Книга мёртвых - Хольбайн Вольфганг - Страница 105

Закрыв глаза, я благодарил Бога, что все обошлось.

— А армия мертвых? — осведомился я, с трудом скрывая дрожь в голосе.

— Погоди. — Сунув руку во внутренний карман пиджака, Говард вытащил сложенную в несколько раз газету и молча протянул ее мне.

Я увидел жирный шрифт передовицы: «Загадочные грабежи могил. Скотланд-Ярд недоумевает». Вырвав у него газету из рук, я приподнялся на кровати, пытаясь сесть. В этот момент я даже забыл о резкой боли в руках и ногах и начал читать статью. На шести разных кладбищах города пропали тела из могил. И вновь не осталось никаких следов, которые бы указывали на преступников. Полиция могла бы списать все это на сумасшедшего вора, но одному человеку не под силу было бы за несколько часов раскопать семьдесят могил на шести разных кладбищах, разделенных расстоянием в семь миль. Так как в новостях не говорилось о том, что из ближайшей психиатрической клиники сбежали все больные, в таких странных действиях должен был крыться какой-то смысл.

И мы были единственными людьми в Лондоне, которые знали истинную причину этого чудовищного преступления.

— Так, значит, они продолжают собирать армию, но еще не готовы к нападению, — подытожил я, пытаясь увидеть в этой новости хоть что-то хорошее. — И у нас есть целый день на то, чтобы постараться найти голема.

— Это означает, — поправил меня Говард, — что у нас не целый день, а всего лишь два часа до захода солнца. Ты пролежал без сознания восемнадцать часов, Роберт.

— Что? — Вскинувшись, я попробовал встать с кровати.

— Ты что, с ума сошел? — возмутился Говард. — Убить себя хочешь? Тебе нельзя вставать!

В этот момент я прекрасно понял, почему он так говорит. Острая боль пронзила мое тело от копчика и до шеи, так что я едва не потерял сознание.

— У тебя смещение диска, — объяснил Говард. — Даже не пытайся крутить головой. Тут был доктор Грей. Он тщательно осмотрел тебя. В таком состоянии ты не можешь выходить на бой с големом.

— О чем ты говоришь? — раздраженно воскликнул я. — Если я его не уничтожу, то…

— Мы с Рольфом пойдем его искать, — перебил меня Говард. — Мы попытаемся…

— Чушь! У вас нет ни единого шанса. Ни единого шанса, Говард! Я сражался с ним и почувствовал его силу. Он просто уничтожит вас!

Мне удалось поколебать самоуверенность Говарда. Какое-то время мой старший товарищ подбирал слова, чтобы ответить мне, но затем достал из кармана сигару и, покрутив ее в руках, закурил.

— Но ты в таком состоянии не можешь… — Он сам понимал, что говорит что-то не то.

— Дело не в том, могу ли я это сделать, Говард, — настаивал я. — Я должен это сделать!

Он машинально кивнул и, задумавшись, выдохнул мне в лицо зловонное облако дыма. Я начал кашлять, и боль в спине опять усилилась.

— Сейчас я принесу тебе сильное обезболивающее, — с виноватым видом заявил Говард. — Надеюсь, ты выдержишь, Роберт.

— Конечно. — Разумеется, я хотел успокоить его, но мой голос готов был сорваться на хрип, поэтому ответ прозвучал не очень убедительно.

Встав, Говард, словно загнанный зверь, начал бегать туда, сюда по комнате.

— По всей вероятности, голем находится все в том же квартале, — озвучил он свои мысли. — Видимо, он вернулся в свое укрытие после того, как насытился.

— Насытился? В каком смысле? — перебил его я.

— Ах, да. — Говард наконец-то остановился. — Ты же не знаешь… Нам пришлось нести тебя до Паддингтона и нанимать там кеб, чтобы доехать домой. Пока мы искали тебя в подвале, голем… В общем, он сожрал Лаки.

Лошадь, которую мы всегда запрягали в нашу повозку! Я нервно сглотнул. Рольф очень любил эту добрую и послушную лошадку, да и я привязался к ней за эти три года.

После такой новости моя ненависть к проклятому чудовищу лишь усилилась. Сжав кулаки, я уставился в потолок. В комнате повисла тишина.

— Ладно, пойду принесу тебе лекарство, — нарушил тишину Говард. — Отдохни немного. И выпей коньяка. Он тебе поможет.

Взяв с комода графин, он налил мне четверть стакана коньяка и поставил поднос рядом со мной на журнальный столик. Вытянувшись на белых простынях, я проводил Говарда взглядом. Он поспешным шагом вышел из комнаты и беззвучно прикрыл за собой дверь.

