Строптивая жена - Рэнни Карен - Страница 29

Мужья и жены, вероятно, должны всегда спать вместе. Да? Как удивительно, что она этого не знает. Союз ее родителей был странным, она хорошо это понимала. Ее отец презирал ее мать и не делал из этого никакой тайны. Но нормальные мужья и жены спят вместе?

Была ли ее мать одинока? Этот вопрос Сара никогда себе не задавала и до сего момента даже не думала об этом. Герцогиня Херридж, казалось, довольствовалась своими цветами и садами, рукоделием и любовью к фортепиано. Но лежала ли она когда-нибудь с открытыми глазами, как Сара теперь, вслушиваясь в звуки ночи и желая чего-то, чего не могла назвать? Послышался легкий стук в дверь.

Сара выскользнула из кровати и босиком пошла к двери.

— Кто там? — прошептала она.

— Дуглас.

Она ухватилась за дверной косяк.

— Минуточку.

Сара нашла ключ на бюро, вернулась к двери и открыла маленький замок. Повернув ручку, она медленно распахнула дверь.

На пороге стоял Дуглас в расстегнутой белой рубашке и черных брюках. Его волосы были спутаны, темная щетина придавала лицу мрачное выражение, он выглядел очень раздраженным.

— Что случилось? — тихо спросила она, стараясь не разбудить горничную.

Открыв дверь шире, чтобы он мог войти, она приложила палец к губам, указав на Флори.

— У тебя есть с собой твои духи? — Его голос звучал почти угрюмо.

— Духи? Да, конечно. Зачем тебе?

— Не важно. Можно их взять? Я верну утром.

— Тебе нужен флакон моих духов? — Сара не могла понять зачем.

Он посмотрел на нее с такой враждебностью, что она едва не отступила. Потом гордость в ней взяла верх, и она в ответ нахмурилась.

— Я не могу уснуть, — сказал он. — И подумал, что если буду чувствовать твой запах, это поможет.

Она уставилась на него, потом повернулась и пошла к бюро, сжав кулаки, чтобы он не увидел, как дрожат ее руки. Вернувшись, она протянула, ему флакон.

— Пробка завинчивается, — сказала она. — Нужно туго закрутить, иначе все выльется.

Дуглас взял у нее флакон и, похоже, хотел что-то сказать, но передумал. Она понятия не имела, что он мог сказать в таком раздраженном настроении. Он разглядывал треугольную пробку и хрустальный резной флакон, словно это самый ценный предмет на свете.

— Тебе не нужно пользоваться духами, — сказала она. — Если ты предпочитаешь спать здесь, я возражать не стану.

Он посмотрел в угол, где спала Флори.

— Нет.

В следующий миг он резко повернулся и ушел. Она смотрела ему вслед.

Глава 18

Сара явно плохо спала ночью, мерное движение кареты убаюкивало ее. Дуглас наблюдал за ней: она притулилась в уютном уголке, закрыла глаза и через минуту уже спала.

Они женаты всего несколько недель, и за это короткое время он видел, как она горюет по матери, противостоит отцу, заботится о своих подопечных, решает непосильные задачи на благо Чейвенсуорта. Она без остатка отдавалась любому делу, но была слишком уязвимой.

Она вечно отвлекала его, словно ее миниатюра отпечаталась у него в уме.

Сверившись с карманными часами, Дуглас решил остановиться на завтрак. Они сегодня дважды меняли лошадей и ехали с отличной скоростью. Днем они будут в Килмарине.

— Что скажете, Флори, если мы сделаем остановку?

Служанка широко улыбнулась, поскольку это предложение означало, что Тим тоже получит передышку и они смогут поесть вместе.

— С удовольствием, сэр. Разбудить леди Сару?

Он покачал головой:

— Пусть спит. Мы устроим все для пикника, а потом разбудим ее.

Через четверть часа он это и сделал, после того как они расстелили одеяло на поросшем травой крутом берегу реки. Тим и Флори сели немного в стороне, и он не стал подзывать их. Во-первых, они женаты всего полгода. Во-вторых, хотя классовая система в Англии не такая жесткая, как в некоторых местах, где ему доводилось бывать, но все равно Тиму и Флори будет неловко есть вместе с ними.

Он вошел в карету и сел около Сары. Ее шляпа съехала набок, он развязал ленты и осторожно снял ее.

