Крестовый поход машин - Герберт Брайан - Страница 44

Чтобы выиграть это сражение, флоту Поритрина не было нужды уничтожать корабли противника. Эта ловушка была потенциально полезна в будущем, для обороны других планет, тем более что строительство ложных кораблей стоило в тысячи раз дешевле, чем создание настоящих. Следовательно, «зная», что Поритрин прикрыт непобедимым флотом Джихада, Омниус оставит планету в покое и примется искать более легкие цели. Во всяком случае, теоретически…

Машины продолжали наступать, словно заподозрив правду. Хольцман затаил дыхание от страшной мысли, что у роботов могут оказаться глубинные сенсоры достаточно сложные, чтобы заглянуть под защитные маскировочные поля. Какой фактор он забыл учесть?

Много раз прежде он делал ошибочные допущения и допускал грубые просчеты, на которые ему так прямо в лоб и указывала Норма Ценва. Слава Богу, теперь она где-то далеко и работает самостоятельно, тратя чужие деньги. У него есть множество других талантливых помощников, которые в один голос уверили его, что в расчетах предусмотрено все. Нет ни малейшего шанса на ошибку.

Но если что-то было все же упущено, то Поритрин обречен. Как и сам Хольцман.

– Время запуска, – сказал савант дрогнувшим голосом. – Теперь должна двинуться наша вторая группа, прежде чем враг подойдет на дистанцию стрельбы.

Бладд просто улыбнулся. Все командиры и капитаны кораблей уже давно получили соответствующие инструкции.

Как неожиданно вынырнувшая из леса стая гончих собак, половина ложных кораблей запустила двигатели и ринулась по орбите на солнечную сторону планеты. Это движение выглядело как массированная атака кораблей Джихада, внезапно удвоившая число защитников Поритрина, бросившихся в наступление на армию машин:

– Теперь они задумаются! – выкрикнул один из командиров по каналу открытой связи.

Хольцман всмотрелся в тактическую диаграмму и с облегчением понял, что пока все идет по плану – и отдельные куски плана складывались в стройную цельную картину. Несколько солдат бодро переговаривались по связи открытым текстом, но системы удваивали и утраивали эти голоса, и казалось, что защитников намного больше, чем их было в действительности.

– Выступает третий отряд!

– Что-то тесновато здесь становится!

– Можно освободить место, если вымести часть этих погремушек.

Теперь к месту схватки на большой скорости шла третья группа ложных кораблей, прятавшихся до этого вблизи малой луны Поритрина. Эта группа стремительно приближалась, сокращая расстояние и устремляясь в тыл машинного флота, показывая противнику готовые к бою бортовые пусковые установки.

– Запускайте боевые корабли из космопорта! – приказал Бладд. Он явно наслаждался каждым мгновением этого представления.

Группа стоявших до этого на земле кораблей – единственные настоящие боевые корабли с экипажами, дислоцированные на Поритрине, – поднялась с космопорта в Сарде и с ревом устремилась на орбиту, где смешались с группами ложных судов.

Машины резко остановились, неподвижно повиснув в пространстве, словно оценивая происшедшие изменения, а потом перегруппировались в оборонительный строй.

– Вот оно, – передал один офицер мрачным голосом. – Приготовиться открыть огонь. Уничтожим проклятые машины, пусть только подставятся.

– Они снова сканируют нас, – добавил кто-то.

– Покажите им, что мы думаем по этому поводу.

Спрятавшиеся среди ложных кораблей настоящие суда Поритрина открыли огонь, направив снаряды и ракеты на корабли машин. У роботов не было никакой возможности догадаться, что у остальных кораблей внушительной армады не было даже похожего вооружения.

Наконец, без всякого обмена сигналами, не сделав ни одного выстрела, флот роботов рассчитал, что шансов на победу нет, и отступил. Машинные корабли легли на обратный курс и понеслись в космос, набирая скорость. Для закрепления эффекта вооруженные корабли Джихада дали залп, уничтожив два вражеских корабля.

Лорд Бладд усмехнулся и похлопал Хольцмана по спине.

– Я ни минуты в тебе не сомневался, Тио. С твоей репутацией и интуицией у глупых машин не было ни единого шанса!

