Остров проклятых - Лихэйн Деннис - Страница 47

Трей помолчал.

— Значит, паром, — произнес он в конце концов.

— Значит, паром. Но как я выберусь за ворота?

— И-эх! Везет же некоторым, — сказал Трей. — Ураган к черту вывел из строя нашу энергосистему. Мы успели восстановить почти всю проволоку, по которой пропущен ток. Почти.

— А где пока не восстановили? — спросил Тедди.

— Юго-запад. Две секции, сходящиеся под прямым углом. В другие места вам лучше не соваться — поджарит как цыпленка. Усекли?

— Усек.

Трей кивнул своему отражению.

— Тогда вперед. Время не терпит. Тедди поднялся.

— А как же Чак? — спросил он.

Трей нахмурился:

— Нет никакого Чака. О'кей? Нет и не было. Вернетесь на Большую землю, вот там и болтайте о Чаке сколько вашей душе угодно. А здесь… Нет такого человека.

А ведь он мог наврать, подумал Тедди, стоя перед юго-западным углом каменного периметра. Вот сейчас я возьмусь рукой за проволоку, а утром они найдут мое тело, обугленное как сгоревший стейк. Дело сделано. Трей получит звание «Лучший служащий года» и, возможно, золотые часы в придачу.

Он осмотрелся, поднял с земли длинную ветку и, с разбега запрыгнув на пристенок, стукнул ею по проводу правее угловой секции. Вспыхнуло пламя, ветка загорелась. Он спрыгнул вниз. Пламя погасло, но ветка успела почернеть.

Он предпринял еще одну попытку, на этот раз опробовал проволоку правой секции, примыкающей к углу. Ничего.

Отдышавшись, он вскочил на пристенок слева и стукнул по верхнему проводу. И вновь не заискрило.

Ограждение на стыке двух секций венчал металлический штырь, и Тедди лишь с третьей попытки удалось за него ухватиться. Карабкаясь на стену, он задевал проволоку всеми частями тела — плечами, коленями, руками — и каждый раз хоронил себя заживо.

Но его не убило током. И после того как он взобрался на стену, ему оставалось только спуститься вниз с другой стороны.

Он стоял среди листвы и глядел на «Эшклиф».

Он приехал сюда за правдой и не нашел ее. Он приехал сюда за Лэддисом, и его тоже не нашел. А по дороге потерял Чака.

В Бостоне у него будет время обо всем посожалеть. Прочувствовать свою вину и стыд. Оценить возможности и, посоветовавшись с сенатором Херли, разработать план наступления. Он сюда еще вернется, и очень скоро. Без вариантов. Желательно с ордером на обыск и повестками в суд. На собственном пароме. Кипящий праведным гневом.

А сейчас есть облегчение, оттого что он жив и находится по эту сторону стены.

Облегчение и страх.

Через полтора часа он добрался до пещеры, но женщины уже след простыл. От костра осталось лишь несколько тлеющих угольков, и Тедди присел возле них погреться, хотя воздух был не по сезону теплый, и влажность увеличивалась на глазах.

Он поджидал ее в надежде, что она просто вышла за новым хворостом, но в глубине души знал, что она не вернется. Может, решила, что его уже поймали и сейчас он рассказывает смотрителю и Коули о ее тайном убежище. А может, — конечно, маловероятно, но почему бы не помечтать? — ее разыскал Чак, и они вместе перебрались в более надежное место.

Когда последний уголек погас, Тедди снял пиджак и укрыл им грудь и плечи, а затылком прислонился к стене. Как и накануне вечером, последнее, на что он обратил внимание, прежде чем провалиться в сон, были пальцы.

Они начали дергаться.

День четвертый

Плохой моряк

20

Все мертвые и предположительно мертвые разбирали свою верхнюю одежду.

Все происходило в кухне, где на крючках висели разные пальто. Отец Тедди снял свой старый бушлат, влез в рукава, помог Долорес одеться и обратился к Тедди:

— Знаешь, что я хочу на Рождество?

— Нет, папа.

— Волынку.

И Тедди догадался, что он имеет в виду сумку с клюшками для гольфа.

— Как у Айка, — сказал он.

— Точно, — подтвердил отец и протянул Чаку его пальто.