Сара вздрогнула, потерла щеку и открыла глаза. Она не сразу поняла, где находится.

— Я видела во сне маму, — произнесла она тихо.

— Думаю, это продлится несколько месяцев, — ответил Дуглас. — Вы так прощаетесь.

Сара кивнула и выглянула в окно.

— Мы остановились?

— Мы заслужили перерыв на отдых. — Дуглас подал ей руку, Сара вложила в нее свою ладонь, и они вышли из кареты и стали подниматься на холм. Рыжая белка, заметив их, в тревоге помчалась к соснам.

Голубые небеса были почти скрыты пушистыми белыми облаками. Синие холмы становились серыми, когда подгоняемые ветерком облака проплывали над ними, отбрасывая тень.

Они поднялись выше, тропинка пролегала близко к краю утеса. Дуглас предусмотрительно шел между Сарой и обрывом.

На поляне он остановился и с удовольствием услышал, как Сара задохнулась от восторга и изумления.

Внизу мерцала река Тей, серебристой змеей извиваясь среди изумрудной зелени. На север уходили горы Кейрнгорм. На запад тянулись холмы Лох-Ирн. Воздух казался здесь более мягким, размытым, все виделось как сквозь прекрасную вуаль.

Он был дома, и его сердце, казалось, с каждой милей расцветало.

— Что это? — Высвободив руку, Сара указала влево.

— Туллохс-Фолли, павильон «Каприз» в виде искусственных руин, — сказал Дуглас. — Башня на нем была построена в прошлом столетии одним из твоих предков.

— Значит, мы недалеко от Килмарина?

— Несколько часов пути, не больше, — ответил Дуглас.

— Тут кто-нибудь живет?

Он покачал головой.

— Тогда зачем это построено?

— Полагаю, это преклонение перед замками на Рейне в Германии. — Он указал вниз на реку Тей: — У нас есть собственная версия Рейна, но никаких замков.

Сара указала направо, на руины какой-то постройки на другом холме, ниже того, на котором они стояли.

— А это что?

— Это замок Белой дамы. — Зародившаяся в глубинах его души улыбка рвалась наружу. — Я слышал об этом мальчишкой. Не помню, кому он принадлежал, а может, и не знал никогда. Но по слухам, здесь бродит девушка, которая влюбилась в слугу, и ее заперли в спальне на третьем этаже. Она выбросилась из окна.

— О Господи!

Дуглас снова взял ее за руку.

— Не надо расстраиваться из-за такой старой истории, Сара. Кто знает, правдива ли она?

Они отошли от обрыва, и только тогда она заметила одеяло и корзину.

Дуглас выпустил ее руку, и Сара устроилась на одеяле.

— Как ты это делаешь? — спросил он.

Она вопросительно подняла глаза.

— С твоими юбками. Ты похожа на цветок и села так изящно, будто сделала реверанс.

Сару удивил этот комплимент.

— Меня этому учили, — сказала она.

— Ты часто бывала на пикниках?

— Мы с мамой предпочитали полдничать под дубом в южной части Чейвенсуорта. Там чудесное место. Можно посидеть, почитать или поговорить.

— Я удивлен, что ты позволяла себе отложить свои обязанности. — Он уселся напротив.

— Меня начали учить, когда мне было шесть лет. Именно тогда мне ясно дали понять, что я дочь герцога Херриджа и, следовательно, отличаюсь от других людей.

Дуглас промолчал.

— Меня поощряли всегда вести себя прилично и помнить, что люди смотрят на меня, единственного ребенка герцога Херриджа. Я не должна позорить его, ставить его в неловкое положение, поступать неуместно.

— Другими словами, ты должна была стать образцом добродетели.

— Возможно, — слабо улыбнулась Сара. — Если у меня возникали вопросы, как поступить, мать была мне опорой. Она была для меня источником информации по большинству вопросов. В Лондоне я могла проконсультироваться с тетей.

— Мать не сопровождала тебя в Лондон?

— Нет, — покачала головой она. — Отец не позволял.

С каждым разговором Дуглас понимал Сару немного лучше, и теперь ему стало ясно, какую замкнутую жизнь она вела.

— Не сомневаюсь, ты была безупречной герцогской дочерью, — сказал он.