Всевластие любви - Майерс Синди - Страница 5

— Да, это я. Настоящий святой. — Он поднял бровь. — Простите, что разочаровал вас. Я знаю, вы ожидали от меня худшего.

Туше. Она посмотрела в пол.

— Вы правы. Простите.

— Так в чем же дело? — Он наклонился к ней и положил руки на стол. — Вы когда-то встречались с полицейским и он вас разочаровал? Или родители грозили отдать вас в полицию, когда вы были маленькой и плохо себя вели? Или вам просто не нравится наша форма? — Он посмотрел на свою голубую рубашку и брюки. — Я слышал, женщины сходят с ума по коричневому мундиру шерифа. Наверное, мне стоит попытаться.

Она подавила улыбку.

— Форма великолепна. — Джоуни сложила руки на груди. — Мне не нравятся любители адреналина.

Он выпрямился и сдвинул брови.

— Назовите хоть одного.

— Вы же знаете. Мужчины, которые любят риск. Полицейские. Летчики-испытатели. Гонщики. Эти люди — эгоисты.

Он задумчиво потер подбородок.

— Как вы себе это представляете? Разве вы не знакомы с понятием «государственная служба»?

Она переместила вес на одну ногу.

— Я не говорю, что ваша работа не важна. Но никто не остается на такой работе, если не получает удовольствия от риска. Однако, когда с этим человеком что-нибудь случается, а с ним, как правило, что-нибудь случается, его семья платит слишком высокую цену.

Он кивнул.

— Значит, вы рассчитываете избежать этой боли, живя с симпатичным, благополучным парнем? Например, бухгалтером?

— Именно.

Кажется, он понял.

— А если я вам скажу, что не далее как два дня назад вытащил из разбившейся машины бухгалтера? Столкновение с самосвалом лоб в лоб.

— Я бы сказала, что вы сочинили эту историю, чтобы доказать свою точку зрения.

В его глазах появились смешинки.

— Хорошо, это был продавец обуви. Какая разница?

— Все равно и бухгалтер, и продавец обуви подвергаются на работе меньшей опасности.

Он обошел стол и остановился в неловкой близости от нее.

— Значит, вчера вечером вы меня поцеловали только потому, что решили это сделать?

Она сглотнула.

— Конечно.

Он наклонился к ней и прижался губами к ее шее, чуть-чуть прихватив зубами кожу.

— И в моих объятиях вы оказались потому, что решили это сделать?

От его рокочущего голоса сердце у нее упало.

— Я не… делала этого.

Он поднял голову и еще раз встретился с ней взглядом.

— Однако вы возбудились. Держу пари, вы вся взмокли.

Если бы он только знал… Она закрыла глаза от его пронзительного взгляда и содрогнулась, когда он провел губами по шее до ключицы, разливая тепло вдоль всего выреза ее форменной блузки.

— Физическая реакция… и любовь… не одно и то же, — вымолвила она.

— Может быть. Тогда назовем это желанием. Он обхватил ладонью ее правую грудь. — Скажите мне, что вы сейчас меня не хотите.

— Нет… разумеется, нет.

Он провел большим пальцем по ее крепкому соску, и все ее тело словно пронзило ударом молнии.

— Лгунья.

Она попробовала отодвинуться, но ей удалось лишь прижаться к двери.

— А если и лгунья? Это ничего не значит.

— Тогда ничего не случится, если я вас помучаю. — Он положил руки ей на талию и прижал к двери. — Если я закрою эту дверь и мы прямо сейчас займемся любовью, будет не так уж важно, как вы посмотрите на меня завтра.

Она взглянула на него.

— Если вы это сделаете, я завтра на вас вообще не посмотрю.

Он сделал шаг назад, поразив ее неожиданностью своих движений.

— Я никогда не стану вас насиловать, — отступая к столу, сказал он. — Но не лгите относительно того, что вы чувствуете. Если вы хотите меня, не бойтесь сказать это.

— Из всех надменных самый высокомерный… — Она взглянула на него.

— В ваших мечтах.

Он взял пончик из миски на столе и откусил.

— Так когда у нас завтра встреча с бабушкой?

Пальцы у него дрожали, когда он поднес пончик ко рту, и она подавила улыбку.

— Всё начнется в пять часов, хотя папа, вероятно, встанет в пять утра, чтобы начать готовить грудинку.

