Крестовый поход машин - Герберт Брайан - Страница 45

Четыре года назад Махмад заразился от одного путешественника в Арракисе странной инопланетной болезнью, долго хворал и умер в горячке. Твердоверные дзенсунниты в далеких деревнях говорили, что это Бог его наказал за то, что водился с чужеземцами. Старый наиб горевал по сыну, но смерть на Арракисе всегда ходила рядом, и наиб счел и эту потерю жертвой на алтарь нескончаемой битвы за независимость – как, например, гибель в бою с врагами…

Уже не зная, куда он идет, Азиз, шатаясь, брел по выбеленному солнцем песку и не встречал никаких следов укротителей червя. Он надеялся, что бандиты спасут его… как-нибудь. Скоро.

Богатство, вырученное за счет торговли пряностью, обеспечило обитателям дзенсуннитских деревень удобную жизнь. Они больше теперь рассчитывали на то, что покупали в городе Арракисе, чем на то, что могли с трудом отвоевать из когтей пустыни. Оказавшись на дикой территории Арракиса, Азиз обнаружил, что далеко не владеет старым забытым умением – выживать в пустыне.

Мальчик делал все, что в его силах, чтобы его заметили, – он зажигал по ночам костры, а днем пускал зеркалами солнечные зайчики. Он не мог поверить, что Селим Укротитель Червя даст ему погибнуть в таком юном возрасте. Объявленный вне закона изгнанник смотрел Азизу прямо в глаза во время нападения на караван сборщиков меланжи, и мальчик думал, что знает теперь сердце этого великого человека, что бы там ни говорил дед.

Селим и его шайка причиняли Дхартхе куда больше бед, чем чужеземные болезни. За много лет налеты банды на караваны сборщиков вызвали резкое сокращение доходов деревни. Однако, несмотря на это, наиб отказывался оправдываться этим перед Туком Кидайром, когда торговец прибывал в Арракис за новой партией меланжи.

– Это наше внутреннее дело, – неизменно говорил старик в ответ на все вопросы. – Мы сами разберемся с ним.

Недовольный Кидайр грозил прислать команды чужеземных профессионалов – разведчиков и убийц. Но дедушка Азиза пообещал принять меры и справиться с ситуацией, стремясь сохранить деловые отношения и неприкосновенность своей деревни. Вот так и получилось, что с тяжелым сердцем старый наиб послал в пустыню своего юного внука, чтобы разыскать бандитов и предложить им перемирие.

– Селим когда-то был членом нашего племени, – рассказал наиб вечером третьего дня, когда Азиз готовился к выходу в пустыню. Они сидели вдвоем перед угасавшим костром. – В детстве Селима поймали на краже воды, и за это он был изгнан из деревни. Мы думали, что он погибнет, но каким-то образом он сумел выжить.

– Да, дедушка! – Глаза Азиза сверкнули в полумраке пещеры. – И он научился ездить на чудовищах пустыни.

Глаза старика, синие от длительного употребления меланжи, увлажнились от нахлынувших воспоминаний.

– С тех пор мы научились собирать и продавать пряность, а Селим Укротитель Червя собрал банду преступных своих последователей и терроризирует наших трудолюбивых сборщиков меланжи. Я знаю, что Селим ненавидит меня за тот, вынесенный мною ему приговор, и теперь для нас настало время простить друг друга – или убить.

Старый наиб выглядел утомленным и сломленным, и у Азиза сердце защемило. Мальчик втайне дал себе клятву разрешить эту старую вражду, навсегда засыпать пропасть, разделившую наиба Дхартху и Селима Укротителя Червя.

– Мы должны преодолеть эту глупую вражду и объединиться во имя наших общих интересов. В противном случае чужеземцы расколют нас и завоюют. Этого не может хотеть даже такой отпетый преступник, как Селим. Ты должен найти его, Азиз, и передать то, что я тебе сказал.

Гордый возложенной на него ответственностью, мальчик ушел в пустыню, идя навстречу опасности с надеждой и решимостью. Но вот он уже бродит по пескам несколько дней, а пустыня не прощает ошибок. И теперь мальчик хотел лишь одного – лечь под скалу и умереть.

