Твое имя – страсть - Файер Тори - Страница 14

— С твоей стороны, умно это вовремя заметить.

— А где же твое чувство справедливости?

— Отложил вместе с рубашкой. — Стив помолчал, наблюдая, как девушка борется с собой, чтобы не ответить грубостью. — Давай, помогу.

— В чем?

— Язычок прикусить. Я ласково. Даже отметины не останется.

У Моники тут же перехватило дыхание. Любопытство и томление засветились в аметистовых глазах. Но через секунду она вспомнила, что это просто ковбойский юмор.

— Довольствуюсь тем, что ты поучишь меня оставлять отметины на поленьях, — сказала она серьезно. — Большие и глубокие.

Моника могла бы поклясться, что на лице у Стива промелькнуло разочарование.

— Значит, большие и глубокие?

— Во всю длину полена. Как у тебя получается.

Стив ухмыльнулся.

— Можешь не стараться, солнышко. Чтоб рубить, как я, надо и быть таким, как я. — Он посмотрел на заметно вздымающуюся грудь девушку, плавную линию достаточно широких бедер и удивился — как это он мог принять ее за мальчишку? — Ты определенно сложена по-другому…

— Это к лучшему, — торжественно заявила Моника. — С темной бородой я выглядела бы ужасно!

В глазах Стива полыхнули смешинки.

— Посмотрим, что можно сделать с твоей манерой колоть дрова. — И протянул руку.

Моника, не колеблясь, взяла ее. От жесткой теплой ладони по телу пробежала дрожь.

— Готова? — спросил он.

Она хотела было спросить к чему, но решила, что, пока Стив держит ее за руку, готова ко всему.

— Готова.

— О'кей! — Он повернулся к ручью. — На три. Раз, два, три!

Не выпуская руки девушки, Стив сделал для разбега два длинных шага и взвился над сверкающей лентой воды. Без всяких колебаний Моника взлетела в воздух вместе с ним. Смеясь, они приземлились на другом берегу ручья и сразу пошли к колоде. Стив поднял топор одной рукой, другой по-прежнему нежно сжимал руку Моники.

Глядя в ее оживленные глаза, он вдруг подумал, что давно уже не чувствовал себя в таком ладу с самим собой и миром. Рядом с этой девушкой Стив вдруг вновь обрел способность искренне смеяться, как не смеялся со дня смерти матери. Моника была на нее похожа — так же умела радоваться и делиться этой радостью с другими, отчего все вокруг становилось чуточку ярче и светлее.

Впервые Стив задумался: а не поиски ли этой редкой способности заставляли его отца заводить бесчисленные интрижки с женщинами, которые только тратили его деньги? Таков и младший брат, успевший к двадцати пяти годам дважды жениться и развестись. Хорошо хоть их сестра Сандра умеет распознавать мужчин, которым только и нужен доступ к банковскому счету Диксонов.

С Моникой насчет этого можно не беспокоиться. Для нее он бедняк, неспособный купить себе новую рубаху. И тем не менее она смотрит на него восхищенными глазами. От этого ее улыбка казалась Стиву еще прекраснее. И можно не задаваться вопросом, почему ей нравится быть с ним. А это уже само по себе такая роскошь, которую не купишь за деньги.

Впервые в жизни он точно знал, что приглянулся девушке просто как мужчина. А это ни с чем не сравнимое ощущение!

Стив вдруг спохватился, что слишком долго стоит, сжимая теплые пальцы Моники.

— Ты очень заразительно улыбаешься, — сказал он, протягивая топор. — Возьми двумя руками. Когда я рублю, то держу его за конец топорища. У тебя так не получится. Хватай ближе к головке. Когда заносишь, скользи правой рукой вверх, когда опускаешь - обратно. А левую не отпускай. Дай-ка, я покажу.

Он продемонстрировал сказанное. Моника старалась не сводить глаз с топора и рук Стива, но это было трудно — ее так и притягивала игра мощных плечевых мышц под загорелой кожей.

— Хочешь попробовать? — спросил он.

Она едва удержалась, чтобы не спросить что именно. Когда брала топор, коснулась нечаянно Стива и почувствовала не просто тепло его тела. Показалось, будто в нее влилась излучаемая им жизненная сила. Моника мысленно повторила то, чему он ее учил, сделала глубокий вдох, подняла топор и опустила его на полено.

