Грешный - Физерстоун Шарлотта - Страница 83

Мэтью отнес Джейн к столу, их губы неистово искали друг друга, даря горячие, изголодавшиеся, страстные поцелуи. Влюбленные сдирали друг с друга одежду, их руки поглаживали, ласкали, сжимали шелк и плоть…

— Джейн, о боже! — простонал Мэтью, когда она стянула с него рубашку и принялась ногтями царапать его плечи. — Да, оставь на мне свои следы! Поставь на мне свою метку!

Джейн изголодалась по любви Мэтью, по восхитительному сексу, который он мог ей предложить. В груди уже бушевала неистовая буря, и она отдалась страсти, позволив себе не думать, не анализировать — просто чувствовать.

Мэтью быстро расправился с лифом Джейн и скользнул ладонями под сорочку, сжав ее пышные груди. Он застонал от восторга, когда понял, что на любимой не было корсета и под тонкой тканью скрывалось лишь ее тело.

— Ты так нужна мне, — уже рычал Уоллингфорд, прижимая Джейн к столу. Он еще ближе придвинулся к ней, грубо порвал сорочку и распахнул остатки ткани, обнажая роскошный бюст. В следующее мгновение он уже жадно припал к груди возлюбленной губами.

— Мэтти! — кричала Джейн, чувствуя, что не в силах устоять перед его неистовыми, отчаянными ласками.

Руки Мэтью, такие теплые, такие большие, подняли юбки, и Джейн помогла ему — да что там говорить, она сама сняла их для него и беззастенчиво раздвинула бедра, давая ему возможность прикасаться к ней, овладевать ею… Мэтью дотрагивался губами, ласкал языком, нежно покусывал кораллового цвета соски. Его рука настойчиво бродила под платьем, пока не нащупала потаенную частичку тела любимой и не раздвинула ее розовые изгибы.

— Ты вся истекаешь влагой, Джейн.

— Пожалуйста. — Задыхаясь, она потянула пояс брюк Мэтью.

Но он скользнул со стола, на время отнимая у любимой возможность наслаждаться его телом. Мэтью склонился над ней, целуя ее бедро, ее маленький холмик…

— Ты просто сочишься сладостной влагой, — прошептал он. — Я хочу чувствовать тебя на своих губах, на своем языке…

Язык Мэтью порочно, почти грубо проникал в тело Джейн, а она вцепилась ему в волосы, позволяя это, моля о большем. Ей нравились эти чувственные ласки, но все тело жаждало продолжения. Джейн хотела почувствовать Мэтью внутри себя, ощутить его крепкий член, заполняющий ее.

Неожиданно Уоллингфорд отбросил любимую на угол стола, его лицо оказалось совсем рядом, их глаза встретились. Взгляды влюбленных словно сцепились, и Мэтью вошел в Джейн мощным толчком. Ощущения были такими чувственными, такими сладостными, что она взмолилась:

— Еще!

И Мэтью сделал это еще и еще… Снова и снова он проникал в тело возлюбленной сильными ударами, не отводя взора от ее прекрасных зеленых глаз.

— Я хочу заполнить всю тебя. Хочу быть внутри тебя как можно дольше, всегда! — шептал он.

— Мэтью! — только и могла кричать Джейн, чувствуя скорое приближение оргазма. Да, она тоже хотела этого. Мечтала, чтобы любимый подарил ей хоть маленькую частичку себя.

Бедра Мэтью двигались все быстрее и быстрее, его руки легли на ягодицы Джейн и приподняли ее над столом, позволив лучше чувствовать его страстные удары. Он проникал в тело возлюбленной все глубже, неистово, с животной страстью.

— Трахни меня, — мрачно зашептал Мэтью ей на ухо.

Джейн с готовностью подчинилась, обернув ноги вокруг его талии, царапая его спину, вонзаясь ногтями в его плечи. Мэтью продолжал двигаться в неистовом ритме, его влажная от пота грудь касалась бюста Джейн. Она безудержно отдавалась любимому мужчине в этой маленькой комнате, принимая его телом и душой. Джейн содрогалась от мощных толчков, но ей хотелось еще — ближе, глубже, резче… И она, ненасытная, задыхалась, умоляя любимого дать гораздо больше.

— Джейн, я хочу проникнуть в тебя еще глубже! — зарычал Мэтью, и она еще сильнее подалась бедрами навстречу ему. Проведя пальцем по шелковистым изгибам любимой, Мэтью заставил ее трепетать от вожделения.

