Мистический Петербург - Степаков Виктор - Страница 39

P. S. В июле 2000 года участники детской экспедиции петербургского клуба «Непоседа» под руководством опытного археолога и географа Михаила Карчевского в Ленинградской области на берегу реки Вуокса обнаружили наскальные рисунки. Археологи предполагают, что этой наскальной живописи 4–6 тысяч лет. Михаил Карчевский считает, что его экспедицией обнаружен древний ритуальный комплекс: в 1999 году неподалеку была найдена выбитая в скале лестница, ученые определили, что ей около 8 тысяч лет.

В настоящий момент о дальнейших судьбах участников экспедиции Карчевского точных сведений нет.

Тайны Ропшинского дворца

О событиях в Ропше осенью 2005 года люди стараются избегать разговоров, особенно ближе к ночи. А если и говорят, то только при плотно закрытых дверях, еле слышным шепотом, вздрагивая и поминутно озираясь. Некоторые даже полагают, что такие разговоры способны нанести вред как рассказчику, так и его слушателю. Они убеждены, что длинный язык может стать причиной ужасной беды. «Меньше знаешь, дольше проживешь!» — уверенно шепчут осмотрительные люди и делают страшные глаза.

Немного истории

Поселок Ропша, расположенный в 36 километрах от Петербурга, знаменит памятником архитектуры — старинным дворцом. В XVIII веке Петр I планировал устроить в здешних местах свою загородную резиденцию. С этой целью в Ропше был возведен дворец в голландском стиле. Однако смерть императора перечеркнула все планы.

По восшествии на престол Елизаветы Петровны дворец подвергся значительной перестройке. Был также разбит обширный парк с большими прудами, где водилось немало рыбы.

После смерти Елизаветы Петровны в Ропше жил великий князь Петр Федорович, будущий Петр III. Известно, что императором он оказался, мягко говоря, странноватым. До зрелого возраста играл в солдатики, любил бросаться камнями, искал покой и уединение, а вот заниматься государственными делами не любил, так как они вызывали у него отвращение и головные боли. Свою жену, немецкую принцессу Софью Фредерику Августу Анхальт-Цербстскую, будущую Екатерину II, Петр Федорович тоже не любил и сильно побаивался. По свидетельствам современников, энергичная, решительная немка могла прилюдно наорать на него и даже залепить оплеуху. Поэтому жили супруги раздельно, он — в Ропше или Ораниенбауме, она — в Петербурге, Царском Селе или Петергофе.

И вскоре созрел заговор. Возглавляла его жена императора, решившая взять власть в свои руки. В июне 1762 года в Ропшу прибыла группа заговорщиков. Петр Федорович встретил их на поле перед дворцом в чудесном расположении духа, поскольку только что от души набросался камнями. Приезд группы гвардейских офицеров его не насторожил. Во время дружеской пирушки один из заговорщиков, князь Григорий Орлов, улучил момент и со всего маху приложился по венценосной голове тяжелым бронзовым канделябром. Петр Федорович издал непонятный звук и умер.

— Крякнулся Петруша… — подвел черту князь Орлов.

Случившееся официально объявили смертью от апоплексического удара, а жителям столицы было приказано «последнее учинить прощание и о спасении покойного императора усердные принести к Богу молитвы».

Екатериной II Ропша была подарена Григорию Орлову. После его смерти дворец у наследников князя купил надворный советник Лазарев. Затем Ропша была куплена императором Павлом I, который хотел было переименовать ее в «Кровавое поле», но не успел, ибо сам вскоре стал жертвой дворцового переворота.

В середине XIX века Ропшинский дворец был подарен императором Николаем I своей супруге, императрице Александре Федоровне.

— Николя, ну там же убили Петра Федоровича. Я боюсь призраков, Николя, — капризничала супруга.

— В моем государстве призракам места нет. У меня не забалуешь, чуть что — в кандалы и марш в Сибирь! — отчеканил Николай «Палкин», известный поборник суровой дисциплины и всеобщего порядка.

После революции 1917 года Ропшинский дворец долгое время находился в запустении. В конце 20-х годов здесь открыли дом отдыха для сотрудников рабоче-крестьянской милиции. Отдыхающие в пижамах и войлочных тапках чинно расхаживали по залам дворца и цедили сквозь зубы:

— Вот же сволочи жили, сразу видно, что не на трудовые доходы. Одно слово — эксплуататорский класс!