Едва он скрылся из виду, как я услышал уже знакомый мне голос:

— А ты упрямый, должен тебе сказать. Ну что, поблагодарить меня не хочешь? В конце концов, я спас тебе жизнь!

Я с трудом повернул голову. Толстый кобольд сидел на спинке моей кровати и смотрел на меня своими огромными желтыми глазами.

Я чуть не расхохотался.

— Спас мне жизнь? — насмешливо спросил я. — А из-за кого у меня все эти неприятности?

— Ах, ты об этом. — Гурчик смущенно почесал нос. — Ты знаешь, я ведь не по вредности создаю тебе неприятности, Роберт. Это, так сказать… — он помедлил, пытаясь подобрать подходящее слово, — проклятие. Такая уж у меня судьба. Можешь называть это как хочешь. Но, поверь, я не могу изменить свою сущность. И я должен выполнять свой долг.

— Долг? Черт побери, неужели ты хочешь сказать, что за каждую неприятность, которая происходит со мной, ты получаешь… какую-то награду? — Я, признаться, опешил, когда подумал, что этот дурацкий гном опять пытается меня надуть.

— Да нет же! — воскликнул Гурчик, приняв удрученный вид. — За кого ты меня принимаешь? Хотя стой, лучше об этом не думай!

Я невольно улыбнулся. Ну вот, еще одна из его дурацких шуток! Повернув голову, я протянул руку за стаканом. От всех этих разговоров у меня пересохло во рту, но стакан был пуст!

— Какая странная вода, — проворчал Гурчик, облизываясь. — Я такой еще не пробовал. Но на вкус очень даже неплохая.

Я изо всех сил пытался не думать о той идее, которая пришла мне в голову. Застонав, я спустил ноги с кровати и, взяв графин, налил полный стакан коньяка.

— Тебя, судя по всему, мучает жажда, — приветливо улыбнувшись, сказал я. — Просидев двести лет в банке с нашатырем, ты наверняка постоянно хочешь пить, да?

Я попытался рассмеяться, но от боли сумел выдавить из себя только кряхтение.

С грациозностью мешка с картофелем Гурчик плюхнулся на пол и, косолапя, подошел ко мне. Я протянул ему стакан, и он все выпил одним глотком. Его лицо расплылось в блаженной улыбке.

— Ну что, неплохо? — спросил я, наливая ему еще.

— Превошходно! — слегка шепелявя, ответил он, выпив очередной стакан.

Когда я налил ему еще, в графине почти ничего не осталось. Откинувшись на подушки, я покосился на кобольда. Какое-то время он пытался залить себе коньяк в нос, но затем догадался, что пить все-таки следует ртом. Громко рыгнув, он уселся на край моей кровати.

— Нишего себе водишка, — пробормотал он и со смехом улегся на спину. — Ты наштоящщий друг!

— А настоящему другу можно сказать все, не так ли, Гурчик? — обратился я к нему, решив попытать счастья. — Тебе не надо от меня ничего скрывать, старина.

— Ты прав! — Гурчик икнул и в шутку ткнул меня кулаком в живот. — Што хошешь ужнать, дружищще?

Я с трудом сдерживал ухмылку. Наконец-то мне удалось найти управу на этого гномика. Нужно было торопиться и выдавить из него все, что только можно, прежде чем он начнет ясно мыслить. Я не знал, как его организм отреагирует на алкоголь и как скоро Гурчик придет в себя. Может быть, он просто заснет.

— Откуда ты вообще взялся, Гурчик? — начал я. — И что это за долг? Почему ты должен приносить мне несчастье?

— Куща вопрошов, — прошепелявил он. — Но я попытаюшш тебе вше объяшнить, хотя и не думаю, что ты поймешш. — Усмехнувшись, он прислонился к спинке кровати. — Как и вше кобольды, я родилшя на Хо-Тъяре, — продолжил он, глядя на меня остекленевшими глазами. — В одиннадшатом ижмерении. Ты же жнаешь, што у шущештвования одиннадшать ижмерении, правда?

Не дожидаясь моего ответа, он продолжил говорить, и в его желтых совиных глазах застыло мечтательное выражение. Наверное, его мучила ностальгия.

— Тамошние жители, элохим, невероятно шовершенны. Вше, што они делают, у них получаетша. Вернее, получалошь бы, ешли бы не мы, кобольды! Именно поэтому мы и шущештвуем. Мы жаботимщя о равновешии вщеленной, штроя пакошти элохим. К шожалению, нам тоже приходитшя придерживатьшя определенных правил.