Мистический Петербург - Степаков Виктор - Страница 40

— Да что вы, сволочи, взбесились, что ли! — орал на них сторож Гаврюхин, но, так ничего и не добившись, уходил в ночь один, проклиная собак, дворец, свою жизнь и гребаную демократию.

В середине сентября Чубайс и Гайдар сорвались с привязи и убежали, предпочтя «бомжевать», нежели нести охранную службу и получать ежедневную миску похлебки.

А следом за собаками с работы сбежал и сторож Гаврюхин. Свидетели, в частности бабка по прозвищу Сизая, живущая близ дворца, видели, как среди ночи сторож, подвывая и взвизгивая, панически бежал к своему дому. Утром он объявился в продуктовом магазине и купил два ящика водки, чем немало удивил местную публику. Ведь всем было известно, что Гаврюхин — мужчина во всех отношениях положительный и горькой не балуется. Однако больше всего озадачивал его внешний вид. Сторож был явно чем-то смертельно напуган, затравленно озирался и вздрагивал. Но главное — он был абсолютно седой! На все расспросы сторож ничего не отвечал. Он закрылся в своем доме и ударился в беспробудное пьянство. Пьянствует и поныне, а в тех любопытных, которые пытаются выяснить, что же с ним приключилось той ночью, Гаврюхин мечет пустыми водочными бутылками, калошами и кирзовыми сапогами.

Исчезнувший

Однако вакантная должность сторожа долго не пустовала. В день его «дезертирства с трудового фронта» по разнарядке Гатчинского иммиграционного отделения в Ропшу на постоянное место жительства прибыл южный человек. Был он одинок, чрезвычайно смугл, по-русски говорил плохо, еще хуже понимал и имел настолько труднопроизносимые имя и фамилию, что ни один ропшинец правильно выговорить их так и не смог. Поэтому приезжего окрестили просто — Чуркой или Чучмеком, кому как больше нравилось. Местная поселковая власть в лице г-на Крюкова мгновенно определила профессиональные качества мигранта и тут же трудоустроила его сторожем при дворце. На разъяснение новому работнику прав и обязанностей было «убито» часа полтора.

— Это исторический объект, понял? — как глухому, орала поселковая власть южному человеку. — Его надо охранять, смотреть, чтобы посторонние тут не шлялись, костров не жгли, кирпичи, доски не воровали. Ночью спать нельзя, не положено, за это секир-башка сделаю, понял? Жить будешь тут же, во флигеле. Ну, якши, все ясно?

— Аллах акбар! — гортанно ответил новый сторож.

Свою службу Чурка нес исправно. День и ночь ходил по охраняемой территории, пел заунывные песни и зорко следил за порядком. С любопытными туристами был не в меру горяч.

— Э, шайтан, зачэм тут стаышь, дальшэ хады! — кричал он туристу, стоявшему у забора, и грозил увесистым дрыном.

— Разве нельзя посмотреть на дворец? Я за этим специально приехал из Петербурга, — недоумевал любопытствующий.

— У, ишак, гылаз выбью, нэ будэт твая большэ сматрэт, вах! — обещал сторож.

Испуганный гражданин спешил поскорее убраться прочь.

Раз в неделю Чурка исправно приходил в поселковый магазин.

— Адын калбас и адын булька, пажалста, — неизменно заказывал он и, забрав продукты, молча уходил на охрану объекта.

— Неужели всю неделю только этим и живет? — недоумевали покупатели.

— Как же, проживет, — скрипела бабка по прозвищу Сизая, — он картошку у нас с огородов ворует, вот и живет.

— Это да, этот точно — ворует, — соглашались присутствующие.

Когда в очередной раз Чурка появился в магазине, компания местных гопарей поинтересовалась у него, мол, не происходит ли во дворце каких-нибудь странных, пугающих вещей.

— Нэт, нэ праысходыт, — ответил сторож.

