Без пощады - Керник Саймон - Страница 20

Внедорожник рванул вперед, набирая скорость. Двигатель протестующе взревел: стрелка тахометра уже перевалила за четыре тысячи оборотов и продолжала ползти вверх, но упала, когда водитель переключился на третью скорость.

Преследователь нагонял. Фары казались уже не такими яркими, потому что автомобиль почти прижался к нашему бамперу.

— Сейчас он нас протаранит! — заорал я.

Впереди дорога делала большой изгиб влево. Тридцать ярдов… двадцать… Двигатель взвыл, стрелка тахометра снова взвилась вверх, а водитель продолжал вдавливать педаль газа в пол. Впереди, как океанский вал, возникла бетонная стена; если в нас и не врежется преследователь, то все равно мы о нее разобьемся… Я стиснул зубы и спрятал лицо в ладонях, молясь, чтобы машина была оснащена подушками безопасности.

Внезапно меня бросило вперед, и, если бы не ремень, я расшиб бы себе грудь о щиток: водитель до упора нажал на педаль тормоза. Снова завизжали покрышки, автомобиль занесло, и моему спутнику пришлось бешено выкручивать руль, чтобы нас не развернуло. И только я вернулся в нормальное положение, стараясь не замечать жгучей боли в груди, как преследовавшая нас машина впечаталась в зад внедорожника. Грохот бьющегося стекла, скрежет металла — и меня опять бросило вперед. На этот раз я все-таки боднул, словно пьяный, лобовое стекло. Когда я откинулся на сиденье и открыл глаза, на нас надвигалась бетонная стена. Пять ярдов. Четыре. Три. Два… Машину продолжало заносить, и в считанные секунды мы должны были врезаться в стену боком. Я напрягся в ожидании удара и не мечтая уже, что этот кошмар когда-нибудь закончится.

И тут мы остановились, всего в футе от стены. Стало тихо. Второй автомобиль застыл ярдах в десяти от нас; его тоже немного развернуло. Открылась дверца, и из машины выбрался здоровенный верзила в черном. В темноте разглядеть его как следует было трудно, да я особенно и не пытался… потому что все мое внимание занимал пистолет в его руке, дуло которого смотрело как раз на меня.

Я открыл рот, но не успел сказать и слова, как наш внедорожник снова рванул вперед, быстро оставляя за собой злополучный изгиб дороги. Казалось, я попал в гоночный симулятор. Водитель бойко переключал передачи, пока не дошел до четвертой. Спидометр показывал уже пятьдесят миль в час.

Когда дорога стала прямее, я оглянулся. За нами никто не ехал. Я хотел вздохнуть с облегчением, когда водитель еще раз ударил по тормозам и свернул направо на повороте, которого я сперва не заметил. Мы с ревом пронеслись по улице и, достигнув Т-образного перекрестка, вновь свернули направо. Хотя погони по-прежнему не было видно, машина все набирала скорость, и мы делали уже шестьдесят миль в час, когда добрались до следующей развилки и проскочили ее на красный свет. Только тогда водитель позволил себе притормозить, и вскоре мы влились в вечерний поток автомобилей, ползущих по какой-то городской магистрали.

— Спасибо, Шумахер, — сказал я, отдышавшись. — Ну и где обещанная вода?

— Посмотрите в бардачке. Кстати, а вам не хочется меня поблагодарить? Я ведь только что спас вашу шкуру как-никак.

Мне удалось отыскать начатую бутылку минералки, и я заговорил не раньше чем осушил ее до дна.

— Спасибо, — наконец сказал я, а потом задал вопрос, который все больше не давал мне покоя: — А кто вы, собственно, такой?

Когда мы остановились перед светофором, он уставился на меня холодным взглядом сквозь прорези в маске и ответил:

— Я офицер полиции.

18

Несколько долгих секунд Ленч стоял под проливным дождем, отрешенно уставившись в направлении, в котором скрылся внедорожник, и размышляя, как же скверно все обернулось. Наконец он опустил пистолет, сел в «лексус» и повернул ключ зажигания. Двигатель завелся, но при этом жалобно заскулил, а под капотом что-то застучало. Ленч разозлился. Он любил свою машину за мягкость хода и комфорт; кроме того, она как раз подходила для человека его размеров. А теперь ее нужно отдавать в ремонт! Или даже на свалку. Кто-то за это поплатится. Только сначала нужно выяснить, что вообще происходит и почему автомобиль, которым пользовались его люди, скрылся с места событий.

