Ты моя судьба - Сангер Пола - Страница 12

Мейбел обзвонила все гостиницы, в которых, по ее мнению, он мог бы остановиться, но ни в одной Джереми Стейтон не был зарегистрирован. После полудня она от отчаяния набрала свой домашний номер и в течение нескольких минут слушала безнадежно длинные гудки, как будто Джереми, даже окажись он в доме, мог отозваться.

В конце концов, она в сердцах швырнула на рычаг телефонную трубку и заявила Верджи, что уходит.

— И правильно, — одобрила Верджи. — Если бы этот негодяй так обошелся со мной… — Увидев, какое выражение появилось на лице Мейбел, она проглотила конец фразы. — До завтра, Мейбел.

Какой-никакой кондиционер в конторе все-таки спасал от жары, но на улице солнце яростно набросилось на Мейбел, превратив ее волосы в полыхающий золотистый костер. Вскоре Мейбел поймала себя на том, что по мере приближения к дому шаги ее ускоряются. Конечно, Джереми там нет. Но если у него хватит смелости появиться в ее владениях…

Поскольку у нее нет ключей, ей придется или, смирив себя, стоять и ждать, пока он появится и откроет ей дверь, или взять у соседей запасные ключи. Мейбел опасалась, что ожидание под собственной дверью может затянуться до бесконечности. Оставалось надеяться, что Ширли или ее муж окажется дома. Но они работали в таком же сумасшедшем ритме, что и она, Мейбел, а потому застать их в это время суток почти нереально.

Мейбел свернула за угол, откуда уже был виден ее дом, и… окаменела.

На подъездной дорожке, отливая серебром, стояла светлая «тойота», а рядом с машиной — Ширли с двумя кружками в руках.

Сам Джереми пребывал на верху стремянки, прислоненной к углу дома. Он был в джинсах, кроссовках и голубой футболке. В русых волосах запутался зеленый листок эвкалипта. Как заметила Мейбел, Джереми вбивал гвоздь в какую-то планку, к которой, по-видимому, крепился водосток.

А она-то боялась, что он заберется в ее дом! Какая глупость…

— До чего же приятно узнать, что Мейбел замужем, — услышала она голос Ширли. — Она всегда казалась нам такой одинокой… Просто чудесно, что она больше не одна. Знаете, за то время, что она тут поселилась, мы ни разу не видели ее с мужчиной. Конечно, мы не знали, что она замужем. Но теперь я понимаю, почему ее никто не интересовал.

Ну, все, хватит, решила Мейбел и торопливо приблизилась к дому.

— Привет, Ширли.

— Все секретничаешь? — укорила ее соседка. — А я, видишь, уже познакомилась с твоим новым мужем.

— Не совсем новым, — скромно заметил Джереми.

— Совсем не новым, — уточнила Мейбел. — Если ты приглядишься получше, то увидишь, что по краям он несколько поджарен.

И поджарится еще сильнее, когда я расправлюсь с ним, пронеслось у нее в голове.

— Это только потому, дорогая, что я прождал тебя чуть не весь день, только чтобы повидаться, — пояснил ей Джереми.

Он спустился с лестницы, стянул перчатки и взял из рук Ширли одну кружку.

— Большое спасибо за кофе, — вежливо поблагодарил он. — Очень мило с вашей стороны.

— Не стоит благодарности, — ответила Ширли. — Мейбел — милая женщина, и мы рады такому соседству. Вы не поверите, но последняя пара, которая владела этим домом… Ох, что это были за люди! Либо они орали друг на друга, либо, никого не стесняясь, целовались прямо на улице. Все вздохнули с облегчением, когда они, наконец, съехали.

Джереми понимающе кивнул.

— Очень хорошо представляю.

— И что я тут стою и болтаю? Вам наверняка хочется побыть вдвоем. Думаю, мы еще увидимся.

— Кружку я принесу попозже, — сказал ей вслед Джереми.

Ширли махнула рукой и исчезла на заднем дворе. Мейбел подождала, убедилась, что соседка уже ничего не услышит, и спросила:

— И чем, интересно, ты здесь занимаешься?

— Если тебе хоть чуть-чуть любопытно, почему я сейчас не поцеловал тебя, то поясняю: не хотел оскорблять чувствительную натуру Ширли. Ты ведь слышала, что она говорила о прежних жильцах? Зачем нам смущать соседей публичной демонстрацией наших чувств, верно?

