Императрица и смерть (СИ) - Чурсина Мария Александровна - Страница 30

- Ты обижаешься? Нет, правда, ты обижаешься на меня? - Он прижал руки к груди, и из-под рукавов рубашки выбились разноцветные шерстяные нитки, навязанные на запястья. - Но за что?

- Прекрати это...

- Прости меня, пожалуйста!

Дерен уже едва сдерживался, чтобы не зааплодировать. Орлана отшатнулась, когда Идрис бухнулся перед ней на колени. При этом он оттолкнул пустующий стул, так что тот качнулся прямо на Линкея. Поймав стул за спинку, целитель посмотрел на всю эту картину так сокрушённо, что у Орланы сжалось сердце.

Она очень редко краснела, но сейчас была благодарна маске хотя бы за то, что никто из советников не видит, как краска заливает лицо императрицы. Виски холодило от капель пота.

- Поднимись, - нервно и хрипло попросила Орлана. Она ощущала взгляды советников не на Идрисе - что вообще взять с чокнутого мальчишки - на себе. И рядом впервые не оказалось того, за чью спину всегда можно было спрятаться от этих взглядов.

Она ощутила себя и правда девчонкой, первой раз пришедшей в мир магов, где её презрительно называли не иначе как 'человеческое существо', где от слов Ордена она не краснела - бледнела, и дрожали пальцы.

Идрис завозился на скользком мраморном полу.

- Ты понимаешь, я бы ещё постоял, но, правда, брюки новые, и опять стирать придётся. - Он сокрушённо пожал плечами и забрался на стул.

Линкей то ли хмыкнул, то ли прокашлялся - и принялся тереть лоб.

- Если вы закончили с выяснением отношений, мы могли бы продолжить. - Ишханди сгребла свой брошенный браслет со стола, как будто боялась, что Идрис непременно стащит его и присоседит к золотым цепочкам у себя в волосах.

Орлане стало страшно, что её выдадут трясущиеся руки, но она подняла глаза: маг времени смотрел не на неё. Едва не свернув себе шею, он заинтересованно разглядывал Дерена. Тот ни капли не смущался, а только польщено разглаживал складку на мантии.

Линкей поднял руку, видимо, раздумывая, стоит ли тронуть мага времени за плечо, чтобы привлечь его внимание, но так и уронил её обратно на стол. Идрис повернулся и подарил всем широкую улыбку.

- На общем голосовании было решено... - начал было целитель.

Идрис звучно хлопнул ладонью по столу.

- Обожаю голосования. Где мой шарик? О чём будем спорить?

Линкей кашлянул. Теперь уже было совсем не похоже, что ему в горло попала соринка.

- Было решено, что для расследования нужно использовать магию времени.

- А! - радостно воскликнул Идрис. - Я помню.

Он потянулся ко всё ещё пытающейся прийти в себя Орлане и дёрнул её за рукав.

- Ты мне за это духи обещала. До сих пор не отдала.

Кто-то, кажется, Конрад, двинулся назад с таким рвением, что ножки стула заскрежетали по мрамору. Орлана чувствовала, что от неё ждут действий: заставить наглеца замолчать, стукнуть кулаком по столу, позвать охранников. Она молчала, и тяжёлые секунды капали одна за другой на протянутую руку Идриса.

- Я думаю, стоит отложить дальнейшее обсуждение, - со вздохом заметил Линкей. - Леди Орлана не очень хорошо чувствует себя.

С другой стороны зазвенела браслетом Ишханди. Орлана не поднимала взгляда, но и так прекрасно представила, с каким холодом смотрит на неё сейчас мачеха. Советники, переговариваясь между собой, начали подниматься. Они не задерживались - вот покинул залу Конрад, Орлана поняла это по звуку шагов, сдобренных позвякиванием подвесок на мече. Последним ушёл Герольд, поминая Вселенский Разум; он долго был занят тем, что аккуратно задвигал свой стул.

Орлана решилась оторвать взгляд от единственной точки на столе, только когда в зале советов воцарилась тишина. Идрис сидел рядом - по правую руку - и всё с той же идиотской улыбкой смотрел на неё.

- Так где она?

На вопрос, заданный из такого положения, по всем законам гостеприимства можно было не отвечать вообще, но Луксор не выдержал. Он вообще не мог припомнить, когда последний раз пытался решить проблему дракой, да и теперь вид прижатого к стене и совершенно покорного Идриса и вовсе охладил его пыл.

