По ту сторону тени - Уикс Брент - Страница 113

— Какому богу я должна приносить жертвы за твое спасение?

— Боги не имеют к моему спасению никакого отношения. Случайное стечение обстоятельств. Просто ленивый солдат не очистил от крови свой меч в морозную погоду и не смог его вытащить из ножен в нужный момент.

— Поскольку именно в этот момент ты молился, то точно произошло совпадение, — согласилась Кайде.

— Вот именно, — откликнулся Солон — голос прозвучал грубее, чем хотелось. — В этом-то и состоит суть совпадений. Однако, как бы там ни было, когда я подошел к черному дубу, Дориана там не оказалось. Он исчез. Его следы вели в сторону Халидора, но я не смог последовать за ним, потому что должен был увидеть тебя. Все остальное не имело никакого значения. Я нанялся на судно к капитану, который совершал последний в этом году рейс в Хоккай.

— Вот почему ты веришь пророчествам Дориана, — задумчиво произнесла Кайде.

— Этот рубин и есть сердце дракона, а я сам — второй король. А третий король умрет или останется жить в зависимости от того, как я поступлю с камнем.

— А что означают слова о двух ужасах? — тихо спросила Кайде.

— Мой ужас перед Хали и страх сказать правду. Второй страх стоил жизни Регнусу Джайру. Сейчас я чувствую себя так, будто мне дали второй шанс, во-первых, чтобы поговорить с тобой, а во-вторых, чтобы еще раз встретиться лицом к лицу с Хали. Что касается севера в руинах, который возродится по моему слову… Знаешь, Кайде, у меня что-то надломилось внутри. Я думал, после женитьбы на тебе это ощущение пройдет, и я не могу выразить словами своего счастья. Если б ты знала, как я хочу остаться с тобой навеки, но какая-то частица моей души постоянно нашептывает, что я трус.

— Это ты-то трус?! Ты, Наездник Бури, покоривший северные моря! Ты в одиночку подавил бунт семьи Такеда и бросил вызов самой богине. Как можно называть тебя трусом?

— Дориан нуждался во мне, когда отправился в Халидор, и, возможно, погиб, потому что я с ним не пошел. Регнус умер из-за того, что я не отважился сказать, кем являюсь на самом деле. Если пророчество правильное, то я должен молвить свое слово, спасти чью-то жизнь, и тогда смогу возродить свою душу.

— Думаешь, этого достаточно? — В глазах Кайде светилась тревога. — А вдруг выяснится, что тебе придется сделать еще что-нибудь, чтобы твой внутренний голос замолчал и ты понял, что он лжет? Неужели ты и дальше намерен доказывать свою доблесть и отвагу, пока они тебя не убьют?

— Я уже исполнил самую трудную часть пророчества, поведал тебе правду. — Солон нежно поцеловал жену в лоб. — И не уйду, пока ты не дашь свое благословение. Кайде, вся моя верность и преданность принадлежат тебе одной.

— Любимый, я никогда не благословлю тебя на смерть.

Глаза Кайде наполнились слезами, она не скрывала горя. Солон мужественно выдержал ее взгляд, потом отбросил рубин в сторону.

— Тогда я остаюсь, — решительно заявил он.

Кайде повернулась у него на коленях и уселась, широко расставив ноги. Она взяла в руки лицо мужа и посмотрела ему в глаза.

— Пожалуйста, никогда больше не проси меня об этом, — проговорила она.

— Не буду.

В этот раз любовь Кайде была такой неистовой, что Солон долго не мог прийти в себя. Даже в минуту наивысшего наслаждения, когда зрачки расширились от страсти и Кайде впилась ногтями ему в плечи, она не издала ни звука и не отвела взгляда от его глаз. Потом она прильнула к Солону, сотрясаясь от рыданий, и пот смешался на его груди со слезами, но Кайде так и не произнесла ни слова.

82

— Не знаю, следовало ли мне выходить за тебя замуж, — с сомнением в голосе сказала Дженин. — Похоже, я совершила ошибку.

Они сидели в огромной карете короля-бога, которая направлялась в Черный Курган. Дориан не рискнул оставить жену в Халидоре, несмотря на многочисленные опасности, которые подстерегали их в пути, не говоря уже о предстоящей битве. В Халирасе велика вероятность заговора, который отнимет у него Дженин. В случае чего Дженин была единственным человеком, которому Дориан полностью доверял.