— Ты хочешь сказать, что тебе было бы неприятно схлопотать в ее присутствии затрещину?

— Странно, но я не почувствовал никакой опасности, когда поцеловал тебя сегодня утром.

— Только потому, что ты застал меня врасплох.

— Правда? А мне показалось, что ты получила удовольствие.

«Получила удовольствие?» — пронеслось у нее в голове. Эти слова Джереми неожиданно помогли Мейбел четко сформулировать те ощущения, которые оставило у нее сегодняшнее утро.

Хорас говорил о своих чувствах к ней, но его поцелуй отличался какой-то академической холодностью, в то время как поцелуй Джереми — чистой воды экспромт, не сопровождающийся никакими чувствами, Мейбел была в этом уверена, — пронзил ее до кончиков ногтей. Но она тут же нашла этому объяснение: в поцелуе Джереми не было ничего личного. Точно так же он поцеловал бы любую другую женщину. Все дело в том, что один из них любитель, а другой — профессионал.

Она указала на крышу.

— Я об этом спрашиваю.

— А, ты о желобе? Я решил, что мы должны попробовать жить, исповедуя принцип «все твое — мое» вместо современного делового подхода к браку, когда каждый несет свою, индивидуальную долю ответственности за что-либо. Потому я здесь, на лестнице, боролся с нашим протекающим желобом.

— Это не наш желоб, а мой. Кроме того, стараясь произвести благоприятное впечатление на соседей, ты вполне мог сломать себе шею.

— О да, соседи… — Джереми окинул Мейбел взглядом с ног до головы. — Значит, мужчин они поблизости не видели… А разве Хорас здесь не бывает? Или он незаметно прокрадывается в потемках?

— Я каждый день вижу его в университете, — спокойно сказала Мейбел.

— Ну да, разумеется. И как же, интересно, он принял эту новость?

— Какую новость ты имеешь в виду?

— Хм, когда этим утром я влетел в комнату, ты как раз говорила, что между нами еще что-то сохранилось, поэтому я решил, что ты собираешься объявить…

— Верно, Джереми, кое-что сохранилось. Недомолвки и подозрительность — первое, что сразу приходит на ум. И, тем не менее, обдумав все хорошенько, я согласна заключить с тобой соглашение.

— Великолепно! — обрадовался Джереми. — Позволь я сначала отнесу стремянку на место, а потом соберусь с духом и…

— Сначала ты должен выслушать мои условия.

— Условия? — подозрительно спросил Джереми.

Мейбел кивнула.

— Ты хочешь получить три месяца моей жизни.

— Это максимум, — тотчас уточнил он. — Если нам повезет…

— Но это может растянуться и на все три месяца, верно? Примерно столько мы и были женаты. Притворяться в течение всего этого времени — работа не из легких.

— И чего же ты хочешь, Мейбел?

— Давай присядем и поговорим. — Она уселась на верхнюю ступеньку лестницы, ведшей на террасу. — Не очень удобно, конечно, но все же лучше, чем стоять. Когда я только въехала сюда, то сразу подумала о качелях, об удобных качелях с тиковыми полосатыми подушками.

— Ты просишь купить тебе садовые качели?

— О нет, так легко тебе не отделаться. Я просто подумала, как было бы здорово отдыхать на них в хорошую погоду, в тени вон того огромного рододендрона.

Джереми сел рядом с ней на ступеньку.

— Могу проследить, чтобы Хорас правильно их повесил. Теперь я понимаю, почему он тут не показывается. Должно быть, перечень твоих пожеланий составляет целую милю.

— Это означает, как я догадываюсь, что ты уже проинспектировал дом.

— Зря ты так думаешь. Мне показалось, тебе не понравится, если я воспользуюсь твоими ключами.

Мейбел была поражена.

— И это тебя остановило?

— Не только это. Учти еще мою интуицию и исключительно тонкое отношение к твоим чувствам. — Джереми, как ни странно, говорил совершенно серьезно. — Но, — непринужденно продолжал он, — я тут без дела не слонялся. Решил, что лучше всего начать с желоба, и попросил у Ширил лестницу. Перчатки валялись у меня в багажнике, а кое-какие инструменты я купил в ближайшей скобяной лавке. Я подумал, вряд ли у тебя в доме найдется что-нибудь подходящее. Так что входить в дом у меня просто не было необходимости.