Студия пыток - Уэлш Лиза - Страница 31

Я повернулся, схватил его за грудки и прижал к стене. Свободной рукой я взялся за его горло и сжал кадык Он захрипел, хватая ртом воздух.

Я ударил его за Риту, которой он продает наркотики, от которых она может умереть, за угрозы насилия, за то, что напомнил мне о прошлом, и еще за то, что я сам не знал, кого во всем этом винить.

Лес напрягся, мотнул головой и вывернулся. Он поддел ногой мою лодыжку, лишив меня равновесия, и ударил кулаком так, что воздух с силой вырвался из моих легких. Меня отбросило назад, к стене, и он еще два раза ударил меня. Я почувствовал кровь во рту и поднял руки, показывая, что сдаюсь, и тогда он еще раз стукнул меня.

– Черт возьми, Рильке! – Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша. – Боже, ты что, шуток не понимаешь?

– Это была не совсем шутка.

– Тогда что ты будешь делать, если нарвешься на Фреда Маколея? Излупишь его до полусмерти?

Я отвернулся и открыл дверь. Он крикнул мне вслед:

– Ты псих, Рильке. Ебаный псих.

13. Стини

Одиннадцать часов утра застали меня в мощеном переулке, по пути к магазину Джона и Стини. Фургон качнуло на неровной дороге, и в зеркале заднего вида мелькнуло лицо незнакомца. Я остановил машину, развернул зеркало и рассмотрел свое отражение. Мужчина трехдневной давности бесследно исчез, а вместо него появилось какое-то неведомое, беспокойное существо. Бессонные ночи и постоянное пьянство взяли свое. Все мое беспутство проступило на лице. Может, у Розы и Леса найдется какая-нибудь косметика, которая хоть немного поможет преобразиться. Я пригладил волосы, надел темные очки и попытался улыбнуться – один, два, три раза. Я сам себя испугал.

Книжный магазин Стини Стивенсона когда-то был скоплением конюшен и флигелей, которые Стини и Джон купили двадцать лет назад и превратили в лабиринт из комнаток без окон. Некоторые открыты для посетителей, другие годами заперты, и в их непроглядной тьме царствуют пауки и короеды.

Внутри висела обычная для таких магазинов дымка. У двери книжный шкаф, наполовину заполненный плесневеющими дешевыми изданиями в бумажных обложках. Два кота слонялись среди отсыревших картонных ящиков с книгами, составленных вдоль стены для сортировки. Покопавшись в ящике, я выудил отбракованную домашнюю Библию. На титульном листе красовалось генеалогическое древо, с рождениями, свадьбами и смертями, аккуратно вписанными круглым каллиграфическим почерком. Между строк читалось: «Смерть приходит к каждому из нас. Пожалуйста, помни меня». Я бросил книгу на место. Большой рыжий кот потерся о мою ногу. Я погладил его и почесал за ушком. Он замурлыкал и перевернулся на спину, выгибаясь от удовольствия. Я поласкал пальцами шерсть на его животе, и тут он вцепился в меня, глубоко вонзил когти в руку и оставил на ней кровавые царапины.

– Эй, жулик!

Он вскочил и неспешно удалился, вытянув хвост трубой и демонстрируя свою задницу. Когда же я научусь не доверять кому попало?

На двери звякнул колокольчик, когда я вошел в мрачноватый, сырой, как поганка, магазин. За высоченным стеллажом с книгами, напоминающим манхэттенский небоскреб, я с трудом разглядел лысину Джона, работающего за письменным столом. В пепельнице, рядом с бутылочкой вишневой микстуры от кашля, дымилась зажженная сигарета. Сидящий напротив Джона пожилой посетитель тяжело поднялся со стула и вышел. Он задел меня рукавом и тихо прошептал «Извините», но я уже отвернулся и не успел заметить его лица.

– Привет, Джон, как твои фокусы?

– Прекрасно.

Черный кот запрыгнул на стол и вытаращил на меня зеленые глаза.

– Стини здесь?

– Нет. Он говорил, что ты зайдешь. – Ленивый голос Джона показался мне неестественно громким. Одновременно он что-то писал в блокноте. – Просил передать, что сам свяжется с тобой.