Топор отскочил, едва царапнув по дереву. Она повторила движение. Опять отскочил. Попробовала еще раз - то же самое. Ничего не получалось.

— Слушай, давай попробуем вместе. Чтобы ты уловила правильный ритм и замах, — предложил Стив.

Он встал сзади и так взялся за топорище, что Моника оказалась в объятиях мужчины.

Его горячая кожа слегка касалась ее, дыхание колыхало выбившиеся из пучка волосы. При движении грудь Стива прижалась к ее спине.

У Моники закружилась голова, земля куда-то поплыла из-под ног. Она вцепилась в топорище так, что побелели костяшки пальцев

— Моника?

Она беспомощно глянула через плечо. Стив был так близко, что можно было пересчитать реснички, уловить все оттенки серых глаз. А если ей чуть-чуть приподняться на цыпочках, а ему чуть-чуть наклониться…

Взяв топор из покорных рук девушки, Стив небрежно вонзил его в колоду.

— Придвинься, — прошептал он. — Ближе. Вот так.

Последние слова выдохнул прямо ей в лицо, крепко прижимая Монику к себе. Она ощутила тепло его груди, стальные мышцы рук, потом прикосновение губ. Не рассуждая, тоже положила руки ему на плечи, упиваясь нежной упругостью губ Стива и даже жесткостью щетины на подбородке. Боже, хоть бы это мгновение никогда не кончалось!

Но вдруг руки Стива ослабли, слегка оттолкнули ее.

— Что с тобой? — резко спросил он. — Приникаешь ко мне, словно наступает коней света, а когда я тебя целую, не реагируешь. С тем же успехом я мог бы целовать моего коня. Это у тебя такая шуточка?

Волна смущения окатила Монику вогнав в краску.

— Я думала у тебя.

— Что? — не понял он.

— Целовать меня, — пояснила она. — Для тебя ведь это шутка, не так ли? — Она прерывисто вздохнула, прежде чем отважилась сказать дальше: — Ты просто показываешь мне, какая я зеленая, а я стараюсь не портить игру, потому что ты прав, — перед тобой совершенный новичок в том, что касается поцелуев. Мне еще никогда никого не приходилось целовать, кроме родителей. А когда ты целуешь, меня бросает то в жар, то в холод, не могу ни дышать, ни думать… В общем, когда кончишь смеяться, можешь продолжить учить меня колоть дрова, только, пожалуйста, не стой так близко, а то у меня от этого слабеют колени и руки, могу уронить топор. О’кей?

Закончив свою спотыкающуюся речь, Моника с беспокойством посмотрела на Стива, ожидая взрыва хохота. Но тот не смеялся. Просто глядел на нее, не в силах поверить услышанному.

— Сколько же тебе лет? — спросил он наконец.

— Сегодня какое?

— Двадцать пятое июля.

— Уже? Вчера мне исполнилось двадцать.

Минуту Стив стоял неподвижно. Затем осмотрел ее всю — от сияющей короны платиновых волос до пальцев на ногах, проглядывающих из порванных тапочек. Осмотрел пристально, собственническим взглядом.

— С днем рождения! — пробормотал он, не в силах оторвать глаз от розовых губ. — Знаешь, есть хороший американский обычай целовать в день рождения по количеству прожитых лет. Но, малыш, когда я буду целовать тебя, это будет означать много чего, только уж точно не шутку.

Моника приоткрыла рот, но не проронила ни слова, с пытливым интересом глядя на Стива. А тот теперь видел невинность там, где раньше хотел отыскать признаки притворства.

— Никого, кроме родителей? — переспросил он сипло.

Моника кивнула, не сводя глаз с его губ. Стив взял ее руку, нежно раскрыл ладошку и поцеловал в середину.

— Это раз. — Дотронулся губами до сгиба большого пальца. — Два. — Прикоснулся к указательному. — Три.

Его зубы тихонько сомкнулись на бугорке у основания мизинца. Моника застонала. Ей не было больно, просто по всему телу начало разливаться неописуемое наслаждение.

— Ч-четыре? — спросила она.

Он покачал головой и потерся щекой о ладонь.

— На укусы ограничений нет. И на это тоже. — Кончик его языка коснулся чувствительной кожи между пальцами.

Стив нежно лизнул тыльную сторону ее ладони, потом, захватив губами мизинец, втянул его в рот. Моника задрожала.