Чак надел. Классное кашемировое пальто довоенного покроя. Шрам с левой щеки куда-то исчез, зато руки были все такие же изнеженные, словно не его, и он нервно шевелил пальцами.

— Ты закрутил роман с этой докторшей? — спросил его Тедди.

Чак покачал головой:

— Хватило ума. Я был на скачках.

— Сорвал куш?

— Проиграл по-крупному.

— Сочувствую.

— Передай жене мой прощальный поцелуй, — сказал Чак. — В щечку.

Тедди протиснулся между матерью и Тутти Вичелли с его окровавленным простреленным ртом и поцеловал Долорес в щеку.

— Детка, почему ты вся мокрая? — спросил он.

— Я совершенно сухая. — Она адресовалась его отцу.

— Будь я помоложе, я б на этой девушке женился, — сказал тот.

Они были все насквозь промокшие, даже его мать, даже Чак. На пол стекала вода. Чак протянул ему три полена со словами:

— Для костра.

— Спасибо, — сказал Тедди и тут же забыл, куда их положил.

Долорес почесала живот.

— Чертовы кролики. Зачем их только земля носит!

В комнату вошли Лэддис и Рейчел Соландо. Без пальто. Точнее, вообще без одежды. Лэддис передал Тедди бутылку ржаного виски через голову матери и принял Долорес в свои объятия. Но Тедди даже не успел его приревновать, так как в это время Рейчел опустилась перед ним на колени, расстегнула молнию на брюках и взяла его член в рот, а Чак, и его родители, и Тутти Вичелли помахали ему в дверях на прощание, Лэддис же с Долорес уединились в спальне, и он слышал, как они там избавлялись от одежды и учащенно дышали, и все это было абсолютно нормально, даже замечательно, сам же он поднял Долорес с колен, а в спальне Рейчел с Лэддисом уже трахались как ненормальные, а он поцеловал жену и накрыл ладонью ее киску, за что она его поблагодарила, а он вошел в нее сзади, сшибив при этом поленья с кухонного столика, а в это время смотритель больницы и его люди распивали принесенную Лэддисом бутылку, и босс одобрительно подмигивал Тедди и, подняв стакан в его честь, говорил подчиненным:

— У этого белого ниггера елда что надо.

— Стреляйте в него не раздумывая. Слышите меня? Если этот тип свалит с острова, мы все окажемся в глубокой жопе, господа.

Тедди сбросил с себя пиджак, прикрывавший грудь и плечи, и подполз к выходу из пещеры.

Смотритель и его люди стояли на вершине, прямо над ним. Солнце уже взошло. Кричали чайки.

Тедди поглядел на циферблат: 8 утра.

— Учтите, риск смерти подобен, — обращался к подчиненным босс. — Этот человек закален в боях. Он награжден медалями «Пурпурное сердце» и «Дубовый лист». На Сицилии он задушил двоих противников голыми руками.

Тедди знал, что эта информация есть в его личном деле. Но как, черт подери, они сумели его раздобыть?

— Он владеет ножом и хорош в рукопашной. Не подходите к нему слишком близко. Просто при первом удобном случае пристрелите его, как двуногого пса.

Несмотря на всю серьезность ситуации, Тедди улыбнулся. Интересно, часто ли этим охранникам доводилось слышать сравнение с двуногим псом?

Трое охранников начали спускаться на веревках по боковой стороне небольшого утеса, и Тедди, отойдя в глубь пещеры, наблюдал за тем, как они достигли отмели. А спустя несколько минут они поднялись обратно, и он услышал, как один из них доложил:

— Внизу его нет, сэр.

Какое-то время он прислушивался, пока они обшаривали окрестности большого утеса и прилегающую дорогу и наконец ретировались, но он выждал еще час, прежде чем покинуть пещеру, опасаясь, не послышатся ли голоса с тыла, где может быть вторая поисковая партия, и на всякий случай давая ей время удалиться во избежание нежелательной встречи.

К тому моменту, когда он выбрался на дорогу, на часах было двадцать минут десятого. Он шел на запад в хорошем темпе, но стараясь быть постоянно начеку.

С прогнозом погоды Трей угадал. Уже пекло вовсю, и ему пришлось снять пиджак, который он перебросил через руку. Галстук он тоже снял и сунул в карман. В рот словно кто-то положил каменную соль, от пота горели глаза.