Никто не знал, на какой почве поссорились Стини и Джон. Скорее всего на религиозной: Стини – стойкий приверженец пресвитерианской шотландской церкви, а Джон торгует из-под полы запрещенной порнографической литературой. Никто никогда не видел, чтобы они разговаривали друг с другом. Бизнес они ведут посредством записок и посланий через третьих лиц, которые начинаются так: «Скажи моему брату, что…» Джон вырвал страницу из блокнота и протянул мне. «Он сзади, за секцией путешествий». Я поблагодарил его кивком головы.

– Ну тогда передай, что я заглядывал. Зайду попозже.

Громко хлопнув дверью, чтобы снова зазвенел колокольчик, я как можно тише прошел за большой стеллаж, разделяющий магазин на две части. Одинокий покупатель оторвался от книги и проводил меня взглядом. Стини сидел на нижней ступени лестницы с томом мемуаров сэра Ричарда Бертона. У ног его лежала стопка путеводителей по историческим местам.

– Стини, – шепнул я, и сэр Ричард упал на пол.

– Рильке. – Он попытался скрыть смущение, потянувшись за книгой. – Давно не виделись.

Стопка путеводителей накренилась и сползла на пол, из книжек высунулись карты-вкладыши.

– Да, со вчерашнего вечера.

Стини наклонился и выровнял стопку. Попробовал было засмеяться, но не вышло.

– Да уж, давно это было.

– Ты показался мне каким-то странным, когда уходил вчера. Вот я и решил зайти узнать, как поживаешь.

– Нормально поживаю, Рильке. Занят, как всегда. Много привозят, мало покупают… как обычно. В наши дни и монету непросто в оборот пустить. Не то что раньше, когда мы только начинали, да? – Темп его речи убыстрился вдвое.

– Да, времена меняются. Надо бы поболтать, найдешь для меня минутку?

Он встал, пытаясь заглянуть мне в глаза, потом снова сел, справа от меня.

– Я бы с радостью, но мне уже пора бежать на оценку. Поговори с Джоном, он любит потрепаться. – Он понизил голос: – Никогда не понимает, что нужно держать язык за зубами.

– Просто мне хотелось бы узнать кое-что конкретное.

Он повернулся, чтобы уходить.

– Давай, может, в другой раз?

– Я работаю в доме Маккиндлесса.

– В чьем?

– Не прикидывайся дурачком, Стини.

Он посмотрел мне в глаза.

– Ты работаешь в чьем-то доме. Ну и что?

– И нахожу там странные вещицы.

– А я при чем?

Я решил блефовать.

– Думаю, ты сам прекрасно знаешь.

Стини прислонился к лестнице и закрыл глаза.

– Зло людское живет долго.

Он еще постоял, потом взял ключи.

– Пошли.

Ключ легко вошел в смазанный замок. Я вошел за ним в потайную дверь в самом конце магазина и подождал, пока он закроет ее за нами. Я очутился в полной темноте и вытянул вперед руку, чтобы сохранить равновесие. Потом Стини щелкнул выключателем, и пыльная полоска флуоресцентного света развеяла мрак. Мы стояли наверху узкой каменной лестницы.

– Пошли.

Три лестничных пролета вели вниз, к пахнущему плесенью погребу. Стало прохладно. Влажный холод поднимался от цементного пола, пробивался сквозь ботинки и доходил до самого живота, по пути превращаясь в страх. Я сказал:

– А почему бы нам не посидеть в моем фургоне? Там нас никто не потревожит. Я включу печку, и ты расскажешь мне все в тепле и уюте?

– Нет, я хочу тебе что-то показать.

Мы миновали ряды металлических книжных полок и дошли до второй закрытой комнаты. Болотный запах усилился. Свет мигал и дергался, как нетерпеливый аварийный сигнал. Сначала я подумал, что эта комната и есть конечный пункт нашего путешествия. Казалось, она никуда больше не ведет, но Стини все шел и шел какими-то тропками среди книг и коробок. Порой нам приходилось протискиваться боком, перескакивать через кривые стопки разнообразных томов. Мы переходили из комнаты в комнату, и они становились все более запущенными, уже не имели дверей, сливаясь в один длинный коридор из грубых кирпичных стен. Мне показалось, что мы спускаемся вниз и идем уже чуть ли не под какой-то рекой, потому что воздух сильно отдавал тиной. Стало совсем темно, и я подумал, что мы почти пришли, но Стини взял с полки фонарик, включил его и шепнул: