Всевластие любви - Майерс Синди - Страница 4

Значит, он ей нужен только для того, чтобы обмануть бабушку. Что делать: оскорбиться или обрадоваться? Более самолюбивый мужчина, вероятно, посоветовал бы ей поискать для розыгрыша другого парня.

Но, поступив так, более самолюбивый человек упустил бы такую красавицу.

— И что я буду за это иметь? — поинтересовался он.

— А возможность сделать доброе дело? А бесплатное барбекю?

Картер помотал головой.

— Чего же вы хотите?

— Я хочу, чтобы вы дали мне шанс доказать, что и с полицейским можно создать семью. Что ваше мнение обо мне ошибочно. — Он положил руки ей на плечи. — Когда все будет кончено, давайте куда-нибудь пойдем. Не для того, чтобы провести бабушку, а на настоящее свидание.

Джоуни отвернулась, плотно сжав губы. Он почти видел, как она взвешивает все «за» и «против». Но где она найдет другого парня, который моментально согласился бы на эту безумную авантюру? Должно быть, она пришла к тому же выводу.

— Хорошо, я согласна.

— Прекрасно. Тогда, может быть, начнем сейчас же?

Она насторожилась.

— Как это?

— С прощального поцелуя.

Глаза у нее расширились от удивления, когда он прикоснулся к ее губам, крепко прижал ее к груди и начал поглаживать ей спину, подавляя ее сопротивление.

Он целовал уголки ее рта, проводил языком по изгибу губ, затем наклонился и поцеловал в шею, потом вновь вернулся к губам. Его душу наполнило торжество, когда она обмякла у него на груди и раздвинула губы. Она ощутила вкус вина, которое они пили, и запах экзотических цветов. Он перевел руку ей на талию и прижал еще теснее. Она прижалась к нему и положила руки ему на спину, впившись в нее пальцами.

Где-то недалеко хлопнула дверца машины, и они вспомнили, что находятся в общественном месте. Картер неохотно отодвинулся и перевел дыхание.

Джоуни прислонилась к машине — глаза подернуты пеленой, губы распухли и слегка раздвинуты, волосы растрепаны. Теперь она действительно походила на женщину, которой нужен мужчина. Он сжал кулаки, надеясь, что она не увидит, как у него трясутся руки.

Наконец она выпрямилась, пригладила руками волосы и разгладила платье.

— Я… я лучше пойду.

Она повернулась и совершенно безуспешно попыталась открыть дверцу.

Он взял у нее из рук ключи, открыл дверцу и вставил ключ в зажигание.

— Может быть, вы посидите минутку, прежде чем ехать домой? — спросил он.

Она села на водительское сиденье и помотала головой.

— Нет, со мной все в порядке.

Ему хотелось, чтобы она посмотрела на него, и он положил руку ей на плечо.

— Послушайте, я не думал, что дело зайдет так далеко. Но… может быть, в конце концов, мы не такая уж плохая пара.

— Не думаю, что стоит видеть в этом больше, чем есть на самом деле, мистер Салливан. — Она повернула ключ и завела мотор. — Я, в отличие от вас, не верю в судьбу.

Она хлопнула дверцей, и ему пришлось отскочить. Она рванула со стоянки, нарушив не менее полдюжины правил уличного движения. Картер ухмыльнулся: взрывная барышня. Но он с удовольствием докажет ей, как она ошибается относительно судьбы. И относительно них.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На следующее утро Джоуни проснулась, думая о Картере. Ее еще никто и никогда так не сводил с ума. Взять хотя бы то, что он заплатил за обед. Хрупкое мужское самолюбие — ха. Он хрупок так же, как бетонная стена.

И этот поцелуй — этот невероятный, возбуждающий поцелуй. Один из лучших поцелуев, которые она получала в жизни. Может быть, лучший. Этот поцелуй зажег каждый нерв ее тела, словно фейерверк Четвертого июля.

Но это к делу не относится. Любая женщина испытывала бы физическое влечение к такому мужчине, как Картер. А она не дура, чтобы связываться с ним. В конце концов, он же полицейский — человек, привыкший представлять власть, способный каждый день оставлять дома жену и детей, отправляясь на очередное опасное задание.

Так что же все-таки делать с Джи Пи и ее планами удачно выдать внучку замуж? Джоуни мучительно пыталась решить эту дилемму, поглощая овсяную кашу и заворачивая завтрак. К тому времени, когда пришла на работу, она уже знала: реальный выход у нее только один.

Она нашла в телефонной книге номер полицейского управления Сан-Антонио и попросила офицера Картера Салливана. Оператор соединил ее с дежурным сержантом.

— Офицера Салливана нет на месте, — сказал ей сержант. — Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Нет, а можно… оставить ему сообщение?

— Я могу связать вас с ним по звуковой почте. Вы его дочь?

— Нет, что вы.

— Так, хорошо. Соединяю.

Дочь? У нее перехватило дыхание. У Картера есть дети? О чем еще он не рассказал вчера вечером? Бывшая жена… или несколько? Конечно, они не слишком откровенничали о своем прошлом, но о таком важном моменте, как дети, мужчина не упомянуть не мог…

— Звуковая почта офицера Картера Салливана. Оставьте сообщение…

— Картер, это Джоуни Монтгомери, — запинаясь, произнесла она. — Позвоните мне.

Она назвала номер своего телефона.

Она вернулась на свой сестринский пост и попыталась сосредоточиться на работе, но мысль о Картере не давала покоя.

— Джоуни, тут один человек хочет тебя видеть, — сказала ей медсестра.

Она оторвала взгляд от историй болезни и увидела широкоплечего человека в голубой форме полиции Сан-Антонио. В ее голове что-то щелкнуло, и она почувствовала, как кровь заливает ей лицо.

— Вот уж не предполагал, что вы так легко краснеете.

Картер широко улыбнулся и подошел к сестринскому посту.

— Это всего лишь непроизвольная физическая реакция. — Она начала выравнивать пачку историй болезни, которая вовсе в этом не нуждалась. — Как икота или потные ладони.

— Гмм. Впрочем, это более привлекательно. Особенно у вас.

Его взгляд словно обдавал ее кожу каким-то теплом. Подняв голову, она увидела, что он смотрит на нее с улыбкой, от которой и монахиня усомнилась бы в правильности избранного пути.

— Что вы здесь делаете? — спросила она.

— Вы забыли мне сказать, как с вами связаться. Потом я вспомнил, что вы работаете в «Санта Роза». Я надеялся, вы на месте, и мне повезло.

— А я только что оставила вам сообщение.

Его улыбка стала шире.

— Значит, вы решились?

Ей очень хотелось отказаться, но она не могла придумать, как угомонить Джи Пи. А на поиски другого мужчины, который бы убедил ее бабушку собрать чемоданы и как можно скорее покинуть Техас, уже не осталось времени.

— Мы заключили соглашение. Я, со своей стороны, обязуюсь выполнять его условия.

В конце концов, так ли уж трудно выдержать одно свидание с ним?

— Я заехал, чтобы выяснить, каков план на сегодняшний вечер. Нам же надо тщательно подготовить нашу историю до великого события.

— Ну, что касается истории… — Она вышла из-за стойки. — Пойдемте на минутку в комнату отдыха и поговорим.

В крошечной комнатенке в конце коридора места хватало только для стола, двух стульев, холодильника, тележки с микроволновой печью, кофеварки, коробочек с крекерами, банок кофе и кувшинов с пакетиками чая. На столе стояла полупустая миска пончиков.

Джоуни закрыла дверь и повернулась к нему лицом.

— Почему вы вчера не сказали, что у вас есть дети?

Улыбка исчезла с его лица.

— Что за черт? — Он с искренним удивлением глядел на нее. — Нет у меня никаких детей. С чего вы взяли?

Она ухватилась за спинку складного стула.

— Когда я позвонила в управление, человек, который ответил, спросил, не ваша ли я дочь.

Он рассмеялся. Она еще крепче сжала стул.

— Что в этом смешного?

Картер покачал головой.

— Он говорил не о моих детях.

— А о ком же он говорил?

Он засунул руки в карманы.

— В том районе, который я контролирую, много уличных детей. Бродяжек. Я знакомлюсь с ними… и предлагаю обращаться ко мне, если им что-нибудь понадобится.

— Уличные дети. — В душе у нее что-то повернулось. — Это… это очень мило с вашей стороны.