Он разжал пальцы, и маг времени стёк по стене вниз, где устроился, поджав под себя ноги. Луксор, всё ещё тяжело дыша, отошёл на пару шагов назад.

- Нарезала цветов и ушла в Храм. - Он театрально развёл руками. - Поздравляю, ты её довёл. Долго старался?

Вид Идриса, озадаченно щупающего разбитую губу, вызвал только брезгливое раздражение, от того всплеска ярости, который нахлынул на него после откровения вернувшейся с совета Ишханди, не осталось и следа. Луксор отвернулся к окну, скрестил руки на груди.

- Мы просто хотели сбегать в прошлое, - жалобно протянул Идрис из-под своей стенки.

Луксор оглянулся: он тут же вжал голову в плечи и состроил самое несчастное выражение лица.

- Ты на самом деле идиот или так мастерски притворяешься?

В голове было душно и уныло, как будто туда забрался склизкий серый туман с аллей. Холодный мрамор полов и колонн пах полынью. Сегодня солнце даже не пыталось пригреть оборванный сад. И Луксор думал о том, как разбивает сумрак Храма единственный шар белого пламени.

Он услышал её шаги: их бы он ни с чем не спутал. В глубине коридоре появилась Орлана. Чёрная мантия сегодня даже не была украшена брошью, чёрная маска на месте - кажется, он уже подзабыл её лицо.

'Пусть снимет маску, - шепнула ему Ишханди, уходя с совета. - Жёсткий траур уже кончился, все пять дней'.

Она не смотрела вперёд, она что-то несла в сложенной лодочкой ладони, как осветительную искорку, и была увлечена только этим.

Мантия почти мела пол. Луксор не успел обрадоваться, что она вернулась так скоро. Обычно, сидя на поросших мхом камнях Храма, рядом с мёртвым телом отца, она теряла чувство времени, а Храм не пускал никого больше. Никого, кто бы мог вытащить её из мёртвого полумрака.

Проходя мимо Идриса, Орлана бросила ему то, что несла. В воздухе и правда блеснула искорка. Маг времени ловко поймал подарок. В его руках Луксор рассмотрел миниатюрный флакон.

- Так бы сразу, - сказал Идрис примирительно.

Луксор притянул Орлану к себе за руку. Её пальцы пахли резко и пряно, она отряхнула ладони одну о другую - безрезультатно. Капли духов уже въелись, и в гулком коридоре расцвела маарская вишня.

- Хочу поговорить с тобой насчёт позапрошлой недели, - сообщила Орлана. Трудно было сказать, плакала она или нет: голос звучал так же, как обычно - чуть хрипло, словно от простуды.

Таким же голосом она отвечала ему по утрам, когда сидела на кровати, пытаясь прийти в себя после снотворного.

- Может, ты снимешь маску? - попросил Луксор. - Вроде бы жёсткий траур уже кончился.

В ответ она раздражённо мотнула головой. Он как-то сразу сдался, даже почти выпустил её руку - тонкие кости запястья.

- А почему о позапрошлой неделе?

...На том портрете Орлана была сама на себя не похожа. Он не привык видеть её такой: волосы убраны назад, почти как у Ишханди, но невозможно рассмотреть, собраны ли они на затылке идеальным узлом или просто стянуты резинкой, стащенной у него. На том портрете Орлана была одета в простое тёмное платье, одна её рука лежала на спинке кресла, другая - была опущена. На том портрете она чуть улыбалась и смотрела прямо перед собой.

Наверное, она такой и должна была получиться на портрете - маленькая императрица, напуганная свалившейся на неё ответственностью. В её взгляде не скользило уверенности Зорга, не сияло превосходства Ордена. Не было в нём даже отстранённой холодности Ишханди.

Иногда, проходя по галерее и цепляясь взглядом за этот портрет, где Орлана стояла, положив одну руку на спинку кресла, в котором сидел её отец, Луксор спрашивал себя, что изменилось за эти несколько дней. Что нового появилось в её взгляде.

Орлана порезалась об осколки солнечного пера. Тряхнула рукой и разукрасила брызгами крови чистый лист бумаги. Она сунула палец в рот - солёный вкус немного привёл в себя.