Прекрасные создания - Штоль Маргарет - Страница 91

— Шнурки! Это неправильно.

— Что?

Я указал рукой на ее обувь.

— В настоящих тюрьмах шнурки не выдаются заключенным.

— Итан, ты должен уйти! Все кончено. Я не могу остановить время. Проклятие скоро свершится. Мне надоело притворяться, что я обычная девушка.

Она взяла меня за руку и потянула к выходу. Мы вышли на крыльцо.

— Я не похожа на Саванну Сноу и Эмили Эшер. Чародейка всегда остается чародейкой.

Сев на нижнюю ступень и подняв с земли горсть белых камешков, я бросил один из них как можно дальше.

«Я не могу сказать тебе "прощай". Понимаешь, Лена? Не могу».

Она взяла камень из моей руки и бросила его в кусты. Ее пальцы соприкоснулись с моей ладонью. Я почувствовал приятную теплоту и постарался запомнить это ощущение.

«Ты ничего не изменишь. Я исчезну, и вскоре ты перестанешь вспоминать обо мне».

Я упрямый, поэтому пропустил ее последнюю фразу мимо ушей. Третий брошенный камень попал в дерево.

— Ничто не сможет изменить наших чувств. В этом я уверен на все сто процентов.

— Итан, у меня больше нет никаких чувств.

— Не обманывай.

Я швырнул оставшиеся камни в неухоженный двор. Не видно было, куда они упали. Звука падения я тоже не услышал, но уперся взглядом в ту сторону, стараясь проглотить комок. Лена протянула ко мне руку и замерла в нерешительности. Затем она опустила ладонь, так и не коснувшись меня.

— Ну, вот ты и расстроился. Сам виноват. Я не просила тебя приезжать сюда.

— Да, не просила, — огрызнулся я. — Но вдруг завтрашний день навечно разлучит нас? Мы могли бы быть вместе оставшееся время. Однако ты сидишь здесь одна и страдаешь, как будто тебя уже объявили.

Она вскочила на ноги.

— Ты меня не понимаешь!

Я услышал, как за моей спиной хлопнула дверь. Лена вбежала в дом — в свой тюремный блок, или как там она его называла. До знакомства с ней я не дружил с девчонками и не был готов к такому повороту событий. Я не знал, что делать дальше — особенно с чародейкой. Не в силах придумать ничего толкового, я встал, махнул рукой и поехал в школу, как всегда опаздывая на первый урок.

У нас осталось двадцать четыре часа. Над городом проходил фронт низкого давления. Тяжелые брюхатые тучи обещали разродиться снегом или градом. Во всяком случае, погода предвещала что-то мрачное. Урок истории был тому подтверждением. Я посмотрел в окно и увидел похоронную процессию или, точнее, ее некое подобие. За катафалком Равенвуда следовало семь черных «линкольнов». Они проехали мимо школы и направились к особняку Мэкона. Все ребята в классе привстали со своих стульев. Мистер Ли продолжал жужжать об исторической реконструкции битвы на Медовом холме. В учебниках эту битву называли малоизвестным сражением Гражданской войны, но гэтлинцы гордились ею.

— В тысяча восемьсот шестьдесят четвертом году Саймон Шерман приказал бригадному генералу Джону Хатчу блокировать железную дорогу от Чарлстона до Саванны. Он боялся, что солдаты Конфедерации помешают его «Маршу к морю». Но из-за нескольких неточных вычислений картографов основные силы Союзной армии опоздали к месту назначения.

Он гордо улыбнулся и написал на доске: «Неточные вычисления картографов». Ладно, Союзной армией командовали придурки и тупицы. Мы уже поняли это. Таким был общий смысл рассказов не только о битве на Медовом холме, но обо всей войне между штатами. Такие взгляды нам прививали с детского сада. Абсолютное и полное отрицание факта, что в войне победила Союзная армия. Когда в Гэтлине говорили о поражении конфедератов, люди намекали, что это была джентльменская уступка со стороны учтивого Юга. То есть, по мнению мистера Ли, Юг верно оценил историческую перспективу и выбрал для себя более легкий путь развития.

Тем временем все в классе, забыв об уроке, пялились в окна. Черные «линкольны» и катафалк свернули на улицу, которая тянулась за беговыми дорожками школьного стадиона. Приезд гостей Равенвуда превратился в целый спектакль для жителей Гэтлина. Несмотря на свое ночное существование, Мэкон по-прежнему привлекал к себе большое внимание.

