Прекрасные создания - Штоль Маргарет - Страница 95

— Ты хочешь знать почему? Потому что я считаю тебя особенной девушкой.

«Что значит "особенной"?»

«Ты носишь мой ответ на своей груди».

«Я ношу много вещей на своей груди».

Я прикоснулся пальцами к ее коллекции памятных предметов. Это ожерелье выглядело как маленькая свалка барахла. Причем большая часть его составляющих таковым и являлась — самым важным барахлом в ее мире. Многие из этих предметов стали и моим бесценным барахлом. Например, расплющенная дырявая монета из торгового автомата того кинотеатра, в котором у нас было первое свидание. Кусок пряжи от красного свитера, который был на ней, когда мы поехали на парковку у водонапорной башни. Серебряная пуговица, которую я дал ей на удачу перед собранием дисциплинарной комиссии. Небольшая звездочка на бумажной скрепке, некогда сделанная моей мамой.

«Ты уже знаешь мой ответ. Я люблю тебя».

Она склонилась и еще раз поцеловала меня. Поцеловала по-особому. Не знаю, можно ли было вообще называть это поцелуем, потому что в процесс оказались вовлечены наши руки и ноги, шеи и волосы. В конце концов одеяло соскользнуло на пол, в окнах появились стекла, дверцы шкафа выпрямились, одежда вновь повисла на плечиках, а холодная комната мгновенно согрелась. Дрова в камине вспыхнули, но даже их тепло не могло сравниться с потоком невыносимого жара, который струился через мое тело. Я едва терпел электрические разряды. Сердце билось все сильнее.

Я отпрянул от Лены, боясь потерять сознание.

— Где Райан, мне она очень нужна! Мы должны понять, как целоваться без обмороков.

— Не волнуйся, она на нижнем этаже.

Лена притянула меня к себе, и огонь за каминной решеткой затрещал еще громче, угрожая втянуть нас в трубу вместе с дымом. Да! Драгоценности творят чудеса! Поверьте мне на слово. И конечно, любовь. И возможно, надвигающаяся опасность.

— Уже идем, дядя Мэкон.

Лена повернулась ко мне и вздохнула.

— Жаль, но мы больше не можем оставаться здесь. Нас просят спуститься и присоединиться к семье.

Она посмотрела на дверь. Защелка отодвинулась в сторону. Я недовольно поморщился. Мне не хотелось уходить из ее комнаты. Мы провели здесь почти весь день. За окнами уже сгущались сумерки. Около полудня я предложил ей прокрасться вниз и заглянуть на Кухню, но Лена закрыла глаза, и в дверь вкатилась комнатная тележка с множеством аппетитных блюд. Похоже, что сегодня даже Кухня сочувствовала ей. Или она просто не могла сопротивляться вновь обретенным силам Лены. Я умял груду блинчиков, политых шоколадным сиропом, и закончил трапезу стаканом шоколадного молока. Лена перекусила сэндвичами и яблоком. Затем мы снова вернулись к поцелуям, а тележка растворилась в воздухе.

Нас обоих преследовала мысль, что эти ласки могут оказаться последними. Но что еще нам оставалось делать? Ситуация диктовала условия. Если в нашем распоряжении имелся только один день, мы хотели провести его вместе. На самом деле, несмотря на свой восторг, я не мог избавиться от страха. Ее день рождения казался мне самым лучшим и самым худшим днем моей жизни.

Взявшись за руки, мы спустились по лестнице в холл. Судя по целым окнам и теплому воздуху, Лена пребывала в хорошем настроении. Золотое ожерелье на ее шее сияло, отражая свет свечей в серебряных канделябрах. Я не привык видеть Равенвуд в таком праздничном убранстве. На миг мне показалось, что атмосфера дома действительно соответствовала дню рождения — веселому и счастливому празднику. Но это впечатление продлилось лишь мгновение.

Я увидел Мэкона и тетю Дель. Они сжимали в руках черные свечи. Равенвуд мгновенно погрузился в полумрак. За первой парой шли другие темные фигуры, тоже со свечами. Дядя Мэкон и тетя Дель, одетые в длинные черные мантии, напоминали древних друидов или служителей тайного ордена. Их вид никак не вязался с праздником. Скорее, с похоронами.