Во время Великой Отечественной войны Ропшинский дворец сильно не пострадал. Разрушения, конечно, были, но не такие колоссальные, как, например, в Петергофе. В начале 60-х годов власти озаботились дальнейшей судьбой исторического памятника. На заседании областных работников культуры обсуждался вопрос об открытии во дворце музея. Правда, планы музейщиков нарушил тов. Чигаркин, секретарь гатчинского горкома КПСС.

— Музей, товарищи, хорошо. Наша партия одобряет музеи. Но, товарищи, советский народ строит коммунизм. А для этого, как сказал дорогой товарищ Хрущев, надо много трудиться и хорошо отдыхать. А где может хорошо отдохнуть человек с мозолистыми руками? Правильно, товарищи, только в советском санатории или пансионате, которые, как известно, лучшие в мире. Поэтому в Ропше будет функционировать наш советский санаторий и обслуживать строителей коммунизма, — заявило партийное лицо, наделенное большими полномочиями.

Однако санаторий так и не появился. Причиной тому стала нехватка средств, а возможно, была и другая причина.

В начале перестройки на реставрацию Ропшинского дворца была выделена крупная сумма денег. В рекордно короткие сроки дворец залечил все свои «раны» и приобрел первоначальный вид.

Но в 1987 году случился пожар. Однажды ночью дворец загорелся и выгорел дотла. От огня уцелели лишь некоторые флигели и службы дворцового комплекса. Была ли это роковая случайность или преднамеренный поджог, установить не удалось.

Начало

Сегодня дворец в Ропше представляет печальное зрелище: рухнувшая крыша, пустые глазницы окон, осыпающаяся кладка, облупившийся фасад. Вокруг здания растет высокий бурьян и кусты. Обширное поле перед дворцом, где некогда император Петр Федорович любил кидаться камнями, занято футбольной площадкой. На дальнем краю площадки находится братское захоронение советских солдат, погибших при освобождении Ропши в годы войны, и отдельные послевоенные захоронения советских летчиков, погибших при выполнении полетов. Дворцовый сад запущен и дик. Пруд напоминает болото.

Тем не менее до недавнего времени вся территория дворцового комплекса (за исключением площадки, сада и пруда) была обнесена высоким деревянным забором и охранялась сторожем со злыми собаками.

Первыми приближение чего-то нехорошего и страшного почувствовали местные мальчишки и гопники. Для ребят руины дворца даже несмотря на охрану были излюбленным местом игр и поисков кладов. Алкоголиков влекла сюда возможность спокойно выпить и что-либо украсть, чтобы после продать за бутылку.

Однако с конца лета и те, и другие предпочитали больше во дворец не ходить и с опаской поглядывали на него с приличного расстояния.

Гопарь по прозвищу Сникерс так объяснял ситуацию:

— Тревожно, нечисто там как-то стало. Ходишь и чувствуешь, будто на тебя кто-то невидимый зекает пристально и недобро.

Подружка Сникерса гопариха Люстра шмыгнула красным носом и тоже добавила:

— Я однажды тень чью-то в подвале заметила. Странная такая тень, вроде бы человеческая, а вроде бы и нет. Я от страху тогда все бутылки пустые там кинула. Меня Сникерс еще за эти бутылки так отмантулил, три дня в лежку лежала. Только оклемалась, а он, иди, говорит, дура, в подвал за бутылками, чего добру пропадать. Но я туда больше ни за что не пойду, хоть мешок золота там положи.

В толпе местных жителей, слушавших рассказ алкоголиков, никто не хихикнул, мол, допились до белой горячки, вот и мерещится всякая ерунда. Люди слушали молча. И было это молчание настороженным и гнетущим…

Вторыми почуяли близкое зло сторожевые собаки — Чубайс и Гайдар. До сентября месяца они представляли собой само воплощение злобы и ярости. От их острых клыков нередко доставалось мальчишкам, гопарям и любопытным туристам. Но с наступлением сентября Чубайс и Гайдар превратились в забитых, трусливых существ. При приближении темноты они, поджимая хвосты, начинали скулить и метаться. Ни уговорами, ни пинками собак нельзя было заставить идти со сторожем в ночной обход территории.