Прекрасные создания - Штоль Маргарет - Страница 89

Глаза Мэкона сузились. Я понял, что их соглашение было весьма неустойчивым и он нарушил свое слово, пробравшись в наш дом. Интересно, сколько раз он похищал мои сны? Я даже боялся думать об этом.

— Почему бы вам просто не рассказать мне концовку сна? Я имею на это полное право.

— Ты транслируешь свой сон в мозг Лены — мощный и тревожный сон, который ей не нужно видеть. Она не готова к такому испытанию. Но вы оба как-то связаны. Лена воспринимает твой сон и считает его своим. Вот почему мне пришлось изъять из него некоторые фрагменты. Пойми, я поступаю правильно — для вашего же блага!

Во мне вскипела ярость. Я никогда не чувствовал себя таким злым, даже когда миссис Линкольн оболгала Лену перед дисциплинарной комиссией; даже когда мы нашли страницы с каракулями в кабинете моего отца.

— Нет! Я не понимаю вас! Если вам что-то известно о беде, которая может случиться с Леной, то расскажите нам о ней. Или просто перестаньте проделывать на мне ваши джедайские фокусы. Тогда я сам увижу конец сна и что-нибудь придумаю.

— Я только пытаюсь защитить свою племянницу. Я люблю Лену и никогда не позволю...

— Знаю. Я уже это слышал. С одной стороны, вы собираетесь защищать ее всеми силами. С другой стороны, вы ничего не делаете, чтобы помочь ей избежать беды.

Мэкон сжал челюсти. Похоже, я тоже разозлил его не на шутку. Но он держал себя в руках.

— Да, Итан, я, как и ты, пытаюсь уберечь ее от неприятностей. Мне нравится, что ты заботишься о Лене и защищаешь ее. Но существуют обстоятельства, которые выше твоего разумения. И нам они неподконтрольны. Однажды ты поймешь, что я имею в виду. Вы с Леной слишком разные.

Мы относимся к разным видам. Нечто схожее мой тезка Итан написал Женевьеве в письме. Я понимал, о чем хочет сказать мне Мэкон. За сотню лет ничто не изменилось.

Взгляд Равенвуда смягчился. Я поначалу подумал, что он сочувствует мне. Но у него на уме было кое-что другое.

— В конечном счете вся боль достанется тебе. Всегда так получалось, что страдал одни из смертных. Поверь мне на слово.

— Я не хочу верить в это. И вы не правы. Мы с Леной не так уж и отличаемся друг от друга.

— Ах, смертные. Я завидую вам. Вы думаете, что можете изменять свой мир. Ускорять и останавливать Вселенную. Исправлять прошлые события, которые случались задолго до вашего рождения. Вы великолепны! Вы прекрасные создания.

Он обращался ко мне, но складывалось впечатление, что не ко мне одному.

— Извините меня за вторжение. Желаю вам спокойной ночи и приятных снов.

— Впредь держитесь подальше от нашего дома, мистер Равенвуд. И от моей головы.

Как ни странно, он направился к двери. Я ожидал, что Мэкон покинет нас тем же способом, которым он появился в моей комнате.

— Если позволите, еще один вопрос. Лена знает, кто вы?

— Конечно, — с улыбкой ответил Мэкон. — Между нами нет секретов.

Я не стал улыбаться в ответ. У них с Леной была куча секретов. Мы с Мэконом знали об этом. Он отвернулся от меня, взмахнул плащом и исчез. Вот именно так — взял и просто исчез.

На следующее утро я проснулся с ужасной головной болью. Мне хотелось думать, что все случившееся этой ночью было просто дурным сном. Я не верил, что каждый раз, когда я видел кошмар с исчезновением Лены, ее дядя пробирался в мою спальную и похищал часть сновидений. После маминой смерти я месяцами просыпался по утрам с наивной верой, что ее гибель мне приснилась в жутком сне. Я больше не собирался повторять этой ошибки.

