Твое имя – страсть - Файер Тори - Страница 13

— Может быть, — осторожно согласилась Моника, — босс Дик смотрел не на тех женщин. У моего отца денег никогда не было и не будет. Мою мать это никогда не волновало. У них так много общего, что деньги для них просто не важны.

— И ты, полагаю, была бы счастлива прожить остаток дней в кибитке, хлебая из общей миски.

От его сарказма Моника даже поморщилась. Похоже, его здорово задевает вопрос женщин и денег.

— Да, я могла бы быть счастлива.

— Тогда зачем сюда приехала? — прямо и требовательно спросил он.

— Мне было… неспокойно. Хотелось повидать страну.

— А теперь, повидавши, снова уедешь и будешь таскаться за мужем с одного места на другое?

Моника поморгала, соображая, не пропустила ли чего в их разговоре.

— За мужем?

Стив молча чертыхнулся. Это из-за злости у него опять развязался язык. Босс Дик мог знать о будущей любовной жизни подопечной профессора Мэрлока, но нищий ковбой по имени Стив — нет.

— Раз босс Дик этим летом на Лугу не появится, осенью ты вернешься в колледж, так? — не унимался он.

Моника удивилась: какое отношение имеет босс Дик к ее учебе? Но вид у Стива был такой свирепый, что она поспешила ответить.

— Да, наверное…

— Ну, знаешь, не надо быть гением чтоб догадаться, что ты там встретишь какого-нибудь антрополога, выйдешь за него и будешь колесить по свету, пересчитывая бусинки в ожерельях туземцев. — Он уставился на фотокамеру. — Закончила?

— Э-э, не совсем.

Стив проворчал:

— Закончишь, приходи к хижине. Я покажу тебе, как пользоваться топором, чтобы тебе с твоим высокообразованным муженьком не замерзнуть до смерти в дебрях какого-нибудь идиотского леса.

Потеряв дар речи, Моника смотрела вслед сердито шагающему через Луг Стиву. И с чего это он завелся?

6

Вскоре по Лугу звонко разносились ритмичные удары топора. Обычно колка дров Стива успокаивала, если он, конечно, при этом не думал о том, что послужило причиной злости. С каждым взмахом он обещал себе получше следить за своим языком при встречах с Моникой. Ему нет никакого дела, что с нею будет осенью. Пусть хоть за зулуса замуж выходит. Черт, да хоть за десятерых зулусов!

Топор так глубоко вонзился в дерево, что Стиву пришлось остановиться, чтобы высвободить стальное лезвие. Чертыхаясь, он осмотрел его. Заточить топор с помощью точильного камня было минутным делом. Потом он стянул с себя рубаху, швырнул ее на кучу дров и взялся за работу по-настоящему, старательно избегая думать о Монике. Мысли о ней пагубно сказывались на самообладании.

Постепенно ритм ударов захватил Стива. Чтобы правильно заносить тяжелый топор требовалась и сила, и точность. В непрерывно повторяющихся простых движениях было что-то примитивно прекрасное, почти совершенное. Колка дров заставляла время остановиться.

Моника стояла не шевелясь под шатром сосновых крон неподалеку от ручья и смотрела, как из-под сверкающей стали отлетают медово-желтые поленья. Стив вздымал большой топор с легкостью, словно длинное деревянное топорище и стальная головка были продолжением его тела. Золотистый от солнца пот сбегал по спине, отчего кожа, казалось, светилась. Черный треугольный ковер волос на груди поблескивал редкими капельками. Бугры мышц на руках то напряженно вспухали, то выпрямлялись.

Она не знала, как долго вот так простояла, любуясь красотой мужского тела. Наконец Стив отложил топор, направился к ручью, зачерпнул воды в большие ладони и осушил эту чашу одним большим глотком. Затем стал полными пригоршнями поливать голову и плечи, смывая пот. Помывшись, ненадолго опустился на колени, поводил пальцами по мелким бурунчикам быстро текущего ручья. Нежность этого жеста совсем не вязалась с мощью мужчины.

Моника перевела взгляд с рук Стива на глаза и увидела, что он смотрит на нее. На какой-то миг ей показалось, что он провел пальцами по изгибам ее тела, а не по поверхности воды. Горячая волна тут же окатила девушку с головы до ног.