Джейн вскрикнула, и он прильнул к ее губам, даря нежные поцелуи, лаская своим неистовым языком… Пальцы Джейн сжали ягодицы Мэтью, и она почувствовала, как он изливает в нее свое горячее семя.

— Джейн, — прошептал Мэтью, коснувшись ее волос, потом щеки, — пожалуйста… Разве ты не вернешься ко мне? Умоляю, вернись!

Возлюбленная подарила Мэтью поцелуй, и он почувствовал соленый вкус слез, хлынувших из ее глаз.

— Нет, я не могу. Не могу быть любовницей. Мне нужно больше.

— Я могу дать тебе все, что ты захочешь, Джейн. Она медленно сползла со стола и поправила платье.

— Кроме одной–единственной вещи.

Глава 24

Целый год прошел с тех пор, как Джейн впервые встретила лорда Уоллингфорда и отдала ему свое сердце. Казалось, что время бежит стремительно, и все же тянется так мучительно долго… Джейн была с Мэтью всего несколько недель, но и год спустя он все еще занимал ее мысли.

После той великолепной ночи в галерее Джейн больше не виделась с графом. Не было больше писем, он не бродил за возлюбленной по Лондону… Уоллингфорд вернулся в загородное поместье, где Констанс и родила ему сына.

Супруги назвали его Эдвардом — так сообщили в газете. Жизнь Мэтью продолжилась, жизнь Джейн застыла на месте. «Генеральная репетиция», — как сказала бы леди Блэквуд.

За прошедший год Джейн многое узнала о самой себе — свои сильные стороны, свои недостатки и пороки, качества своего характера. Она поняла, что это значит — любить, жить с разбитым сердцем, сожалениями и страданиями, переносить которые с каждым днем становилось все труднее. Но главное, Джейн узнала, какой она была в глубине души. Какой женщиной она должна была быть. И наконец, она поняла рецепт собственного счастья.

Джейн часто плакала и предавалась унынию, позволяя дням переходить в недели, неделям — в месяцы. Она долго печалилась, пока однажды не стала заболевать от грусти и опустошенности и не решила наконец идти дальше, жить своей жизнью. Именно это Джейн и сделала сегодня, отпустив мучительные воспоминания и обратившись к будущему. Впрочем, она прекрасно понимала, что прошлое никогда не оставит ее, если не поставить в нем жирную точку.

Джейн поднялась на холм, с трудом пробравшись сквозь высокую траву. Остановившись, она любовалась великолепным пейзажем и вдыхала пьянящие весенние ароматы. Это был чудесный теплый денек, напоенный сладостными майскими запахами. Прикрыв глаза, Джейн взглянула на воду, поблескивавшую, словно драгоценности, под ярким солнечным светом. Глубоко вздохнув, она поняла, что важный цикл ее жизни завершился.

Ребенок начал плакать, и Мэтью взмахом руки подозвал няню. Он взял ребенка на руки, поднес сына к груди и принялся укачивать, поддерживая его маленькую голову своей ладонью.

Малышу всего шесть недель, а он растет как никому не нужный сорняк. Ткнувшись носом в руки отца, Эдвард быстро успокоился, а Мэтью продолжил нежно качать его. Ребенком могла заняться няня, но Уоллингфорд еще не был готов оставить свое дитя на ее попечение.

Шепча какую–то успокаивающую чепуху, Мэтью взял кисть и снова начал писать. Это был пейзаж, изображающий сад, который он надеялся скоро закончить. Мэтью собирался отправить новую картину в свою галерею, которую забросил после рождения Эдварда. Сын заплакал снова, и Уоллингфорд опять бросился укачивать его, стараясь подражать кормилице.

Мэтью не мог одновременно писать и успокаивать сына, поэтому он бросил кисть в банку и еще крепче прижал ребенка к груди. Вскоре Эдвард перестал плакать, найдя для себя новый источник развлечения.

Взглянув вниз, Мэтью увидел, что сын сосредоточенно сосет кулон, который он носил на шее. Это был портрет Джейн, который написал Мэтью. Он никогда не расставался с ним.

— Если бы не было ее, — обратился Мэтью к Эдварду, — я бы никогда не смог полюбить тебя.

— Конечно смог бы.

Мэтью вздрогнул от неожиданности, и ребенок удивленно закричал. Обернувшись, он увидел Джейн, стоявшую в траве у его дома.

— Джейн? — произнес он таким изумленным тоном, словно увидел призрак.