Кто-то должен умереть - Малышева Анна Витальевна - Страница 64

– Тогда что же… – сказал следователь, записав адрес Марии. – Все.

– Могу идти? – Девушка встала, накинула на плечо ремень сумки. – Кстати, не знаю, касается ли это дела… Но у меня его собака.

– Чья?

– Колина… То есть Рудникова. Спаниель. Зовут – Владивосток.

Следователь уронил ручку – та покатилась по столу:

– Как?

– Владик. В честь родного города. Он каким-то образом попал в кафе, где повесилась Чистякова. Вам это неинтересно?

Следователь растер виски. Собиралась гроза, и в кабинете весь день было невыносимо душно. Кондиционер отказал еще неделю назад. Эта девушка… Он уже не рад был, что она нашлась. Собака? Какая еще собака? Та, что выла, когда в туалете вешалась Чистякова? Он припомнил показания барменши.

– Ну и что? – растерянно произнес он. – При чем тут собака?

– Да так, – ответила девушка. – Еще одна случайность.

– Я сбежал, – убитым тоном говорил Борис Иванович Лукин, коммерческий директор ООО «Ренессанс». – Просто не мог вынести дальше этих объяснений.

– Но свидетели говорят, что вы не разговаривали.

– Да, – он поднял было руку, чтобы взъерошить волосы, но тут же ее опустил. Сегодня Борис выглядел осунувшимся, и на его щеках проступила синеватая щетина. Жена, собирая его на допрос, тщательно повязала галстук, но теперь узел съехал набок.

– Мы с ней давно уже все друг другу сказали.

– То есть?

– Я не мог больше с нею жить.

– Поподробней. Где вы встретились? Как развивались отношения? Отчего решили с нею расстаться?

Борис мотнул головой:

– Все было случайно. Познакомились где?.. Уж и не помню. Я тогда подвыпил. Проснулся в постели с нею… – Он поднял виноватый взгляд: – Мы же мужчины. Вы сами знаете, как такое происходит.

– Предположим, что не знаю.

– Как? – тот было попытался возразить, но тут же сник. – Ну, хорошо. Это ужасно тяжелая история. Я виноват… Но все же видели, что я ее не убивал! И пальцем не тронул!

– О чем вы собирались говорить с нею в кафе?

– О чем и всегда. О том, почему я ее разлюбил, хотя… – Он замялся. – Я никогда и не любил ее. Но за это не сажают!

– В сумочке Чистяковой обнаружены несколько не типичные вещи. – Следователь заглянул в бумаги. – Например, свидетельство о браке с ее мужем, Рудниковым Николаем Константиновичем. Почему она его взяла с собой?

– Понятия не имею.

– Она не заговаривала о разводе? Не говорила, что предпочла бы выйти замуж за вас?

– За меня? – Борис истерически рассмеялся. – Это невозможно!

– Так вы это обсуждали?

– Было дело… – Тот захрустел пальцами, но тут же остановился, заметив раздраженную гримасу на лице собеседника. – Она как-то сказала, что я – тот, кого она хочет видеть своим мужем.

– А вы?

– Я… Тогда я впервые задумался о том, что она слишком серьезно смотрит на наши отношения. Ответил, конечно, что нет. Категорически – нет.

– Вы знали, что она замужем?

– Она как-то смутно говорила об этом. Я так и не смог понять, свободна она или только прикидывается. Мне было все равно.

– Она говорила о своих прежних браках?

Борис закурил, предварительно размяв в пальцах сигарету. С жадностью вдохнул дым:

– Никогда.

– То есть вы не знали, что она уже в третий раз была замужем?

– Я бы не поверил в такое, даже если бы она сказала.

– Почему?

– Она не похожа на женщину, которая может менять мужей, как перчатки… – Ткнул сигарету в пепельницу, раздавил огонек. – Она была какая-то несчастная, неустроенная… Я жалел ее. Правда – не знаю, почему она решилась умереть. Я не сделал ей ничего плохого. Последние наши встречи… Я имею в виду интимные встречи. – Борис не знал, куда девать глаза. – Это было скорее актом милосердия с моей стороны. Не хотелось травмировать женщину.

– С ее отцом вы знакомы?

– Нет.

– Как долго вы встречались с Чистяковой?

– Несколько месяцев.

– А конкретнее?

– Этого я, простите, припомнить не могу, – Борис выглядел так, будто его долго и безжалостно пинали ногами. – Моя вина в том, что я ее не любил. Ну что я мог сделать, а? Жениться, чтобы она была счастлива? А как насчет меня?

– Можете вы как-то объяснить текст ее записки?

– Я даже не знаю, что там было написано.

– Она написала следующее: «Кто-то должен умереть».

Борис изменился в лице:

– Она… Сошла с ума. Если бы я знал, что она в таком состоянии, я был бы помягче… Потерпел бы с нею еще немножко, помучился… Но поставьте себя на мое место!

И, напоровшись на взгляд следователя, как на колючую проволоку, чуть слышно добавил:

– Я с нею больше не мог.

– Почему у нее в сумке оказалась еще и зубная щетка?

– Простите? – ошеломленно переспросил Борис.

– Зубная щетка, новенькая, в упаковке. Она что – собиралась съезжать со своей квартиры? Не хотела ночевать дома?

После немой паузы Борис ответил, что в конце концов любой человек имеет право купить зубную щетку взамен старой. Стоматологи даже рекомендуют почаще их менять. После этого растерянного и одновременно язвительного заявления его отпустили.

Лицо Марии напоминало урок математики. Дважды два – четыре – вот что было на нем написано, когда женщина с вызывающим видом уселась перед следователем. Женщина смотрела так вызывающе, будто ее смертельно оскорбили и теперь она собирается за себя постоять.

– Все это сделала Настя, да? – она заговорила первой. – Так я и знала, что девочка еще доставит мне проблем.

– Почему?

– Она слишком много на себя взяла, – женщина, весьма элегантно одетая в деловой костюм, принялась вращать на пальце обручальное кольцо – весьма неказистое, потертое. Потом поправила массивный браслет и отчего-то улыбнулась ему – будто старому верному другу. – Ей казалось, что она может заменить вас. Я знаю, что случилось с ее женихом. Это – правда?

– Правда.

– Ужасно, – Мария слегка нахмурилась. – Полагаю, это должно было на нее повлиять… Вы понимаете, о чем я?

И так как ей ответили, что не понимают, женщина объяснила. Она сказала, что Настя производит на нее впечатление очень странной девицы – углубленной в свой внутренний мир, а если еще вернее – вцепившейся в одну идею.

– То есть вы хотите сказать, что у нее навязчивый бред?

– Именно, – обрадовалась Мария, внезапно ощутившая поддержку. – А как еще это можно назвать? Бросил тебя жених – ну, расслабься, забудь. Найди другого парня… А получается – она все чего-то ждала, потом узнала, что случилось, начала свое расследование. Результатов – никаких. Нашла только паршивого пса из кафе, познакомилась с отцом этой несчастной Юлии да еще просила меня узнать, где я…

– Где вы – что? – спросил следователь после того, как пауза продлилась больше минуты. Мария качнула старательно причесанной головой:

– Неважно. Но у нас и знакомство-то началось с того, что я сказала: «Где-то я прежде видела эту женщину». Ну, Юлию. То есть в тот вечер, когда она повесилась, я ее видела не впервые. А барменша говорила, что она впервые туда пришла.

– Так и есть.

– Ну и вот. Эта несчастная Настя так и вцепилась в меня. Вынь да положь – вспомни!

– А как по-вашему, зачем ей это было нужно?

Мария улыбнулась:

– По-моему, ей просто нечем было заняться. Я так и не вспомнила. Но все просто – если эта женщина была знакома с Борисом… – она сделала непроницаемое лицо, но было видно – эта мысль все-таки причиняет ей боль, – тогда она вполне могла бывать в ресторане, где бывал и он. И в офисе его приятеля. А это все рядом. Я могла заметить ее лицо где-то на улице. Можно идти?

Ее попросили немного задержаться и задали еще несколько вопросов о муже. Мария нервно ерзала на стуле и отвечала сквозь зубы.

– Да, я встретила его случайно. Узнала сразу. Мы познакомились. А что такого? Он вскоре предложил выйти за него замуж. И я вышла.

Она метнула в следователя грозный взгляд.