Неневеста и договор кровью или Конец света отменяется (СИ) - Курдюмова Галина Николаевна - Страница 34

- Взять её! - скомандовала мамаша Ягодка своим "девочкам", и кольцо "ночных мотыльков" начало сжиматься.

И тут в дупло влетел Жека! Я обрадовалась ему, как родному.

- Что здесь происходит?! - в изумлении воскликнул он, оглядываясь.

- Ты ещё спрашиваешь?!! - завопила сутенёрша. - Это всё твоя... (и я узнала о себе много лестного и интересного). Ты мне всё оплатишь!!!

- Жека! - это уже я. - Меня хотели отдать чужому жуку!!! Спаси меня! Забери меня отсюда!

Несмотря на вопли мамаши Ягодки, он среагировал только на упоминание о "чужом жуке", а рогатый олень как раз сбивал с себя последних светляков.

- Это ты, мерзавец, хотел забрать мою ж-ж-желанную?! Я вызываю тебя на дуэль! - подскочил Жека к сопернику, несмотря на то, что тот был в два раза крупнее его и в три раза больше в объёме. Вот глупец!

Но, ко всеобщему удивлению, Соптол Рен в драку не полез.

- А пошел ты... - указал он Жеке такой изощрённый адрес из своего, жуковского, запаса, что я пожалела об отсутствии огрызка карандаша и блокнотика. - забирай свою буйно помешанную! А я в этот бордель больше ни лапой, ни крылом! - И бурча: - Дома - жена, а я таком виде... - рванул к выходу.

Ну, нет, так не пойдёт! Куда ж ты без меня, буйно помешанной?! И я ухватилась за заднюю лапу пролетающего мимо, похожего на бронированный вертолёт, жука-оленя. Он даже не заметил моего малого веса. Сторожевые пауки шарахнулись от его звенящих крыльев, и мы выскочили из дупла, как НЛО из ангара. Шесть мощных челюстей щелкнули почти у моих ног, но цепи отдёрнули церберов, так и не успевших перекусить молодой эльфеей. Пусть их теперь мамаша Ягодка клиентами кормит.

Захотелось обернуться и подразниться, только... только... у меня и так руки соскальзывают. Отчего ж он такой скользкий?

- Эй, ты, как там тебя, Септефрил? - Нет, это, кажется, лекарство такое. - Жук! Держи меня! Падаю!

Соптол Рен соизволил заметить прилипшее к нему нечто.

- Буйно помешанная! Отпусти меня!

- Не-е-ет!

- Я женат! Я не могу взять тебя с собой!

- И не надо! Ты меня до пшеничного поля донеси - и я никому ничего не скажу!

- Ладно, - Соптол Рен подхватил меня, почти сползающую с его ноги, за одежду и круто развернулся к полю.

Минут через пятнадцать я уже стояла, замёрзшая и одинокая, посреди пшеничного поля. Нет, не одинокая.

"Дью! Ты там где?"

"Здесь, - отозвалось в голове. - Кажется, Крым и Рим мы уже прошли. Что там ещё осталось, Неневеста?"

"Думаю, уже немного. Держись, эльфийская принцесса!" - и мы пошагали, кружа между скошенной стерни, и не зная, куда теперь направить стопы.

К тому же начался дождь. Крупные холоднючие капли для крошечного эльфа сродни катастрофе. Бархатное платье сразу же облепило тело, и сковывало движения. Я продрогла до мозга костей. А когда дождь усилился, я, практически, не успевала сделать вдох. Он меня доконает! Да где же эта мышиная нора?

- А-а-а!

Нора нашлась сама собой, а я, поскользнувшись, посунулась по мокрой земле вниз. Только не говорите мне, что это не та нора, что здесь живёт не та мышь, которая должна выхаживать Дюймовочку, что она ушла в гости на соседнее поле! Я этого не выдержу-у-у!

И я таки не выдержала переохлаждения, громко чихнула, и грохнулась в обморок.

Проснулась я, услышав отчетливое бормотание:

- Почему вечно мне достаются всякие неприятности? Только собиралась отдохнуть зиму. Дети не пищат, женихи уже обходят десятой дорогой. Живи и радуйся, так нет. Вечно к моему дому что-нибудь приплывёт... И почему я такая добрая? Надо было выбросить её из своей уютной норки, а то перепачкала здесь всё, вымочила. А я её тащи, раздевай, ложи в тёплое гнёздышко, в котором раньше росли мои родные малыши...

