Строптивая жена - Рэнни Карен - Страница 28

Он научился ценить дружбу, честность, честь и храбрость и до некоторой степени стыдился того, что делал мальчишкой, чтобы выжить.

Возвращаться домой оказалось легче, чем он думал. Возможно, это из-за присутствия Сары. Сара сильная, ответственная. Сара, которая улыбалась так редко, что он привык искать ее улыбку. Что-то в ее улыбке, казалось, согревало его сердце.

Сара издала во сне какой-то звук и потерла щеку. Он нагнулся и отвел волосы от ее лица.

На Чейвенсуорт распространялся закон об ограниченном порядке наследования и отчуждения, о других своих владениях герцог Херридж не упоминал. Дуглас был уверен, что скопленное им состояние существенно больше того, что унаследует Сара. Но если она унаследует Килмарин, его жена станет богатейшей женщиной в Шотландии.

С детства он слышал о Килмарине. Замок, казалось, воплощал все, что было грандиозного и невиданного в Шотландии, в ее истории, в суровости ее народа. Были в Килмарине места, как он слышал, которым семьсот лет.

Мало того, что Сара дочь герцога Херриджа, но она член семьи Туллохов из Килмарина.

Провидение нарочно ли бросает камни на его пути к цели?

Он уселся в кресло рядом с ней, тоже желая заснуть. Он тосковал по ее сонным прикосновениям. Это смешно. Однажды он стоя спал в грязной лачуге, и муссон едва не смыл его. Черт побери, он прекрасно может спать в удобном кресле собственного вагона.

Его воспоминания и сопутствующий им стыд могут подождать до Перта.

Глава 17

Они прибыли в город утром следующего дня. Когда они медленно въезжали на станцию, Дуглас понял, что это одна из самых длинных его поездок, не по расстоянию. Это долгое путешествие во времени.

Дуглас Эстон, путешественник, исследователь, изобретатель и богач, навещал свое прошлое.

Перт стоял в устье реки Тей. На юго-запад уходила гряда Очил-Хиллс, на северо-восток — Сидло-Хиллс. За рекой, на востоке, возвышались горы Кинноул и Монк-риф, каждая почти в тысячу футов высотой. Он поднимался на них ребенком, воображая себя властелином этих мест.

Перт был частью не только его истории, но истории всей Шотландии. Когда-то известный как Сент-Джон-стаун, город лежал между двумя широкими лугами и в прежние времена был столицей Шотландии. В прошлом город не раз переходил в руки англичан. На службе в церкви Иоанна Крестителя присутствовали Карл I и Карл II, в ней проповедовал церковный реформатор Джон Нокс.

Ожидая, когда карету снимут с платформы, Дуглас заметил собиравшихся на станции людей. Мальчишкой он попытался бы что-то украсть у них или выдавить слезы, чтобы вызвать жалость. Но даже тогда, юный лоботряс, он мечтал стать тем, кем был теперь. О, он понятия не имел о манерах, костюмах, каретах, лошадях и тому подобном. Он думал только о деньгах. Он хотел иметь их достаточно, чтобы в любое время купить любую еду, даже среди ночи.

Он слишком часто голодал.

Первый раз он по-настоящему наелся, когда ему было четырнадцать, в маленьком бистро во Франции. У Алано его манеры вызывали такое отвращение, что он отвернулся от стола, но в те времена Дугласа это не волновало. Он тогда ел почти до тошноты. Потребовались годы, чтобы победить это паническое чувство, понять, что не нужно набивать желудок, что еда ему доступна.

Когда карету наконец сгрузили и вывели лошадей из специального стойла, можно было продолжать путь.

Сара и Флори, воспользовавшись свободным временем, прошлись по магазинчикам у станции. Дуглас остался на месте, угодив в ловушку воспоминаний. Только когда Тим посигналил, он проводил женщин к карете.

Они поехали по Саут-стрит, мимо древней части Перта, туда, где окруженные стеной лежали руины замка Балхаузи. Он убегал туда полакомиться яблоками, спал в постройках с уцелевшей крышей. Когда его выгоняли, он возвращался на улицы.