Вместе с двумя другими отверженными Марха смотрела, как мальчик, шатаясь, бредет по пустыне. Она уже устала считать, сколько глупых ошибок он наделал, и знала, что часы его сочтены. Селим говорил, что неумение и невнимательность неизбежно приводят на Арракисе к смерти. Пустыня испытала этого мальчишку и сочла непригодным.

Предыдущие поколения дзенсуннитских кочевников Арракиса научились жить в гармонии с суровой природой, но Селим и его последователи сделали на этом пути еще один шаг, обходясь еще меньшими ресурсами, чем остальные местные племена. Шайка Селима жила своим умом и своими навыками, не рассчитывая на предметы роскоши, воду или инструменты, которые доставляли в город Арракис изнеженные чужеземцы.

Марха провела в шайке Селима уже почти год. Она научилась драться ножом, выживать во время песчаной бури, прятаться от зноя в расщелинах, вызывать и обуздывать Шаи-Хулуда. Теперь и у нее был свой кристальный молочно-белый кинжал, бывший когда-то зубом песчаного червя. Было бы намного милосерднее просто перерезать мальчишке горло, чем дать ему мучительно умирать от зноя и жажды.

Потом она узнала в мальчике внука наиба Дхартхи. Зная, что Селим наверняка захочет поговорить с ним, она решила спасти Азиза от смерти, предоставив Селиму самому решать судьбу юноши.

Когда мальчик, дрожа от усталости и страдая от невыносимой жажды, улегся в расщелине под усыпанным звездами небом, разбойники окружили его. Сначала Азизу показалось, что Марха и ее спутники – лишь порождение его галлюцинаций. Они окружали его, подавая друг другу сигналы, но Азиз был настолько слаб, что не мог даже поднять голову.

Они захватили его без борьбы и, дав ему глоток драгоценной воды, понесли его, как несут бревно. Он пытался назвать свое имя и объяснить им, зачем пришел, но вместо слов с его уст срывались лишь нечленораздельные хриплые звуки. Наконец мальчик сдался и лишь произнес, едва раскрыв потрескавшиеся кровоточащие губы:

– Я знал, что вы придете…

Пещеры Селима Укротителя Червя были далеко отсюда, но отверженные умеют быстро передвигаться в пустыне. Когда они добрались до поселка, Марха поместила Азиза в уютной нише, дала ему еще воды и немного еды и оставила спать глубоким исцеляющим сном. Сам Селим уехал на черве в набег на дальние меланжевые поля и должен был вернуться не раньше завтрашнего дня.

Спустя довольно долгое время Азиз проснулся в прохладном полутемном помещении. Он быстро сел, но едва не потерял сознание. Пришлось снова опуститься на топчан и остаться лежать с открытыми глазами, глядя на мелькавшие текучие тени и пытаясь сориентироваться. Марха ошеломила его, когда сказала:

– Мы не часто спасаем глупцов. Тебе повезло, что Шаи-Хулуд не пожрал тебя. Как ты мог отправиться в пустыню таким неподготовленным?

Она отцепила от пояса фляжку с водой, откупорила ее и дала Азизу попить. Несмотря на обожженную кожу и темные круги под глазами, Азиз улыбался.

– Мне надо было найти Селима Укротителя Червя. – Он тяжело дышал, стараясь сохранить силы. – Я…

Марха не дала ему договорить.

– Я знаю, кто ты, внук наиба Дхартхи. Только твоя ценность как заложника убедила меня не проливать воду твоего тела. Возможно, Селим пожелает замучить тебя до смерти, отомстив за преступления твоего деда.

Мальчик дернулся, как от удара.

– Мой дедушка хороший человек! Он хочет только одного…

– Наиб Дхартха изгнал Селима из племени, хотя хорошо знал, что преступление совершил не он, а другой человек. Он не посчитался с тем, что невинный сирота умрет в песках, и решил спасти более важного члена племени. Мальчик, который действительно совершил кражу, знал об этом, так же как и твой дед. Но платить за это преступление пришлось Селиму.

Азиз растерялся. Очевидно, ему никто не рассказывал такого про деда.

– Мне рассказывали не так.

Марха пожала плечами и презрительно скривилась.

– Наиб Дхартха отказался от обычаев пустыни ради чужеземных удобств. Люди твоей деревни живут во лжи. Меня совершенно не удивляет, что ты им веришь.

Прищурившись, мальчик в полутьме наконец узнал свою собеседницу по шраму на брови.