Похитители завтрашнего дня - Комацу Саке - Страница 35

Как же мне быть дальше?

Я почувствовал себя бесконечно далеким от всех этих веселящихся, праздных людей. Сердце сжалось от безысходного одиночества, тоски и страха.

Нет, размышлять о судьбах мира, о международной политике — непосильная задача для такой мелкой сошки, как я!

Если в ваши руки, руки простого, совершенно обыкновенного, ничем не выделяющегося из миллионов других парня, такого же парня, как я, отдадут будущее мира, что вы станете делать? Если от одного вашего слова будет зависеть…

Кто-то хлопнул меня по плечу. Я обернулся. Передо мной стоял заведующий техническим отделом «Универсала».

— Разве тебе положено пить в таком месте? — зав тяжело опустился на вертящийся табурет рядом со мной. Кажется, он был изрядно пьян.

— Не знаю, положено или не положено, но не пить не могу, — сказал я и влил в рот новую порцию виски с содовой.

— Понимаю тебя, прекрасно понимаю… — Он заказал себе виски. Секунду помолчал, обхватив голову руками. — Я тоже. Не признался тебе там, на башне. Ухожу из фирмы. Сегодня подал заявление.

— Уходите? Но почему?

— Прибор украли…

— Что?.. Какой прибор? — Я содрогнулся. — Прибор Гоэмона?!

— Да не ори ты! Конечно, это ужасно… Ведь они еще раз напали на лабораторию. Один прибор украли, другой уничтожили. Но не только из-за этого я подал заявление, — он усмехнулся с явным презрением к самому себе и залпом осушил рюмку. — Понимаешь, прибор, который мы сделали по указаниям Гоэмона, абсолютно ни на что не годился. Так… пособие для старших школьников…

— То есть как же это?..

— Видишь ли… В принципе Гоэмон все блестяще обосновал теоретически. Такая идея, что мы рты разинули. А когда начали конструировать… — Он безнадежно махнул рукой. — Ни-че-го не получилось! Ну, соорудили нечто вроде вибратора. И в этом вибраторе абсолютно никакого смысла. Ни на что он не влияет. Дикие явления происходили и происходят, он тут ни при чем.

— Очень интересно, — сказал я и почему-то облегченно вздохнул. — Но тогда каким же образом Гоэмон…

— Существует только одно объяснение, — зав проглотил вторую рюмку виски. — О черт! Как подумаю об этом, так и хочется напиться вдрызг! Ведь я инженер, понимаешь?

— Да в чем дело?

— Предупреждаю тебя, я все равно в это не верю, не могу поверить… — Он мрачно уставился на пустую рюмку. — Но ничего другого не придумаешь. Своего рода сверхъестественная сила…

— Гм… сверхъестественная… — Я помотал головой. — Что-нибудь вроде телепатического воздействия… или телекинеза?..

— Вот, вот… Говорят, не такая уж это чушь. Одно время даже в газетах писали, что на американских атомных подводных лодках ставили телепатические опыты. Мало того, «Дженерал электрик» всерьез изучает возможность отклонения ракет от заданного курса с помощью телекинеза… И все равно не могу поверить, враки все это… Но…

— Понял, теперь понял, — кивнул я, в шестой раз заказывая виски с содовой. — Вот, значит, почему можно заморозить напалм, бактериологическое оружие, отравляющие вещества. Скажите, вы верите этим слухам, будто изменяются химические свойства азота, содержащегося в порохе?

— Бред собачий! Сам подумай, азота ведь в природе полным-полно. Как же это может быть, что в порохе его химические свойства меняются, а в воздухе, например, не меняются? А в белках? Знаешь, сколько белков в человеческом организме?.. То-то и оно! С нашим телом пока ничего не случилось… — он пощупал свои бицепсы.

— Та-ак… Вот почему он даже ракетное горючее заморозил. Оно ведь состоит из жидкого кислорода и керосина. А при чем тут наука, сила науки? Оборотень он, «нечеловек», вот и все!

— Пр-равильно! — зав стукнул кулаком по стойке. — Оборотень! Колдун, обладающий страшными способностями. А ты догадываешься, откуда он явился?

