Обнаженная натура - Гамильтон Лорел Кей - Страница 114

— Он пришел в отель, — сказал Виктор. — Дотронулся до меня, и мне пришлось сюда идти. Я даже не слышал, что он идет со мной, ничего не слышал, пока он не тронул меня, и я просто делал то, что он хочет, и не мог перестать. Я не мог позвать на помощь. Не мог ему сказать «нет».

— Да. Ты превращаешься в раба, в марионетку. Он заставит тебя делать страшное, и ты не сможешь воспротивиться.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Для него — Хонг. А для себя и уже много сотен лет я — Себастьян.

— Хорошо, Себастьян, ты тут сказал — былзверем его зова. Что изменилось?

— Ты.

Он встал, не чувствуя неловкости от наготы, как все оборотни. Я вдруг вспомнила его над собой, бьющееся в судорогах тело, запрокинутую голову, ощущение его тела во мне. От этого мне пришлось сделать глубокий вдох и выдохнуть очень медленно. Он был невысокий, примерно моего роста. И руки у него были едва ли больше моих.

— Пусть он получил энергию от того, что мы тут делали, но как только у нас произошел секс, как только я ощутил, что ты от меня кормишься, что-то будто во мне порвалось. Это ты разорвала его хватку.

— Это невозможно, — сказала я.

— Темная Мать сотворила это много веков назад. Это была одна из ее особенностей — умение разорвать связь между хозяином и слугой. Она лишала мастеров силы и брала эту силу себе.

— Брось мне пистолет, Виктор, — попросила я.

Он посмотрел на меня.

— Просто брось и все.

Проверив предохранитель (что мне понравилось), он бросил мне мой «Смит-и-Вессон». Я его поймала, щелкнула предохранителем и взяла Себастьяна на мушку.

— Это ты убил практиционеров из СВАТ?

Он просто кивнул.

— Пусть я своего мастера ненавидел, но ко мне вернулись силы старых времен. Я мог управлять двумя найденными им джиннами, а колдун из полиции знал одно очень старое заклинание — оно бы лишило меня над ними власти. Джинны ненавидят рабство, и если им предоставить шанс, они набросятся на хозяев.

— Как демоны, — сказала я.

— Да, иногда, — согласился оп.

Я подняла колени, устроила на них пистолет, направленный на него.

— Я знаю, что ты убил полицейского. Я бы тебя сдала, но знаю, что у тебя не было выбора. Он может тебя заставить делать такое, чего бы ты делать не стал.

— От него пахнет правдой, Анита, — сказал Виктор.

— Я знаю.

— Что вы со мной сделаете?

— Не знаю пока. Расскажи нам о джиннах.

Он стоял, опустив руки, стараясь быть как можно неподвижней под нашими дулами.

— Расскажи про джиннов, — повторила я.

— Это из арабских сказок? — спросил Виктор.

— Если то, что я видела рядом с Витторио, оно и есть, то в кино и в книжках все не так.

— Я понимаю, что они не исполняют желаний, — сказал Виктор.

Мы с Себастьяном оба рассмеялись, но не слишком счастливым смехом. Переглянулись, и я заметила, что у него глаза того же цвета, что у Домино: как выгравированный в радужках огонь.

— Где Домино? — спросила я.

— В ногах кровати, — ответил Виктор.

— О’кей, — кивнула я. — Так расскажи нам об этих тварях.

— Они бывают связаны с каким-нибудь предметом или подчинены ему, и тогда их можно заставить выполнять приказы волшебника или чародея. В этом сказки не лгут, — сказал Себастьян.

— Например, к тому кольцу, — вставила я.

— Именно.

— Если он потеряет кольцо, он потеряет власть над джиннами?

— Да, до тех пор, пока не вернет себе полную силу. Когда это случится, он сможет звать их из воздуха без магической помощи. Такой у него дар.

— Был ветер, и они из него явились, — сказала я.

— Они — вторая порода людей, сотворенных из воздуха — как мы сотворены из земли. Они очень сильные духи. Такие сильные, что царь Соломон уничтожил их как народ и сделал рабами своей воли. Так они пали до слуг, до состояния духов, чья способность — нашептывать нам в уши зло, направляя наши поступки.