– А они ведь действительно глупы, – улыбнулся в ответ Хольцман.

Празднества по поводу отступления машинного флота от Поритрина были пышными и грандиозными. Настроение было восторженное, с нотками истерии. Не жалея средств, лорд Бладд задавал роскошные пиры, а также устроил серию праздников, однообразных в своей помпезности. Саванта Хольцмана прославляли как героя, победителя машин. Поднимая за его здоровье бокалы с меланжевым ромом, некоторые аристократы говорили и о примеро Вориане Атрейдесе – правда, вскользь.

Надутый гордостью савант стоял рядом с лордом Бладдом, а тот произносил громкие пьяные речи, бил себя в грудь и кричал:

– Свобода – основное право человека!

Но у буддисламских рабов не было причины праздновать.

Некоторые из детей дзенсуннитских рабов остались в жилом комплексе затихшей теперь дельты, глазели, разинув рты, на красочные представления, слушали далекую бравурную музыку.

Взрослые рабы закрылись в бараках, утешая себя и друг друга воспоминаниями о родных местах и родной культуре. Под вспышки салютов, распускавших свои зонтики над городом Поритрином, как гигантские хризантемы, Исмаил и его товарищи по несчастью сидели в бараке и рассказывали друг другу истории о прошлом своих народов. Вспоминая притчи и легенды, цитируя мудрость сутр Корана, они вновь переживали в памяти времена, когда гонимые дзенсунниты и дзеншииты переселялись с планеты на планету, ища надежной гавани, где бы их наконец оставили в покое. Они равнодушно повернулись спиной к битве демонов – машин и неверных. Ни одна сторона не заслуживала поддержки правоверных, ибо буддисламистов избрал Бог, чтобы хранить истинную мудрость небес.

Но сейчас переживаемые испытания заставляли их крепче хранить веру.

– Мы должны оставаться сильными, – убеждал Исмаил своих сотоварищей. – Мы должны быть сильнее всех чужеземцев.

Из тени в круг света, отбрасываемый очагом, вышел Алиид и возразил неожиданно:

– Возможно, это и так, Исмаил, но в других местах дзеншииты и дзенсунниты свободны. – Он шумно и зло выдохнул сквозь стиснутые зубы. – Если бы здесь был Бел Моулай, то все рабы встали бы под его знамя. Он бы научил нас, как с боем найти путь с этой проклятой планеты.

– Но его нет здесь, – укоризненно возразил Исмаил, сидевший на твердом полу в позе медитирующего. – То восстание привело только к его казни, а всем нам с тех пор приходится расплачиваться.

– Да, Бел Моулай мертв, но я жив, – проворчал Алиид.

– У меня не хватит дерзости торопить Бога, друг мой. Настанет день, – пообещал Исмаил, – и мы найдем для себя мир, который мы сможем заселить и оборонить от пришельцев. Наша жизнь станет такой, какой захочет Буддаллах.

Алиид скептически скривил лицо, но остальные рабы смотрели на Исмаила горящими глазами с невыразимой надеждой и верой. Исмаил столько лет давал обещания людям, что уже и сам не знал, надолго ли у него самого хватит сил надеяться.

Тем не менее он постарался придать твердость своему голосу:

– И будет место у нас, которое мы назовем родиной.

Песок очищает кожу – и мысли.

Арракисская огненная поэзия дзенсуннитов

Запас воды кончился два дня назад, и мальчик Азиз твердо знал, что умрет. Он брел по сухим скалам и выветренным пескам. Губы и глаза покрылись коркой пыли, которую уже не удавалось стереть. Остались иллюзии, миражи и безнадежность.

Наиб Дхартха послал его по этому важному делу, и надо продержаться еще несколько часов, чтобы выполнить порученное. Это было очень важно, жизненно важно.

А если не получится? Если я умру, не доставив послания? Отец Азиза Махмад – единственный сын Дхартхи – был верен племени, прилежно работая с чужеземцами в космопорту. Махмад занимался меланжевым бизнесом, работая с Туком Кидайром и Аврелием Венпортом, которые продавали пряность в Лиге Благородных.