Распинатель - Картер Крис (2) - Страница 53

Карлос кивнул, откидываясь на спинку стула.

— Короче, в двух словах, работа психолога состоит в том, чтобы попытаться понять, почему преступник действует именно так, как он действует, что двигает им, что его ведет. Психологи стараются думать и действовать так, как это сделал бы преступник.

— Ну, это я и сам думал.

— Ладно. Значит, если психолог сможет думать как преступник, тогда есть шанс, что он сможет предсказать следующий шаг этого преступника, и единственный способ — это глубоко погрузиться в жизнь преступника — такую, какова она на взгляд психолога. — Роберт замолчал, чтобы глотнуть пива. — Здесь придется отбросить первую теорию, потому что если зло — это нечто вроде болезни, тогда уже ничего не попишешь. Также нельзя вернуться в прошлое, чтобы воспроизвести агрессивное или унизительное детство преступника. Таким образом, единственное, что остается, — это жизнь преступника, которую он ведет сейчас, и здесь наступает черед психолога. Мы высказываем догадку о том, какова может быть его жизнь. Где он мог бы жить, куда мог бы ходить, что стал бы делать.

— Догадку? — В голосе Карлоса слышалось удивление.

— Это и есть составление психологического профиля, ничего, кроме наших догадок, основанных на фактах и уликах, найденных на месте преступления. Проблема в том, что, если идти по пятам за таким свихнувшимся преступником достаточно долго, действовать, как он, думать, как он, глубоко погружаться в его мысли, это неизбежно оставляет шрамы… невидимые шрамы, и иногда сам психолог теряет ориентиры.

— Какие ориентиры?

— Ориентиры, которые удерживают нас от того, чтобы стать такими же, как они. — Роберт на секунду отвернулся. Когда он снова заговорил, его голос был печален. — Бывали случаи… психологи, участвовавшие в расследованиях садистских преступлений на сексуальной почве, сами поворачивались на садистском сексе, или их бросало в противоположную сторону, и они становились сексуально неполноценны. Их тошнило при одной мысли о сексе. Другие работали с изуверскими убийствами и становились агрессивными и буйными. Некоторые доходили до того, что сами совершали жестокие преступления. Человеческий мозг до сих пор представляет собой большую загадку, и если над ним слишком долго совершать насилие… — Роберту не нужно было заканчивать фразу. — Так что я решил насиловать свой мозг другим способом и стал детективом по расследованию убийств. — Он улыбнулся и допил пиво.

— Да уж, насчет мозга ты не прогадал.

Они оба засмеялись.

В миле от «Растиз Серф Рэнч», в вестибюле ресторана «Бельведер», хорошо одетый мужчина рассматривал себя в зеркале, отражавшем его в полный рост. На нем был строгий итальянский костюм, свеженачищенные туфли, а светлый парик идеально шел ему. Контактные линзы придавали его глазам необычайный оттенок зеленого цвета.

С того места, где он стоял, ему было видно, как она сидит в баре с бокалом красного вина в руке. Она была красива в своем маленьком черном платье.

Она нервничает или взволнована? Он не мог определить.

Все это время в супермаркете, все эти месяцы он работал над ней, кормил ее ложью, втирался в доверие. Сегодня вся ложь окупится. Так бывало всегда.

— Здравствуйте, сэр, вы встречаетесь с кем-то или будете ужинать один?

Он молча смотрел на метрдотеля несколько секунд.

— Сэр?

Он снова посмотрел на девушку в черном платье. Он знал, что она будет идеальна.

— Сэр?

— Да, я встречаюсь с подругой. С той дамой у бара, — наконец ответил он с приятной улыбкой.

— Хорошо, сэр, я вас провожу.

45

Пятничные ночи в «Авангарде» собирали мешанину веселящихся людей, но сегодня там было люднее обычного. Сегодня клуб принимал у себя британскую знаменитость диджея Бой Джорджа с его единственным выступлением в Лос-Анджелесе.