— Примерно пред-представляю… — едва удерживаясь на табурете, я указал рукой на потолок. — Оттуда… издалека… издалека… оттуда…

— И я так думаю… — зав едва ворочал языком. — Космиянин… наверно, откуда-нибудь даже не из солнечной системы… И зачем он пожаловал на Землю?.. Почему так странно одет? С какой целью все это натворил?..

— Н-не з-знаю… — Я видел, как мой палец грациозно покачивается перед самым носом зава. — Н-не знаю… Ясно одно, он хочет получить автограф японского императора.

— Но существо с такими способностями… — зава вдруг начала бить дрожь. — Он ведь все что угодно может. Возьмет и раскокает нашу старушку Землю на ма-а-алюсенькие кусочки… Э-э, да что там! Все равно двигатели внутреннего сгорания скоро выйдут из строя… Понимаешь, принцип искры… А что такое искра? Это взрррыв!.. Эй, Тода, что с нами будет?!

— Откуда мне знать! — заорал я, впадая в отчаяние. — Спросите об этом господина Тамуру.

— Послушай, — он вдруг понизил голос, — а этот самый Д.Д.Т., профессор Тамура, знает, кто такой Гоэмон? Знает и заставляет его делать такие вещи?

Я покачал головой.

— Вряд ли знает. У него ведь башка забита всяким дерьмом, всякими тухлыми идеями. Где уж ему додуматься до космиянина! Он скорее поверит в материализацию духа своего прадедушки…

— Но зачем Тамуре все это нужно… — пробормотал шеф. — Знаешь, на него точат зубы химические боссы. С замораживанием напалма, пожалуй, он переборщил. В химической компании С., которая производила для Вьетнама напалмовые бомбы, настоящая паника.

— А ну их всех к черту! Знать ничего не знаю! — Я прижался щекой к стойке. — Тамура собирается дать бой всему миру. Окопался в древней крепости…

— А что… к нему и пожалуют убийцы со всего мира!

— Это точно… Но и сочувствующие найдутся… во всем мире… Особенно в колониях и бывших колониях, которые до сих пор подавлялись силой огнестрельного оружия.

В ответ раздался храп зава.

Затуманенным взглядом я окинул бар. Кроме нас двоих, не осталось ни одного посетителя. Наверное, сейчас будут закрывать. В углу орал радиоприемник, включенный на полную мощность. Хозяйка через весь зал перекликалась с барменом.

Вдруг музыка оборвалась, и раздался голос диктора:

«…Передаем последние известия. Сегодня поздно вечером американский посол посетил резиденцию премьер-министра и вручил премьеру личное послание президента США. Содержание послания пока но опубликовано, но, судя по зарубежным сообщениям, президент требует от японского правительства немедленного „размораживания“ взрывчатых веществ и выдачи американским властям преступника, вызвавшего это явление. Определен срок выполнения этих требований. Предполагают, что нынешней ночью будет созвано экстренное заседание правительства для обсуждения послания. Тем временем американский посол в Японии проводит совещание совместно с командующим американскими вооруженными силами, размещенными на территории нашей страны. В совещании принимают участие председатель Объединенного комитета начальников штабов США. Он намекнул на возможность согласованных действий американской армии и Сил самообороны Японии для ареста виновника событий…»

— Ты понимаешь, что это значит? — сказала хозяйка бармену. — Опять с Америкой каша заваривается.

— Ну да, вышли из строя пушки и карабины, а теперь всю вину валят на Японию, — ответил бармен. — Но если даже мы будем воевать с Америкой, на этот раз ничего страшного не случится. Что можно сделать без пушек и карабинов?

Втащив уснувшего зава в такси, я сказал шоферу, куда ехать. Когда я, пройдя подземным ходом, очутился в замке, был уже третий час ночи.

Кое-где еще горел свет, по дворам расхаживали охранники с дубинками.

Очевидно, здесь уже знали о жестоких требованиях американского правительства. Большой зал был ярко освещен. Собравшиеся там мастера военного искусства и прочие приближенные Тамуры о чем-то возбужденно толковали.

— Как реагируют организации, борющиеся за мир? — спросил Тамура. — Я считаю, они должны меня безоговорочно поддерживать.

— Ни одна из этих организаций пока не выступила с заявлением. Растерялись, видно, — ответил кто-то. — А может быть, колеблются. Ведь они считают вас, Тамура-сэнсэй, правым деятелем.