больше.

— А разве полиция вам не может помочь?

— Нет, сэр. Исчезли все материалы.

— Странно.

— Согласен. Поверьте, если бы мне удалось добраться до этих досье, я вряд ли стал бы беспокоить вас. Мне жаль, что приходится ворошить прошлое, да еще такое болезненное, но сейчас речь идет о жизни и смерти. Наш окружной прокурор уверен в виновности нашего подзащитного. Питер Лейк мог стать жертвой обстоятельств, как и вы, поэтому помогите мне.

Риердон вздохнул еще раз.

— Продолжайте, задавайте ваши вопросы.

— Спасибо, сэр. Тогда расскажите мне подробно о миссис Риердон или как она называет себя сейчас.

— Ее нынешняя фамилия мне неизвестна. Она продолжала носить мое имя, когда я оставил Хантерс-Пойнт.

— Когда это случилось?

— Около восьми лет назад. Сразу же после развода.

— А что же все-таки произошло между вами и женой?

— Она работала хирургической медсестрой в университетском госпитале. Была очень красивой и распутной. В сексе ей не было равных, — с горечью констатировал Риердон. — Я так был увлечен ее телом, что не замечал, что же происходит на самом деле. Но клептомания — это клептомания, и от нее трудно избавиться или просто не заметить. Дважды мою жену арестовывали за воровство в супермаркетах. Я платил убытки, а наш адвокат так и не довел дело до суда. Однако Саманта не испытывала при этом ни малейших угрызений совести. Ко всему она относилась как к шутке.

Следует, конечно, упомянуть и ее безумные траты. Тогда я делал хорошие деньги, но в долгах мы с ней были по уши. Она буквально высасывала все мои счета, снимая деньги со всех кредитных карточек. Мне понадобилось ровно четыре года после развода, чтобы хоть как-то вновь встать на ноги. Однако спорить с этой женщиной было бесполезно. Когда я показывал ей бумаги и наш почти нулевой бюджет, она тут же тащила меня в постель, закрывала дверь в спальню на ключ, и тогда я забывал все на свете. Это были три самых худших года в моей жизни.

После похищения и мучений Саманта стала еще хуже. Если до этого хоть какая-то ниточка связывала мою бывшую жену с реальностью, то теперь она порвалась полностью. Даже трудно в точности описать, что с нею стало. Ее продержали в клинике около года. Она почти ни с кем не разговаривала, не подпускала к себе ни одного мужчину. Мне бы следовало уже тогда призадуматься, но все равно я решил взять свою жену из больницы. Я постоянно испытывал чувство вины из-за того, что случилось с ней. Хотя тогда мне не удалось бы защитить Саманту. В момент похищения я был в госпитале, но тем не менее…

— Вполне понятное чувство, мистер Риердон.

— Да, однако, понимать умом — это не то же самое, что понимать и воспринимать чувствами. Как бы мне хотелось быть мудрее.

— А что же произошло после возвращения Саманты домой?

— Она наотрез отказывалась лечь со мной в постель. Когда я был дома, жена обычно запиралась на ключ в своей комнате. Мне совершенно неизвестно было, чем она занимается в мое отсутствие. Когда же Саманта заговаривала со мной, ее речь была лишена всякого смысла. Так, она утверждала, что человек, который совершил с ней такое, по-прежнему на свободе. Тогда я показывал ей вырезки из газет с фотографией Уотерса с отчетом о его аресте и смерти, но она продолжала настаивать, что то был совершенно другой мужчина. Саманта решила приобрести револьвер для защиты. Естественно, мне пришлось отказать ей. Тогда жена начала обвинять меня в том, что я нахожусь в сговоре с полицией. И в конце концов она решила убить меня. Ей удалось нанести мне удар ножом однажды, когда я пришел домой из госпиталя. Слава Богу, со мной в тот вечер оказался коллега. Она порезала и его, но ему удалось отбить нападение и ударить Саманту с такой силой, что моя жена потеряла равновесие. С большим трудом мы пригвоздили ее к полу. Она сопротивлялась из последних сил и кричала… кричала… Будто это я собирался убить ее… Поверьте, принять такое решение мне было достаточно трудно, но пришлось госпитализировать Саманту и отправить в клинику для умалишенных. Выбора не было, поверьте. И тогда я решил уехать.

— Я не собираюсь вас ни в чем обвинять. Похоже на то, что вы дошли до точки.

— Да, совершенно верно. Но все равно у меня было такое чувство, будто я дезертировал, хотя реально другого выхода не было.

— Вы сказали, что поместили жену в клинику. Что за клиника?

— Святого Иуды. Это частная психиатрическая клиника. Она расположена недалеко от Хантерс-Пойнта. Мне пришлось переехать и порвать все связи. Знаю лишь, что в клинике Саманта провела несколько лет, но, думаю, что со временем ее выписали.

— Пыталась ли сама Саманта установить с вами какой-нибудь контакт после своей выписки?

— Нет. Ничего подобного не было.

— У вас есть хотя бы ее фото? В газете не печатали никаких фотографий жертв.

— Когда мне пришлось переехать в Миннесоту, я избавился от всех фотографий, как и от всего остального, что могло мне напоминать о моей бывшей жене.

— Спасибо за то, что уделили мне время, доктор. Я попытаюсь связаться с клиникой, может быть, там мне что-то скажут.