— Ведь ты меня любишь, — возразил он. — Знаю, что любишь.

— Люблю, — согласилась Дженин. — Я тебя уважаю и с удовольствием провожу время в твоем обществе. Ты замечательный, очень честный человек. Да, ты великий человек…

— Но?.. — спросил Дориан бесцветным голосом.

— Но все совсем не так, как было с Логаном. — Дженин торопилась высказать все, что накопилось на душе. — Понимаю, что несправедливо сравнивать тебя с покойником. Может быть, я сохранила в памяти все самое хорошее о нем, потому что его нет в живых. И еще я понимаю, что всякий раз любовь может быть разной. Может быть, я влюбилась в Логана, как наивная девчонка, а любовь взрослой женщины зреет медленно и сама себя защищает. Не знаю, как это все происходит, Дориан, иногда я чувствую себя совершенно опустошенной. Возможно, мне следовало повременить.

«Я пропитан фальшью и ложью», — подумал Дориан.

Что он может сделать? Сказать Дженин правду? Отправить ее в Сенарию, к какому-то князьку, которого она не успела даже как следует узнать? Вместе с Дженин они изменяют жизнь королевства, несут свет на эту погруженную в вечный мрак землю. Что может дать Логан в сравнении с этим великим делом? Почему любовь Логана ценится выше его собственного чувства?

Любовь Дженин рост и крепла с каждым днем. Она станет еще сильнее, когда жена поймет, что беременна их ребенком. Дориан уже знал о беременности Дженин. Он увидел это в минуты безумия, которые накатились на него на поле боя, и никому не доверял свои видения. Но через несколько дней он снова посмотрел на Дженин и убедился в своей правоте. Правда, она беременна не близнецами, как ему привиделось, а одним ребенком, мальчиком, их сыном. Может быть, в следующий раз у них родятся близнецы? Дориан выжидал удобный момент, чтобы сообщить жене радостную новость, однако подходящего случая так и не представилось.

Он по-прежнему проводил большую часть времени с Дженин. Теперь они занимались любовью реже, так как Дориану приходилось посещать гарем. Впрочем, если Дженин и испытывала ревность, ответные чувства наложниц стали ей неожиданной наградой. Дориан сообщил, что своей жизнью женщины обязаны ей, и зависть и ненависть, которые наложницы обычно испытывают к соперницам, не устояли перед благородством Дженин. Вместо озлобленных, поверженных соперниц Дженин обрела в их лице сестер и больше не чувствовала себя одинокой.

Такова жизнь, она не идеальна, и Дориан с Дженин сделали все, что смогли. Такова цена за то, чтобы называться королем-богом. Если бы они с Дженин убежали, кто-то из вюрдмайстеров стал бы править Халидором с еще большей жестокостью, чем отец Дориана. В отношениях каждой пары, в любом супружестве всегда где-нибудь да скрывается маленький обман. Дориан — повелитель, который принимает решения и делает выбор за других людей, потому что владыка знает то, что неизвестно простым людям. Таково бремя власти. Дориан взвесил все возможности, которые стояли перед Дженин, и сделал за нее выбор.

— Прости, что выплескиваю на тебя свои сомнения, когда у тебя и так полно других забот, но, когда мы вступили в брак, я дала слово, что никогда не стану тебе лгать. А мое молчание было сродни лжи. Прости. Я сделала свой выбор и вышла за тебя замуж. И я действительно тебя люблю. Просто очень тяжело все время чувствовать себя взрослой. Ты оказал мне честь, сделав своей королевой, а я веду себя как глупая девчонка. Прости, что так тебя разочаровала.

— Разочаровала? — возразил Дориан. — Да ты справилась с задачей лучше, чем я мог себе представить. Знаешь, как я горжусь тобой, Дженин? Я люблю тебя больше всего в жизни. Понимаю, ты сбита с толку. В этой стране кто угодно придет в замешательство, и я понимаю твои сомнения. Мы женаты два месяца, и ты поняла, что должна нести это бремя до конца жизни, и испугалась. Да, конечно, мне немножко больно, но наша любовь достаточно крепка, чтобы устоять перед ударами судьбы, и пара царапин не причинит ей вреда. Спасибо, что была со мной откровенной. Иди ко мне, любимая.