Линк пнул меня по голени. Пригнувшись к столу, чтобы мистер Ли не увидел его лица, он тихо прошептал:

— Чувак, ты знаешь, кто там в этих машинах?

— Мистер Линкольн! Вы хотите рассказать нам, что случилось дальше? Похоже, вы много знаете об этой битве. Ведь завтра ваш отец будет командовать кавалерией, не так ли?

Мистер Ли стоял в шаге от нас и, скрестив руки на груди, с укором смотрел на Линка. Тот притворно раскашлялся. Его отец, запуганный подкаблучник, недавно был назначен командиром кавалерийского полка, которому отводилась важная роль в реконструкции битвы на Медовом холме. В прошлом году эту должность занимал Большой Эрл Итон. Но его скоротечная кончина позволила остальным участникам постановочных битв продвинуться на одну ступень по рангу. Военная карьера в Гэтлине строилась по простейшему принципу: кто-то умирал и освобождал место. Я слышал, что один из родственников Саванны Сноу тоже претендовал на вакансию.

Линк слабо разбирался в вопросах истории.

— Вы затронули интересную тему, мистер Ли. Конечно же, я помню, что случилось дальше. Мы выиграли битву, а затем проиграли войну. Или вышло как-то по-другому?

Мистер Ли раздраженно отмахнулся от Линка рукой. Перед его домом на высоком шесте весь год висел флаг Конфедерации — двойной длины и ширины.

— Лучше слушайте меня, мистер Линкольн. К тому времени, когда Хатч и федералы добрались до Медового холма, полковник Колкок...

Класс захихикал [44]. Мистер Ли сурово посмотрел на нас.

— Да, у него действительно была такая фамилия. Полковник и его бригада совместно с отрядами народной милиции организовали оборону железной дороги. В их распоряжении имелась лишь одна батарея из семи орудий.

Сколько еще раз нам предстоит выслушивать рассказы об этой батарее? Казалось, что речь шла о чуде, сравнимом с насыщением четырех тысяч семью хлебами.

Линк ущипнул меня за руку и кивнул в направлении улицы.

— Ну?

— Я думаю, это родственники Лены. Наверное, приехали на ее день рождения.

— Да. Ридли что-то говорила о празднике.

— Вы еще вместе?

Я не верил своим ушам.

— Да, мужик. Только держи это в секрете.

— Разве я когда-то подводил тебя?

Линк приподнял рукав майки и показал мне татуировку. Школьница-католичка в короткой мини-юбке и в гольфах напоминала Ридли. Я надеялся, что он постепенно охладеет к темной чародейке. Но в глубине души мне было страшно за него. Он мог отделаться от нее только в двух случаях: либо если Ридли сама отпустит его, либо если заставит его спрыгнуть с обрыва. Впрочем, даже тогда он будет боготворить эту ведьму.

— Я сделал тату на рождественских каникулах. Круто, правда? Ридли сама нарисовала ее для меня. Она потрясающая художница.

Да, потрясать она умела. И все же что я мог сказать ему? «Приятель, ты превращаешь свое тело в журнал комиксов! Ты называешь эту ведьму своей девушкой, а она просто охмуряет тебя!»

— Твоя матушка спятит, когда увидит тату.

— Не увидит. Оно полностью под рукавом. Кроме того, я настоял на правилах приватности. Теперь мама стучит в дверь, прежде чем войти в мою комнату.

— Прежде чем она влетает туда и делает что захочет?

— Да, но теперь она стучит в дверь.

— Надеюсь, это тебе как-то поможет.

— Мы с Ридли решили сделать для Лены сюрприз. Только не говори Рид, что я проболтался тебе. Она зацарапает меня до смерти. Короче, мы завтра устроим вечеринку для твоей подруги. На том большом поле у Равенвуда. Ты шутишь?

— Это будет круто!

Он говорил с таким возбуждением, как будто вечеринка действительно могла состояться. Как будто Лена пошла бы на нее. Как будто Мэкон выпустил бы свою племянницу из дома.

— О чем вы только думали? Лена не любит тусовки. Насколько мне известно, она поссорилась с Ридли. Они больше не общаются друг с другом.