Перт с его винокуренными заводами и полотняным производством был процветающим городом и почти столь же многолюдным, как Лондон. Карета ползла еле-еле. Из окна кареты Дуглас видел темный сырой переулок. Перт иногда заливало, и возникало ощущение, что город никогда не просохнет. Были места, которые навсегда пропахли лососем и сыростью. Переулок казался знакомым. Наверное, в детстве он неделями прятался тут за бочками, которые становились его домом и где его не могли найти.

Казалось, вечно испуганный восьмилетний мальчишка смотрел на него сквозь туман времени. Неграмотный, голодный, почти одичавший, он как-то выживал здесь шесть лет, потом пробрался на борт судна и отправился навстречу миру и благополучию.

Дугласу не нужно было входить в проулок, чтобы вспомнить. Всю свою жизнь он будет это помнить и благодарить судьбу, что сбежал.

Карета была замечательная, с мягкими синими бархатными подушками, опускающимися шторами и медными накладками. Между сиденьями было даже хитрое приспособление, оно поднималось и превращалось в скамеечку для ног.

Поскольку дороги были хорошие, они решили продолжить путешествие и не задерживаться на ленч. Поесть можно и в карете.

— Как насчет Тима? — спросила Сара, открывая корзину, купленную на станции в Перте. — Мы должны ему что-нибудь оставить.

— Я уже отдала ему его долю, леди Сара, — сказала Флори. — Мой Тим всегда голодный.

Сара вытащила пироги с мясом, с ягодами и пиво в керамической банке.

— Когда мы будем в Килмарине? — спросила она, покончив с едой.

— Завтра, — ответил Дуглас.

Через четыре часа они остановились у постоялого двора. К удивлению Сары, Дуглас велел хозяину держать четырех лошадей до их возвращения.

— Лошади отличные, — объяснил он и обратился к хозяину. — У вас найдутся две свободные комнаты? — Получив утвердительный ответ, Дуглас повернулся к Саре: — Вы с Флори будете спать в одной. Я займу другую, а Тим присмотрит за каретой.

Сара промолчала и старалась сохранять нейтральный вид, чтобы не выдать свои мысли. Он просто внимателен. Флори небезопасно спать одной, и карету нужно посторожить. Она привыкнет спать без него. Видит Бог, она долгие годы это делала.

Дуглас поблагодарил хозяина и, когда они прошли в свои комнаты, прикрепил на дверь Сары странное устройство.

— Что ты делаешь? — спросила она.

Он вручил ей ключ.

— Это дорожный замок, — ответил Дуглас. — Запри дверь.

— Ты более опытный путешественник, чем я, — признала она. — Было бы глупо пренебречь твоим советом.

— Этого я не позволю: или замок, или я.

Они смотрели друг на друга в тусклом свете коридора. Что он скажет, если она снимет с двери замок и вручит ему? Он поймет, что она не столько приглашает его в свою постель, сколько ищет его утешения и комфорта? За прошедшие недели она узнала, что Дуглас Эстон стал для нее успокоением.

— Я сегодня ничего не делала, но так устала, — сказала она. — Почему, как ты думаешь?

— Путешествие на дальние расстояния в замкнутом пространстве может утомить не меньше тяжелой работы.

Он наклонился и прежде, чем она успела остановить его, раньше, чем поняла, что он собирается сделать, поцеловал ее в губы.

Она лишь молча смотрела ему вслед, когда он открыл дверь в свою комнату. Он не обернулся пожелать ей спокойной ночи и не установил на своей двери такой странный замок. Он просто закрыл дверь, а Сара стояла и смотрела.

Она прижала пальцы к губам. Он поцеловал ее. Поцелуй был такой нежный и сладкий, что задержался на ее губах.

Час спустя Сара встала, расправила закрутившуюся ночную рубашку и снова легла. Положив подушку посередине, она закрыла глаза, старательно пытаясь заснуть. Через пять минут она снова открыла глаза. Жаль, что нечего почитать. Подошел бы какой-нибудь бульварный роман, интрига которого прогнала бы прочь ее мысли. Можно сделать запись в дневнике, но она не хотела будить Флори.

Он поцеловал ее, и она хотела большего. Сара разглядывала потолок, прислушивалась к сонному дыханию Флори, спавшей на кушетке в углу. Горничная была не рада разлучиться с Тимом, но он спал в конюшне, и там не было места для Флори.