Бой Джордж поднялся к вершинам славы в 1980-х, когда влился в ряды английской поп-музыки со своей группой «Калчер клаб». Группа распалась в 1986 году, но в новом тысячелетии Бой Джордж заставил о себе говорить, хотя и не всех с одобрением, став одним из звездных диджеев клуба «Министри оф саунд» — «Министерство звука» — самого известного танцевального клуба Лондона. Его танцевальные ремиксы играют в клубах всего мира, а его появление в качестве диджея всегда собирает огромные толпы.

Клуб был полон под завязку, и главное шоу должно было начаться в полночь, но посетители уже веселились вовсю.

Набитый клуб идеально подходил для того, что он задумал. Чем больше народу вокруг, тем меньше внимания он привлечет.

Он отращивал бороду шесть дней, ровно столько, чтобы выглядеть по-другому. Он довершил маскировку, надев стильную бейсболку, угольно-черный парик и разноцветную дизайнерскую рубашку. Его молодежный наряд совсем не походил на обычное деловое снаряжение — костюм-тройку и кожаный портфель. Сегодня он не был бизнесменом.

Сегодня у него на уме было только одно: он должен избавиться от одной обременительной вещи. Она находилась у него шесть дней, и все шесть дней он ломал голову, что ему с ней делать. Честность — не самое распространенное качество бизнесменов, и он мало чем отличается от остальных, но есть вещи, которые недопустимы даже для него. Он должен был что-то сделать.

Мужчина стоял в углу с противоположной стороны от ВИП-зоны, наблюдая за беснующейся толпой, его глаза бродили по танцполу, высматривая, нет ли кого-то, кто бы мог его узнать, — но пока никого не увидел. Он сунул руку в карман брюк и потрогал пальцами лежавший там предмет. Тут же у него в пояснице началось холодное покалывание и побежало по позвоночнику до самого затылка. Он быстро убрал руку.

— Эй, тебе что-нибудь нужно?

Молодой темноволосый парень стоял перед ним. Он сощурился, как будто чтобы лучше видеть.

— Что?

— Ну, знаешь, это же рейв… не хочешь кайфануть?

— А, нет, не надо, — ответил он, наконец понимая, что имел в виду парень.

— Возьми лучше сейчас, пока шоу не началось, — сказал парень, мотнув головой в сторону сцены; его темные волосы взлетели, как в рекламе шампуня.

— Нет… правда, мне ничего не надо.

— Если передумаешь, я тут недалеко. — Парень крутанул пальцем и отошел.

Он глотнул «Джека Дэниелса» с кока-колой и почесал зудящий подбородок.

Музыка смолкла, свет и лазеры на танцполе замелькали со все увеличивавшейся скоростью. Клубы дыма наполнили зал разноцветным туманом. Толпа прыгала, визжала и аплодировала. Она уже была готова встретить сегодняшнего гостя.

Вот когда он мог действовать. Всеобщее внимание обращено к сцене, никто не заметит, как некий человек оставит на стойке маленький пакет. Он поставил стакан, быстро пробрался сквозь сутолоку и встал у дальнего правого конца ближайшего бара. Даже бармен на несколько секунд перестал обслуживать клиентов.

— Леди и джентльмены, наконец-то пришел момент, которого вы все ждали. Надевайте танцевальные туфли и приготовьтесь оторваться. Клуб «Авангард» с гордостью представляет вам единственное выступление в Лос-Анджелесе лондонской звезды — Бой Джорджа!

Толпа стала бесноваться. Разноцветные лазеры переключились на новую мишень, вышедшую на сцену.

Он быстро вытащил из кармана небольшой квадратный пакет, наклонился вперед и бросил его. Когда пакет упал на пол, он отошел от стойки, радуясь, что наконец избавился от него. Мужчина был уверен, что никто ничего не заметил.

Через пятнадцать минут второй бармен в конце концов наткнулся на пакет: когда он бежал к другому концу бара, чтобы обслужить одного очень шумного клиента, то почувствовал под ногами что-то неровное. Он наклонился и поднял его.

— Эй, Пьетро! — крикнул бармен.

Пьетро обслужил двух симпатичных девушек и подошел к нему.

— Это твое?

Пьетро взял пакет из рук Тодда.

— Где ты это нашел?

— На полу, прямо здесь.

— Ты видел, кто его бросил?

— Нет. Он, может, здесь уже давно валяется. Я его заметил только потому, что наступил.