Действительно, оглядевшись, я обнаружила себя в куче пуха, голышом, а моё вишнёвое платье мирно висело на выбившемся из земли корешке.

- А потом она проснётся и захочет есть. И я, со своей добротой, буду кормить её всю зиму зерном, которое не покладая лап, всё лето таскала в свои закрома, надеясь на спокойную старость... Почему я её не выбросила?..

Вижу, мне здесь рады. Я нагрелась, мне хорошо, пора знакомиться.

- Эй, а платье моё высохло? - выглянула я из гнезда.

Мышь подскочила от неожиданности и уставилась на меня:

- Ах, маленькая негодяйка! Что ж ты пугаешь старую больную мышь?

- Извините, бабушка, - мне с ней ещё жить.

- Какая я тебе бабушка? - вспылила хозяйка норы. - Я ещё очень даже ничего.

- Даже очень, - подтвердила я.

- Держи, надевай своё платье, - бросила она мне одежду. - И сапожки вон, в углу, стоят. Всё тебе тётушка Шуша вычистила, высушила. А не выгрела б тебя в пуху - воспаление лёгких обеспечено! Помни мою доброту!

- Угу, - буркнула я, одеваясь в сухое. - Спасибо, тёть Шуша. А поесть?

- Ах ты ж, наглая девчонка! Так я и знала, что будешь теперь объедать бедную больную мышь...

- Я не думала, что спася от воспаления лёгких, вы решите уморить меня голодом. Да и ем я не много.

- Все пользуются добротой тётушки Шуши. Все пользуются. И ты в том числе, - прокомментировала мышь, но пшеничное зёрнышко принесла. И как я его есть буду?

Я попыталась укусить его и с одной стороны, и с другой. Безрезультатно. Посмотрев скептически на мои потуги, хозяйка быстро нагрызла мне с ползерна.

- Жуй.

"Я такого не ем", - услышала я в голове голос эльфеи.

"Вспомни, сколько всякого ты не ела, и не пила тоже. Так что придётся и к этому привыкать, если жить хочешь", - и я захрумтела, представляя, что в моих руках пачечка настоящих чипсов.

- Ладно, живи пока, - умильно смахнув слезу, сказала старая мышь. - Много ты не съешь. А потом я тебя куда-нибудь пристрою.

Тётушка Шуша с превеликим удовольствием выпытывала историю моих похождений. Я рассказывала её в урезанном варианте и с массой поправок, понимая, что разойдётся она по свету типа устного бестселлера. Главное для меня сейчас - достойно, и как только можно побыстрее, завершить эпопею скитаний Дьюмовы в найлучшем для неё варианте. Короче, пристроить девчонку надо.

Побыстрее не получалось. Мыши понравилось иметь под боком собеседницу, и я уже целых три (!) дня развлекала старушку, скрашивая ей сырые мрачные вечера. Сама уйти в лабиринты нор, проложенных под землёй различными тварями - чистое самоубийство. А отыскать место, где лежит без сознания ласточка, мой единственный шанс вырваться отсюда, я смогу только на пути к кроту. Пришлось самой напомнить, раз тетушка Шуша забыла, что обещала меня пристроить.

Задавшись целью ускорить процесс, я в одном из тягучих вечерних разговоров вставила:

- Мне б замуж удачно выйти...

Шуша загорелась идеей сразу же:

- Конечно, Дюймовочка, это одним махом решит все твои проблемы! Тебе нужен достойный уважаемый муж, тогда перестанут приставать все, кому не лень, с непристойными предложениями. Только где ж его взять?

Проведя в размышлениях добрых десять минут, которые я мужественно молчала, стараясь не помешать, мышь пришла к выводу:

- А ты знаешь, Дюймовочка, вовсе и не обязательно, чтоб будущий муж был молод и красив. Значительно важнее, чтоб был он знатен и богат. И, представь себе, есть у меня подходящая кандидатура. Недалеко проживает один мой хороший знакомый - крот. Запасов у него... тьма тьмущая! Вот бы тебя сосватать!

Я аж подпрыгнула от радости, что дело, наконец-то, начинает сдвигаться с мёртвой точки, а то здесь скоро плесенью покроюсь от бездействия. Объяснив мой восторг её предложением, Шуша тоже обрадовалась и, по моей просьбе, повела меня на "смотрины".

Вот теперь уже, выбравшись в лабиринты вместе с надёжным проводником, я постаралась запомнить дорогу на все сто. О каждом ответвлении я спрашивала, куда он ведёт. Мышь удивляло моё чрезмерное любопытство, но она терпеливо объясняла: