Эпицентр Тьмы - Махров Алексей - Страница 11

Я собираюсь развить свою мысль дальше, но меня останавливает Евграшин. Мягким движением он, словно бы по-дружески, толкает меня в плечо и поворачивается к Бугрову:

– Вот, Алеша, именно об этой реакции я тебя и предупреждал. Смотри: глаза горят, кулаки сжаты, аж костяшки побелели. Четыре зарницы прошел, пятая ему – нипочем! Э-эх, Борис, – это уже ко мне, – да было б у нас таких, как ты, хоть двадцать тысяч – так бы и сделали. А как прикажешь поступать, если ребята вроде тебя – на вес золота?

Доброе слово и кошке приятно! Я расслабляюсь, и тут вдруг Бугров, совершенно не меняя своего мертвого выражения лица и не отводя своего мертвого взгляда, нагибается к столу и вытаскивает из него бутылку:

– Давайте-ка, мужики, выпьем по сто боевых. За то, чтобы на будущий год – в Артеке!

Если бы этот новогодний, хотя, в общем-то, вполне обычный тост произнес кто-нибудь другой, а не Бугров, которого скандинавские солдаты уже в пятнадцать лет прозвали «Вита дёден», когда он, командуя летучим звеном лыжников, наводил ужас на маатилы, кили, утпосты и прочие стады, я бы окончательно расслабился и выпил бы свои сто грамм без задней мысли. Но тут…

– И верно, – присоединяется Евграшин. – Давайте-ка мы с вами, ребята, выпьем за то, чтобы древняя столица пионеров всего мира снова зазвенела пионерскими голосами!

Мы чокаемся старинными рюмками, еще из Чехословакии, и опрокидываем их содержимое в себя. Э-эх! Хоть и говорят, что «первая – колом», но к данному напитку это явно не относится. Это вам не «Советская пионерская», не «Столичная пионерская», даже не «Особая комсомольская». «Гвардейская» – до сих пор пробовать не доводилось! Говорят, что есть еще какая-то «Большевистская», но вряд ли она лучше, чем эта. Тонко отдает медом и, кажется, морошкой, а запах! М-м-м, вкусно…

– А вот скажи нам, Борис, как по-твоему: есть шанс Артек увидеть или нет?

Вот-вот, поэтому-то расслабляться в такой компании и нельзя! Не успели еще по первой, а Бугров – смерть белая – уже с вопросиками политическими. Ну, и что вот ему отвечать прикажете?..

– Так разве он не сказка? – невольно вырывается у меня.

Ой! Эти двое уставились на меня так, словно две холодные струи в лицо ударили. И даже взгляд от этих двух пар глаз, нацелившихся на тебя, точно орудийные стволы, отвести нельзя.

Евграшин смотрит внимательно, изучающее, а Бугров – тяжело, оценивающе. Так неуютно, как под прицелом этих взглядов, я еще никогда себя не чувствовал… Даже когда у меня, еще в минус втором отряде, запрещенную книгу нашли… Черт меня тогда дернул в поиске эту книжку с цветными картинками подобрать! Название – не по-нашему – «COSMOPOLITAN», а текст – по-русски. И описывалось там, что девчонкам в ребятах нравится. И девки там – в раздельных купальниках или в таких… не знаю, как оно называется, но все такое… полупрозрачное… Вот и не сдал тимуровцу, а хранил… Отчитывали меня на совете дружины ого как! Со стыда готов был сквозь землю провалиться. Когда к двум месяцам без личного времени приговорили – даже не испугался и не расстроился, а только рад был, что разбор моего дела закончился… Но тут…

– Слушай меня, Борис, очень внимательно, – наконец произносит Евграшин. – Все, что ты сейчас услышишь, – государственная тайна. Понял?

Я киваю, и он продолжает:

– Артек – есть! Земли, где он стоял, – полуостров Крым, – не подвергались ударам во время империалистического нападения, которым враги пытались задавить нашу вторую революцию. Мы имеем самые точные данные, что там и сейчас живут люди, что зон опасности там практически нет и что… Алеша! Быстро воды! Сядь, мальчик, сядь… Все хорошо, все нормально…

Ага! Ничего себе «все нормально»?! Вот так тебе спокойно сообщают, что сказочный Артек, в который, пожалуй, даже и мальки из третьего отряда не очень-то верят, существует на самом деле! Да еще целый и практически невредимый… Еще скажите, что Дед Афган и первые вожатые правят, и будет все нормально… Совсем «нормально»!..

– Я ему лучше еще сотку плесну, – сообщает Бугров, и в моей руке, словно сама собой оказывается рюмка «Гвардейской». Я выпиваю, не ощущая вкуса…

– Ну, Борис, успокоился? – интересуется Евграшин. – Тогда я продолжу…

Рассказывает он долго. Оказывается, наша республика стоит на грани натуральной катастрофы. Из-за сейсмического воздействия ядерного оружия, которым империалисты всех стран устроили нам Большую Тьму, в нашей почве что-то нарушилось. Какой-то гидростатический режим. Потому-то у нас и болота поперли со страшной силой. И уже сейчас Пионерия – на волосок от голода.

Конечно, можно устроить полномасштабную Зарницу скандинавам и отобрать землю у них. Тем более что и разведка докладывает, что их этот катаклизм не коснулся. Только вожатые со старыми большевиками прикинули, что после такой войны и от нас не больно-то много останется. Процентов двадцать, не больше. И основные потери придутся на мелких – от октябрят и до нулевого отряда включительно…

– Так что, Борис, сам понимаешь – этот выход мы оставляем на самый крайний случай. Конечно, если нам ничего другого не останется – будет Зарница. Все пойдем, и никто нас не остановит. Но, возможно, есть и другой путь…

– Какой? – выдавливаю я, расплющенный грузом страшных новостей.

– Ты ведь знаешь, что довольно много людей уцелело здесь, на севере? И деревни остались, и оленеводы, и…

– Бредуны, конечно! – выдыхаю я.

– Правильно, Борис, бредуны! – кивает Евграшин. – А кто такие есть бредуны, откуда они взялись? Ведь до Тьмы никаких таких бредунов и в помине не было! Ни диких, ни ордынских!

– Так ведь уголовники это бывшие! Так нам тимуровцы на политинформации говорили!

– И это тоже верно! – усмехается Евграшин. – Тимуровцы врать не будут! Практически каждый бывший уголовник – бредун, но все-таки не каждый бредун – бывший уголовник!

Я в ответ на это заявление только удивленно хлопаю глазами. Это как вообще?

Евграшин, видя мое недоумение, разъясняет:

– Первоначально в бредунские орды сбивались уцелевшие люди из городов. Беженцы. Ведь деревенские часто не пускали их жить на свою землю, отгоняли оружием. Вот бредуны и начали… объединяться, чтобы взять себе силой… пропитание. И у них это получилось – люди в ордах, сам знаешь, безбашенные. А почему безбашенные? Так им терять-то нечего – дома нет, родные погибли… Вот этим они и брали – готовностью сдохнуть, но перед этим загрызть кого угодно. Это немного позже они мобсклады вскрыли и вооружились, а первые бредуны чуть ли не с кухонными ножами на деревенских нападали. Сначала они себе пропитание взяли, потом у них и другие запросы стали появляться – выпивка, женщины… А через несколько лет они принялись землю с крестьянами захватывать, вроде как бароны средневековые. А кому земли не досталось, те так и кочуют. Этих мы дикими зовем.

– Ага! – ошарашенно киваю я. Такого варианта истории появления бредунов мне до сих пор слышать не доводилось.

– Кстати, многие бредунские орды, сев на землю, перестали быть агрессивными, превратились в обычные крестьянские общины. По данным разведки, сейчас между нами и балтийцами образовалась этакая буферная зона, в которой живет четверть миллиона человек. Из них способны держать оружие – не менее половины. Как думаешь, если стотысячная армия по Прибалтике ударит, то долго ли балтийцы продержатся?

– Да кому там держаться-то против такой силы? – хмыкнул я. – Ни дня они не продержатся! Кто успеет – сядет на корабли и уплывет к своим хозяевам в Скандинавию!

– Правильно мыслишь, Борис, молодец! – похвалил Евграшин, улыбнувшись кончиками губ. Бугров с самым мрачным видом хрустнул пальцами. – А почему эта стотысячная армия до сих пор на Прибалтику не напала? Почему в Тарту до сих пор самый большой невольничий рынок безбоязненно работает?

– Так… – задумался я. – Возможно, у них оружия подходящего не хватает?

– И это тоже! – подтвердил Евграшин. – Но самое главное – им единства не хватает! Население в буферной зоне разделено на общины и кланы. Многие враждуют между собой.