Но он жестоко ошибся. Это произошло в последний день сентября, когда целые сутки лил холодный дождь, низко над землей неслись тяжелые, мрачные тучи, порывы ветра рвали с деревьев листву, и быстро темнело. Ближе к полуночи природа немного угомонилась, дождь перестал, стало намного тише. И вот тут над Ропшей раздался душераздирающий крик. И был он настолько неистов и жуток, настолько наполнен безысходным отчаяньем и смертной тоской, что у всех, кто его слышал, похолодело в груди, а по спине побежали мурашки. Так могло кричать только смертельно раненное животное, но это кричал человек. И самое страшное заключалось в том, что его кошмарный крик доносился с территории дворцового комплекса!

Внезапно на самой высокой ноте крик оборвался, словно где-то в ночи лопнула струна боли и отчаяния. Наступила зловещая тишина. Но уже через мгновение по всей Ропше тоскливо и страшно завыли собаки…

Утром местный участковый с группой добровольцев тщательно обследовал дворцовую территорию. Во флигеле были найдены документы, вещи сторожа, еще не остывший чайник, недоеденные колбаса и батон (остатки еды незаметно съел Сникерс). Следов крови и борьбы нигде обнаружено не было. Как, впрочем, не был обнаружен и сам сторож. Южный человек по прозвищу Чурка бесследно пропал, будто испарился.

Однако таинственное исчезновение сторожа не стало последним в цепочке других таинственных и необъяснимых явлений.

Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь из местных жителей не замечал бы нечто непонятное и страшное. То один видел в дворцовых руинах блуждающие огоньки, то второй слышал доносящиеся оттуда замогильные голоса. Нашлись и те, кто издали наблюдал черную фигуру, стоящую в пустом оконном проеме. Но подойти поближе к дворцу, чтобы внимательно ее рассмотреть, никто из свидетелей не отважился, настолько зловещей и жуткой казалась та неподвижная черная фигура.

Петр III рассердился

Недавние события в Ропше вызвали повышенный интерес. Заинтересовался ими и Андрон Фридман. Вот что он сказал:

— Начну с того, что Ропшинский дворец, особенно после злодейского убийства Петра III, попал в разряд нехороших мест. Убийца императора граф Орлов сумел прожить в Ропше всего несколько недель, а затем в смятении и страхе бежал в Гатчину. Что послужило причиной панического бегства Орлова? Только одно — призрак императора, преследующий своего убийцу, о чем имеется немало свидетельств современников.

После этого призрак появлялся еще несколько раз: в 1789 году и в 1897 году. Но в эти разы никакой угрозы для окружающих он не представлял. Напротив, сами окружающие были для него опасны. Последний раз, например, дворецкий Пращалыгин запустил в Петра III каминной кочергой.

И вот наконец он (а в том, что это призрак Петра Федоровича, сомнений у меня не возникает) появляется вновь, теперь уже в наше время. А что послужило причиной его агрессивного поведения, сказать очень сложно.

Хотя подобных примеров существует немало. Приведу один: в Альпийских горах находится замок Нойшвайнштайн, известный в народе как «Замок сумасшедшего короля». В 1643 году его владелец покончил жизнь самоубийством. Прошло немало столетий, прежде чем призрак явился в мир живых. Случилось это в 1953 году. И с этого момента замок Нойшвайнштайн стал страшным и опасным местом в Европе. За несколько лет призрак самоубийцы погубил свыше десяти человек. Но в 1959 году он внезапно исчез, и пока о нем ничего не слышно.

Норвежский исследователь аномальных явлений д-р Пэдэрсен (мой друг, между прочим) считает, что в случае с призраком замка Нойшвайнштайн причиной агрессивности послужила неопытность некромантов, вызвавших прах самоубийцы из могилы, но не сумевших подчинить его своей воле.

В случае с призраком Петра III, погубившего уже одного человека (в смерти гастарбайтера сомнений быть не может), дело обстоит иначе. Я склонен видеть угрозу, исходящую от призрака, в том, что дворец в Ропше был воздвигнут на проклятом месте. Желание Павла I переименовать Ропшу в «Кровавое поле» есть косвенное тому подтверждение. Впрочем, неопровержимые доказательства этому я намерен обнаружить на месте.

В заключение ученый сообщил, что в ближайшее время выезжает в научную экспедицию для исследования потусторонних явлений в Ропше и приглашает присоединяться к нему всех заинтересованных лиц, но предупреждает, что это предприятие будет смертельно опасным.