Враг божий - Корнуэлл Бернард - Страница 85

– У тебя есть меч, щит и копье. Никто не назовет тебя бессильным.

Боре и его люди, сев на коней, умчались прочь. Мы немного постояли на крепостном валу, глядя с высоты птичьего полета на запад, туда, где за Северном расстилалась далекая Силурия. Это один из красивейших видов в Британии. Все было таким солнечным и прекрасным. За такую землю стоило сражаться.

Оставалось шесть ночей до полнолуния.

– Семь, – сказал Мерлин.

– Ты уверен? – спросил Артур.

– Может, шесть, – допустил Мерлин. – Ты же не ждешь, что я займусь расчетами. Такое нудное занятие. Я часто высчитывал полнолуния для Утера и почти всегда неправильно. Шесть или семь. Может, восемь.

– Малейн посчитает, – сказал Кунеглас.

Вернувшись с Дун Кейнаха, мы застали повисского короля в Глевуме. С собой он привез Малейна, которого встретил по дороге, – тот сопровождал наших жен и детей на север. Кунеглас обнял меня и поклялся отомстить Динасу и Лавайну. С ним прибыли шестьдесят копейщиков, еще сто уже выступили из Кар Своса. Вскорости должны были подоспеть и остальные; Кунеглас твердо решил сражаться и щедро пообещал предоставить нам всех своих воинов.

Сейчас шестьдесят его бойцов вместе с Артуровыми сидели под стенам большого зала в Глевуме, покуда их вожди совещались за центральным столом. Недоставало только Саграмора – он сражался с Кердиком под Кориниумом. Мэуриг не мог скрыть раздражения от того, что Мерлин занял большое кресло во главе стола. Кунеглас с Артуром сидели по правую и по левую руку от Мерлина, Мэуриг – напротив, мы с Кулухом разместились на оставшихся местах. Кулух прибыл в Глевум вместе с Кунегласом, и при его появлении в дымном зале словно повеяло свежим воздухом. Кулуху не терпелось ринуться в бой. Он объявил, что, раз Мордред мертв, то Артур – король Думнонии, и готов был не щадя живота защищать его трон. Мы с Кунегласом разделяли его настрой, Мэуриг что-то вякал про осторожность, Артур молчал, Мерлин притворялся спящим. На губах его играла легкая улыбка, однако глаза были закрыты: он делал вид, будто пребывает в блаженном неведении касательно наших споров.

Кулух поднял угрозы Борса на смех. Он утверждал, что Ланселот ни за что не убьет Гвиневеру. Артур, говорил Кулух, должен немедля скакать на юг во главе вооруженных людей и захватить трон.

– Завтра! – требовал Кулух. – Завтра выезжаем. Дня за два управимся.

Кунеглас был не столь нетерпелив. Он советовал дождаться его повисских копейщиков, а тогда уже объявлять войну.

– Сколько у Ланселота людей? – спросил он. Артур пожал плечами.

– Не считая Кердиковых? Около трехсот!

– Пустяки! – взревел Кулух. – За полдня перебьем!

– И еще множество христианских фанатиков, – напомнил Артур.

Кулух высказался о христианах так, что христианин Мэуриг захлебнулся возмущением. Артур успокоил молодого короля.

– Вы все забываете одно, – кротко проговорил он. – Я никогда не хотел быть королем. Не хочу и сейчас.

За столом наступила тишина. Воины у стены недовольно зароптали.

– Хочешь ты или не хочешь – уже неважно, – объявил Кулух. – Боги все решили за тебя.

– Если бы они хотели сделать меня королем, – возразил Артур, – то устроили бы так, чтобы Утер женился на моей матери.

– Так чего ты хочешь? – в ярости взвыл Кулух.

– Я хочу вернуть Гвидра и Гвиневеру, – тихо сказал Артур. – И разбить Кердика, – добавил он, прежде чем опустить глаза к исцарапанному столу. – Я хочу жить, как обычный человек. С женой, сыном, домом и хозяйством. Хочу мира. – Впервые он говорил не о Британии, а только о себе самом. – Не желаю быть опутанным клятвами, не хочу разбираться с чужими честолюбивыми устремлениями и вершить судьбы других людей. Хочу поступить, как Тевдрик. Отыскать тихое зеленое местечко и поселиться там.

– И гнить? – очнулся от притворного сна Мерлин. Артур улыбнулся.

– Столько всего можно узнать. Почему человек делает два меча из одного металла на одном огне, и первый служит верой и правдой, а второй гнется в первом же бою? Столько всего можно изведать.

– Он хочет быть кузнецом, – сказал Мерлин Кулуху.

– Я хочу лишь вернуть Гвиневеру и Гвидра, – твердо повторил Артур.

– В таком случае присягни Ланселоту, – посоветовал Мэуриг.

– Если он приедет в Кар Кадарн, – горько произнес Кулух, – его встретят с сотней вооруженных людей и убьют, как собаку.

– Если я приеду с королями – нет, – мягко возразил Артур.

Мы вытаращили глаза. Артур с удивлением смотрел на наши недоуменные лица.

– С какими королями? – нарушил молчание Кулух. Артур улыбнулся.

– Если король Кунеглас и король Мэуриг поедут со мною в Кар Кадарн, то Ланселот едва ли посмеет меня убить. Перед лицом королей Британии он вынужден будет вступить в переговоры и прийти к какому-нибудь соглашению. Он страшится меня, но когда поймет, что угрозы нет, успокоится и сохранит жизнь мне и моей семье.

Снова наступила тишина – мы переваривали услышанное. Наконец Кулух негодующе взревел:

– И ты оставишь этого ублюдка Ланселота королем? Копейщики у стены согласно загудели.

– Братец, братец! – попытался успокоить его Артур. – Ланселот – не злодей, просто слабый человек. Он не умеет заглядывать вперед, у него нет далеко идущих планов, только жадные глаза и загребущие руки. Он хватает, что видит, подгребает под себя и ждет, когда появится что-нибудь еще. Сейчас Ланселот хочет моей смерти из страха передо мной. Когда он поймет, что цена будет слишком велика, то успокоится.

– Ланселот успокоится только после твоей смерти, глупец! – Кулух грохнул по столу кулаком. – Он наплетет тебе с три короба, пообещает вечную дружбу и вонзит меч между ребер, как только твои короли уедут домой.

– Он будет мне лгать, – согласился Артур. – Все короли лгут. Ни одно королевство не устоит без лжи, ибо на ней держится нагла слава. Мы платим бардам, чтобы они превратили мелкую стычку в великое сражение, и сами порою верим их лжи. Ланселот хотел бы верить тому, что поют барды, но на самом деле он слаб и отчаянно нуждается в сильных друзьях. Сейчас он меня боится, потому что считает врагом. Узнав, что я ему не враг, он поймет, что я ему нужен, дабы избавить Думнонию от Кердика.

– А кто позвал Кердика в Думнонию? – возмутился Кулух. – Ланселот и позвал!

– О чем скоро пожалеет, – печально отвечал Артур. – Кердик – опасный союзник.

– Ты будешь сражаться за Ланселота? – ужаснулся я.

– Я буду сражаться за Британию, – печально отвечал Артур. – Я не могу просить людей проливать кровь за то, чтобы сделать меня королем, но я позову их сражаться за дома, жен и детей. За это я борюсь сейчас. За Гвиневеру. И за то, чтобы победить Кердика. А когда он будет разбит, не все ли равно, кто останется королем? Стране нужен монарх, и думаю, Ланселот будет править получше Мордреда.

Вновь наступила тишина. В углу завыла собака, один из воинов чихнул. Артур оглядел наши лица и понял, что мало кого убедил.

– Если я объявлю войну Ланселоту, – сказал он, – мы вернемся к Британии до Лугг Вейла. К Британии, где каждый воевал с соседом, вместо того чтобы вместе сражаться против саксов. Есть лишь один принцип: завет Утера не подпускать саксов к Северну. А сейчас они ближе к нему, чем когда-либо прежде. Если я буду сражаться за трон, которого не хочу, Кердик захватит Кориниум, потом этот город. А коли он возьмет Глевум, то разрежет Британию надвое. Если я буду воевать с Ланселотом, то все достанется саксам. Они покорят Думнонию, Гвент, а затем пойдут на Повис.

– Вот именно. – Мэуриг зааплодировал Артуру.

– Я не буду сражаться за Ланселота, – со злостью отвечал я, и Кулух зааплодировал мне.

Артур улыбнулся.

– Мой дорогой Дерфель, я не призываю тебя сражаться за Ланселота, но мне нужны твои люди, чтобы воевать против Кердика. За помощь в войне с саксами я потребую от Ланселота, чтобы он выдал тебе Динаса и Лавайна.

Я вытаращил глаза. До этого мига я и не подозревал, насколько далеко Артур все продумал. Мы все видели лишь предательство Ланселота, однако Артур думал только о Британии, о том, что саксов нельзя подпускать к Северну. Он помирится с Ланселотом, поможет мне отомстить и продолжит свое главное дело: разгром саксов.