— Царь Соломон сделал печать, с помощью которой лишил свободы почти всю эту расу, или что-то в этом роде? — спросила я.

Он кивнул.

— Да. Есть легенды, будто он использовал их при строительстве своих великих храмов.

— Если мы сможем забрать у него кольцо, обратятся ли джинны против него? Убьют его?

— Может быть. А может, просто сбегут. Он для их расы такой же жупел, как и для твоей.

Я отметила это «твоей», как будто он из другой. Но пока оставила без внимания и стала думать, что же с ним делать. Он убил бойца СВАТ и был соучастником убийства других. Но я верила, что это Витторио заставил его такое сделать, как вчера вампиров в клубе и людей в толпе.

— Его надо убить до того, как он наберет полную силу, — сказала я.

— Согласен, — ответил Себастьян.

— Как? — спросил Виктор.

— Я знаю его дневное логово, — сообщил Себастьян.

Я опустила пистолет, и Виктор последовал моему примеру.

— Давайте включите свет, найдите какую-нибудь одежду, а ты скажи мне адрес. Все адреса всех мест, где он останавливался в Вегасе с тех пор, как ты с ним.

— Ура! Это значит, что меня не казнят?

— Я думаю, что нет.

— Ты про меня не расскажешь?

— Постараюсь не рассказывать.

— Спасибо тебе.

— Не благодари. Помоги мне лучше его убить, пока он снова не стал Отцом Дня.

— Да, — сказал Себастьян. — Если он вернет себе полную силу, то сможет наколдовать себе армию джиннов прямо из воздуха, которым мы дышим.

— У меня есть бумага и ручка, — сообщил Виктор.

— Скажи ему адреса. — Я стала переползать через мужчину, который лежал в кровати, но при этом мне стало видно его лицо. — Матерь божия, только не это! — произнесла я.

И рухнула с кровати, приземлившись на Домино, который замычал и проснулся.

— Анита, ты цела? — спросил он.

— Ты ей не дал упасть, — ответил ему Себастьян.

Я встала и уставилась на кровать. Криспин, и красный тигр — стриптизер, которого я даже не знаю, как зовут, а третий мужчина — это был не мужчина. Мальчик. Синий тигр, Синрик, едва шестнадцати лет от роду.

Глава семидесятая

Единственное, из-за чего этот момент не стал самым неловким во всей моей жизни — это что мальчик не проснулся. Я оделась в ванной и сказала своему отражению в зеркале, что истерикой дела не поправишь. Отражение мне не поверило, но спорить не стало.

Когда я вышла, в черном с ног до головы — под стать настроению, Криспин уже проснулся, и рыжий тоже. Не рыжий, как человек, не красный, как тигр, но все-таки рыжий. У него волосы были краснее, чем у Дамиана, моего слуги-вампира в Сент-Луисе. Да, слуги-вампира, вы не ослышались. Насколько нам известно, я — первый слуга-человек, обзаведшийся слугой-вампиром. У Дамиана волосы красные оттого, что столетия не видели солнце, но при зажженных лампах волосы у этого тигра были красные, как восковой мелок. Тот красный цвет, за который в школе сразу прочно обзовут рыжим — только чуть с примесью черного, будто на палитру выдавили краску слишком густо.

Лицо у него было длинновато на мой вкус, но все равно достаточно красивое. Глаза желтые, будто кто-то вплавил в лицо осенние листья. И только когда он повернулся, и я увидела идущую ко мне эту мускулистую грацию, только тогда я отвернулась, покраснев, и стала цеплять на себя оружие.

Криспин подошел ко мне, обнял:

— Все нормально?

— Нет, — ответила я.

— Пропали мои отец и мать, — сообщил Виктор.

— Что? — обернулась я к нему.

— Мастер собирался их захватить. Я сказал Виктору, но поздно. Они пропали.

— Как он захватил Макса и Вивиану? В смысле, они же совсем не легкая добыча?

— Он сказал, что подождет, пока наберет силу достаточную, чтобы захватить их обоих.

Я обернулась к Себастьяну:

— И сколько он ее набрал?

— Не знаю.

Ко мне подошел красный тигр. Смущение меня уже оставило — слишком я была встревожена.

— Я Хантер, — сказал он.

— Это хорошо, — кивнула я. — Извини, что мало что помню. Потом память вернется.