Теперь у меня появилась уверенность: если что-то кажется, значит, так оно и есть. Если кажется, что ситуация становится все более дикой и невообразимой, значит, следует готовиться к чудесам. Если кажется, что у нас с Леной два месяца прошли впустую, значит, мы действительно потратили их зря. Осталось еще шесть дней — и обратный отсчет закончится. Пока мы не приблизились к разгадке ни на шаг. Естественно, нам не хотелось признавать свое поражение. В школе мы вели себя как и остальные пары: держались за руки на переменах и целовались у шкафчиков до боли в губах, пока я мог терпеть уколы электрических разрядов. Мы словно прятались в пузыре нашего личного мира, изображая, что живем как обычные люди, и радовались тем считанным часам, которые у нас остались. И мы не могли наговориться друг с другом. Мы общались днями напролет — каждую минуту на каждом уроке, и даже когда разъезжались по домам.

Пока на уроке керамики я лепил колбаски из синей глины, Лена говорила о Барбадосе, где вода и небо сходятся в одной тонкой линии горизонта, и поэтому невозможно отличить морскую даль от воздушных просторов. Пока на уроке английского я писал сочинение по «Доктору Джекилу и мистеру Хайду», Лена рассказывала мне о своей бабушке, которая научила ее пить газировку через солодовый корень вместо трубочки. Саванна Сноу чавкала, жуя резинку. Лена заговорила о Мэконе. Забавно, что, несмотря на свой дурной характер, он приезжал к ней на все дни рождения — во всяком случае, с тех пор, как она себя помнила.

На следующий день, проведя всю ночь за чтением «Книги лун», мы наблюдали восход солнца — она в Равенвуде, а я у себя дома.

«Итан?»

«Я здесь».

«Мне страшно».

«Я знаю. Может, тебе лучше поспать?»

«Я не хочу тратить время на сон».

Мы оба знали, что там ее поджидали кошмары. Мы оба боялись сновидений.

— НОЧЬ ОБЪЯВЛЕНИЯ БУДЕТ ПЕРИОДОМ ВЕЛИЧАЙШЕЙ СЛАБОСТИ, ИБО ТЬМА ВНУТРИ ВОЗРАДУЕТСЯ ВНЕШНЕЙ ТЬМЕ, И ЧЕЛОВЕК ОТКРОЕТСЯ СИЛЕ. ВСЯ МОЩЬ ОБЕРЕГОВ, ЧАР ЗАЩИТЫ И НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ БУДЕТ РАЗРУШЕНА. СМЕРТЬ В ДОМЕ ОБЪЯВЛЯЕМОЙ ПЕРСОНЫ СТАНЕТ ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ И ВЕЧНОЙ...

Лена закрыла книгу.

— Я больше не могу читать эти ужасные предупреждения.

— Да уж. Понятно, почему твой дядя так встревожен.

— Мало того что я могу превратиться в злого демона, так, оказывается, меня еще может поджидать окончательная и вечная смерть. Надо будет добавить ее к списку неприятностей — сразу за неминуемым роком.

— Действительно. Демон, злой рок и вечная смерть.

Мы снова сидели в саду Гринбрайра. Лена передала мне гримуар, легла на спину и обратила взор к небу. Я надеялся, что она будет играть с облаками, а не думать о тех обрывках сведений, которые нам удалось извлечь из «Книги лун». Не желая тревожить ее, я надел старые садовые рукавицы Эммы, которые едва прикрывали мои ладони.

В «Книге лун» было несколько тысяч страниц, и на некоторых из них — по два-три заклинания. Я так и не понял, по какому принципу составлялся этот магический сборник. Содержание почти не соответствовало текстам, находившимся в книге. Я медленно переворачивал страницы в надежде наткнуться на что-нибудь важное. Многие заклинания казались полной тарабарщиной. Я вглядывался в слова, не понимая их смысл.

Одно из слов привлекло мое внимание. Я знал его по латинской цитате, отчеканенной на медной табличке, которая висела на стене отцовского кабинета: «Pete et invenies». Ищи и найдешь. INVENIES. Найдешь.

Я схватил мамин латинский словарь и попытался перевести текст:

— Я кое-что расшифровал!

Лена села и посмотрела на то, что я написал.