Он двинулся к складу, на котором держали Тома Мерона, с каждой минутой злясь все сильнее. Двигатель бессовестно хрипел и кашлял.

Ленч припарковался во дворе и вылез из машины. Увидев, что дверь в здание открыта, он достал пистолет — короткоствольный «хеклер и кох» с мощными патронами сорок пятого калибра, который легко умещался в кармане. Впрочем, огнестрельное оружие Ленч применял в крайних случаях и предпочитал ему выкидной нож, который крепился с внутренней стороны руки и приводился в действие простым движением запястья.

Впервые он использовал нож в схватке на корабле посреди Ирландского моря. Сначала все шло по плану. Им осталось только навесить на объект груз потяжелее, чтобы пошел ко дну как топор, и выкинуть ублюдка за борт. Однако объект предпринял последнюю отчаянную попытку спастись и кинулся душить Ленча — и, как ни удивительно, едва не задушил. Молодой эколог имел связи в политических и юридических кругах, а его приятная внешность помогала привлекать нежелательное внимание к некоторым проблемам. Одна из принадлежавших хозяину Ленча компаний планировала строительство отеля и пристани для яхт на диком побережье к югу от Дублина. Эколог хотел этому помешать, и Ленч получил соответствующее распоряжение. Объект был силен, здоров и почти профессионально играл в регби, и все же Ленча застала врасплох свирепость, с которой тот вцепился ему в горло. Ведь парень не мог не понимать, что исход схватки предрешен: один против четверых, со связанными ногами, он не имел ни малейшего шанса. Наверное, просто хотел разыграть голливудский сценарий и «забрать с собой» одного из врагов.

Разумеется, ничего у героя не вышло. Когда хватка на горле усилилась и стало тяжело дышать, Ленч лишь улыбнулся молодому человеку, приставил, словно из нежности, ладонь к его уху — там, где подрагивали золотые завитки волос — и резко крутанул запястьем. Лезвие мгновенно вонзилось в мягкую плоть за мочкой, поразив мозг. Глаза парня широко распахнулись, он разжал пальцы и повалился на грязную палубу. Лезвие вышло из головы со странным чавкающим звуком. Жаль, что он не отправился исследовать холодные глубины моря живым, как было задумано. Хозяин выразил пожелание, чтобы перед смертью этот пижон узнал, за что его кончают; увы, все сложилось иначе. Однако Ленч по достоинству оценил свое хитроумное оружие и с тех пор при всякой возможности брал его с собой.

Ленч прокрался по лестнице ко входу. Изнутри не доносилось ни звука. Дверь в подсобку была полуотворена, внутри горел свет. Прятаться было негде, и Ленч решил, что вероятность засады невелика.

Он остановился перед дверью и увидел, что один из его людей лежит на полу, чуть шевелясь и постанывая. Судя по плотному телосложению — Мантани.

Впервые за очень долгое время Ленч почувствовал что-то отдаленно похожее на страх. Не то чтобы он испугался по-настоящему, скорее, речь шла о смеси досады и беспокойства. Он подвел единственного человека, которого боялся подводить.

Потом его охватила ярость — бешеная холодная ярость, от которой окаменело лицо и сузились в щелочки глаза. Но эта ярость была целиком в его власти. Он знал, как и куда направить энергию, которую она ему давала…

Ленч распахнул дверь ногой и ворвался внутрь. Стрельнув глазами по сторонам, он подтвердил свою догадку: никто его здесь не поджидал. Раненый попытался сесть, и стоны стали громче. Ленч подозревал, что этой комедией Мантани надеется выгородить себя — если босс увидит, как ему досталось, то, может быть, не накажет его. Конечно, этот номер не пройдет, но каких только глупостей не делают люди с перепугу.

Ленч взял Мантани за подбородок, рывком поставил на ноги и крепко сжал ему горло — рукой с выкидным ножом. Карие глаза за маской расширились от ужаса. Еще бы не расширились — его босс не из тех, кого можно безнаказанно подвести.