— Когда вы хотите, чтобы я за вами заехал?

Она потерла руки. В ее планы не входило давать ему свой адрес, это слишком личное.

— Можем встретиться у моих родителей.

Он помотал головой.

— Не годится. Мы же влюблены друг в друга без памяти. Мы должны появиться вместе. — Он вытер руки бумажной салфеткой. — Я заеду за вами, и мы придем как неразлучные голубки. Ваша бабушка вернется домой удовлетворенной, что вы, наконец нашли идеального мужчину.

— Только не заходите слишком далеко в вашей роли, ладно?

Она нацарапала адрес на другой салфетке и протянула ему.

Он прочел адрес и сунул в карман.

— А что я скажу, если меня спросят, как мы познакомились?

— Это легко. Скажите, что мы познакомились в госпитале. Полицейские все время попадают в госпиталь.

— И как давно мы встречаемся?

— Шесть недель.

— Из молодых, да ранний, да?

— Джи Пи была знакома с моим дедушкой шесть недель, когда они поженились.

— И как долго они были женаты?

— Сорок один год.

Он засмеялся.

— И вы не верите в судьбу.

— Джи Пи и дедушка были счастливы. Это не так часто встречается. — Не желая дальше обсуждать с ним эту тему, она открыла дверь. — Меня ждет работа.

Он остановился и поцеловал ее в шею.

— Увидимся завтра вечером. Жду не дождусь этого момента.

Она посмотрела ему вслед. Он ворвался в ее спокойную, размеренную жизнь как метеор. Она решила, что чем скорее они закончат свое дело и расстанутся, тем будет лучше.

Картер пришел на квартиру к Джоуни ровно в 16.45, полдюжины раз обогнув квартал, чтобы не появиться слишком рано. В ожидании он съел полпачки мятных конфет, включил кондиционер на полную мощность и молился, чтобы антиперспирант не подвел. Внутри у него все переворачивалось при мысли о встрече с семьей Джоуни, особенно со знаменитой Джи Пи.

Он знал не очень много семей, хотя по долгу службы видел множество семейных ссор. Если и остальные члены семьи похожи на колючую Джоуни, ему сегодня будет невероятно трудно сохранить хладнокровие.

Она встретила его в дверях, одетая в оранжевую блузку с бретельками и белые шорты. Ему стоило больших усилий не смотреть постоянно на ее длинные загорелые ноги и мягкие округлости.

— Выглядите великолепно.

Она улыбнулась и оглядела его джинсы и трикотажную рубашку.

— Вы тоже в полном порядке.

— Я вам кое-что принес.

Он протянул ей розовый брелок в виде лапки кролика на цепочке.

— Это для чего? — спросила Джоуни.

— На счастье. Вы говорили, что не верите в него, но кроличья лапка работает, верите вы в нее или нет.

Она засмеялась.

— Хорошо. Будь по-вашему.

Она прикрепила брелок к связке ключей.

— Вы готовы?

Картер глубоко вздохнул.

— Готов. К концу вечера ваша бабушка полюбит меня. И тогда чувства ее внучки, возможно, станут немного теплее.

Дорога к дому ее родителей на Аламо-Хайтс заняла не более нескольких минут. Возле дома уже стояли машины, а на передней лужайке три маленькие девочки играли в пятнашки.

— Большая у вас семья, — заметил он.

— Ну, не такая уж большая. У меня три брата, Мэтт, Грэг и Дэвид. У всех троих есть жены и дети. На лужайке играют девочки Мэтта и Грэга. У Дэвида мальчик, но он еще совсем маленький. Вероятно, здесь будут тетя Лайза и дядя Ричард, а также мои кузены Маркус и Ларри. Еще дядя Лео с тетей Люси и их сыновья, Брюс и Питер, а также жена Брюса Пенни и двое их сыновей, Зак и Томас…

— Вот я и говорю. Большая семья. Наверное, славно. — Он поставил свою машину на парковочную площадку. — Три брата, да? Значит, у родителей вы единственная девочка? И держу пари, младшая.

— Дэвид моложе, но да, я единственная девочка.

Он широко улыбнулся.

— Неудивительно, что вы не любите, когда вами командуют.

Она показала ему язык. Улыбаясь, он прошел за нею в переднюю дверь. В гостиной все сидели молча. Картер взглянул на Джоуни и увидел, как предательски покраснели ее щеки.