«Счастливые сладкие шестнадцать. Неудивительно, что ты не хотела выходить из комнаты».

«Теперь ты понял, о чем я говорила?»

Спустившись на последнюю ступень, Лена повернулась ко мне. В своих старых джинсах и в моей большой спортивной ветровке она выглядела обычной девушкой. Как бы не отсюда. Вряд ли она одевалась так прежде. Думаю, ей хотелось оставить при себе какую-то часть меня — пусть даже ветровку.

«Только не пугайся. Это просто плетение защитных чар, которые будут оберегать меня до восхода луны. Объявление происходит под высокой луной».

«Меня такими церемониями не напугаешь».

«Не сомневаюсь, милый. Я просто пытаюсь подбодрить себя».

Она выпустила мою руку и сделала последний шаг. Как только нога Лены коснулась полированного пола, ее одежда преобразилась. Ниспадающая мантия скрыла линии тела. Вся ее фигура исчезла в густой непроницаемой тени. На виду остались лишь два светлых пятна — побледневшее лицо и ожерелье. Лена прикоснулась пальцами к золотому кольцу. Я надеялся, что она будет помнить обо мне. И еще я верил, что моя мама не оставит нас и чем-нибудь поможет в трудную минуту.

«Что они собираются делать с тобой? Надеюсь, это не какой-то сексуальный языческий ритуал?»

Лена фыркнула и тихо рассмеялась. Тетя Дель испуганно посмотрела на нее. Рис чопорно пригладила мантию одной рукой и покачала головой. Райан захихикала.

— Успокойтесь, — сердито прошипел Мэкон.

Ларкин, выглядевший в черной мантии еще круче, чем в куртке, демонстративно зевнул. Лена приглушила смех в складках тени. Когда процессия направилась в коридор, я увидел лица Мэкона, тети Дель, Ларкина, Рис, Райан, Барклая и Лены. Кроме них мимо меня прошли несколько незнакомых людей. Одна из женщин, пожилая и загорелая, вероятно, была матерью Мэкона — Арелия. Я догадался об этом по ее потрясающему сходству с внучкой.

Очевидно, Лена заметила ее одновременно со мной.

— Бабушка!

— С днем рождения, сладкая моя!

Лена подбежала к ней и заключила седовласую женщину в объятия.

— Я уже думала, что ты не появишься!

— Ну что ты, милая! Разве я могла пропустить твой праздник? И потом, от Барбадоса до Гэтлина рукой подать. Легкая прогулка. Я долетела сюда и глазом не моргнув.

«Что она имеет в виду? Кто она? Еще одна вампирша, как Мэкон?»

«Моя бабушка летунья. Относись к ней с уважением».

Чувства Лены резонировали во мне, и я ощутил некоторое облегчение, несмотря на то что обстановка казалась все более странной. Да, так уж получилось, что мой отец сошел с ума. Да, после гибели мамы меня воспитывала женщина, которая знача толк в заклятиях вуду. Я спокойно относился к подобным вещам. Но, оказавшись здесь, среди настоящих чародеев, одетых в черные мантии, я понял, что даже Эмма не смогла бы подготовить меня к будням магического мира. Тем более что все присутствующие перешли на латынь и чародейский язык.

Когда родственники Лены образовали магический круг, Мэкон сделал шаг вперед и поднял свечу над головой.

— Cur Luna hac Vinctum convenimus?

Тетя Дель тоже вышла вперед. Огонек ее свечи затрепетал от движения.

— Почему в этот лунный день мы собрались для плетения чар?

Люди в круге приподняли свечи и нараспев ответили:

— Sextusdecima Luna, Sextusdecima Anno, Illa Capietur.

Лена ответила им по-английски:

— На шестнадцатую луну, в шестнадцатый год, она должна быть объявлена.

Свеча Лены пылала ярче всех. Я боялся, что язычок огня обожжет ей подбородок. Она вышла в центр круга. Мерцающий свет озарял ее лицо. Пламя свечи вдруг стало зеленым.

«Что происходит, Лена?»

«Не волнуйся. Это часть ритуала связывания».

Если это всего лишь ритуал связывания, то каким же тогда должно было стать объявление?

Мэкон произнес заклинание, которое я запомнил по Хеллоуину. Какие силы они вызвали с помощью этих слов?