В этот момент Стив вскочил и пошел к ней. Он остановился так близко, что Монику обдало запахом холодной воды и теплого мужского тела. Можно было даже слизнуть капельки с его кожи. От этой мысли окатывающие ее волны стали еще горячей.

— О чем ты думаешь? — спросил он низким с хрипотцой голосом.

Моника оторвала взгляд от сверкающих бриллиантов, рассыпавшихся в густых темных волосах на груди и посмотрела ему в глаза. Попыталась заговорить, но не смогла. Бессознательно облизнула губы. И почувствовала, казалось даже услышала, как у Стива перехватило дыхание.

— Думаю? — Вместо слова получился странный короткий всхлип — не то смешок, не то вопль отчаяния. — Когда ты рядом, я почему-то не могу думать. — Она сглотнула, стараясь сообразить, что будет, если собрать ртом капли влаги с его тела, и вдруг выпалила: - Как ты считаешь, может, я буду лучше колоть дрова, если тоже разденусь до пояса?

Ей хотелось разрядить напряженную ситуацию шуткой. Но Стив совершенно серьезно обвел взглядом пуговицы ее блузки.

— Чертовски удачная мысль! — пробасил он и коснулся верхней пуговицы. — Почему это я сам не додумался?

— Я пошутила! — в отчаянии вскрикнула Моника, хватая его за руки и удивляясь, какие они теплые, сильные.

— Снимай блузку, посмотрим, кто засмеется первым, — сказал он без тени юмора в голосе, но в глазах его играли веселые огоньки.

Моника застонала от облегчения и одновременно странного разочарования.

— Пора бы мне перестать! — заметила она.

— Перестать шутить?

— Нет! Попадаться на твои шуточки. Все время ты меня ловишь.

— Малыш, я тебя пока еще ни разу не поймал.

Моника вдруг поняла, что все еще держит Стива за обе руки, цепляясь словно утопающая. Впрочем, так она себя и чувствовала — падала, тонула, медленно кружилась в ласковых волнах обволакивающей ее нежности.

— Так как насчет колки дров?

— Именно это я и предлагаю.

— Разве?

— А разве ты не хочешь научиться?

— Научиться… чему?

— Как колоть дрова, конечно. Погоди, а тебе что взбрело в голову?

— Рядом с тобой я теряю голову, — повторила Моника. — Как в нее может что-нибудь взбрести?

Стив от души заразительно рассмеялся. Моника залилась смехом вместе с ним — ну как тут не посмеяться над самой собой. В словах Стива не было издевки — только поддразнивание, не на что обижаться.

— Но я научусь делать это лучше, — пообещала она.

— Что делать?

— Дразнить.

Он смерил ее удивленным взглядом, потом одарил улыбкой, от которой у нее ослабли и подогнулись колени.

— Тебе нравится меня дразнить?

— Еще бы! — усмехнулась Моника.

— Это называется заигрывать, — напрямик заявил он. — Многим это нравится.

Пришел черед удивляться девушке.

— Так ковбои заигрывают, да?

— Так заигрывают мужчины и женщины, солнышко. А как это делается там, откуда ты приехала?

Монике вспомнились взгляды черных глаз, искоса бросаемые из-под опущенных ресниц, колышущиеся пышные бедра, горделивое покачивание грудями…

— Телом.

Стив как-то сдавленно крякнул и снова разразился смехом.

— Я тебе вот что скажу: ты научишь меня, как это делать телом, а я научу тебя колоть дрова.

— Нет уж! — быстро возразила Моника. — Больше тебе не удастся меня поймать. Я знаю, ты опять начнешь спрашивать, о чем я думаю. Стану рассказывать — рассмеешься. Лучше уж мне сразу язык проглотить.

— А ты умеешь?

— Нет, зато могу складывать его пополам. Смотри!

Моника высунула язык, распластала его, аккуратно сложила так, что боковые края сомкнулись вверху, и спрятала.

— Еще, — потребовал Стив.

Он завороженно смотрел, как она забавно складывает язычок.

— Черт подери! Как бабочка…

— Какая еще бабочка? — прошептала Моника, пугливо замахиваясь на него.

— Если столкнешь меня в ручей, сама вымокнешь, — смеясь, увернулся Стив.

Моника вздохнула.

— Нечестно пользоваться физическим преимуществом над слабым.