Развод за одну ночь - Калинина Дарья Александровна - Страница 56

– И долго ты сидел на таблетках?

– Долго. Лет семь. Отцу их один врач выписал, отец ему ситуацию обрисовал, но всей правды, конечно, не рассказал. Просто сказал, что я очень уж до женщин охочий. Иной раз могу и силком взять. Проблемы, мол, от меня. Ну, врач мне каких-то таблеток и выписал. Он мне одну дозу выписал, а батя мне сразу же две начал давать. Чтобы уж наверняка. А потом и еще дозу увеличил. Так что я у него все время как овощ ходил, да еще одного он меня никуда больше не отпускал. Сильные таблетки, да ты и сама это знаешь.

– Я? – невольно удивилась Кира. – Откуда?

– Ну, я же тебя ими уже дважды угощал.

– Это когда?

– Первый раз, когда я к вам среди дождя пришел. Вы тогда славно так вырубились, если бы не тетка Катя…

Молчание Тимофея было достаточно красноречивым. Было ясно, что если бы тетка Катя не явилась по пятам за своим племянником, песенка подруг была бы спета в ту же ночь. Тимофей надругался бы над ними обеими, да и захоронил там же в мягкой раскисшей от дождя земле. К утру и следов бы не осталось от двух милых и веселых девушек, разве что чересчур общительных и любящих совать свой нос куда не следует.

И еще теперь Кира наконец поняла, чьи следы они с Лесей увидели у себя возле домика однажды утром. Тимофей и той ночью тоже приходил к ним, хотел чего-то с ними сделать нехорошее, но не смог проникнуть в домик, ему помешали решетки на окнах и замок на двери.

– Тетка мне помешала, она всегда во все суется. Но сегодня уж мне никто не помешает. Я таблетки растолок, тебе в компот подсыпал. Только перестарался чуток, ты совсем компот пить не стала. А то все очень бы просто получилось.

Вот почему компот горчил! А Кира еще подумала на испортившийся фрукт!

– Значит, отец держал тебя на лекарствах. И ты не пытался бунтовать? Не пытался объяснить, что поправился?

– Куда там! Отец не дурак. Он все про меня понимал. Это он после случая с Ланой думал, что это случайность. А когда увидел, что я делаю, да всю правду услышал, тут его и переклинило. Либо, говорит, в тюрьму садись, либо таблетки пей.

– И ты выбрал второй вариант.

– Ну да.

– А как же ты теперь будешь?..

– Не стану ничего пить. Оно мне надо?

– Но тебя же могут заставить.

– Кто? – хмыкнул Тимофей. – Мать не в курсе. Отец всегда таблетки сам лично мне давал. Ни мать, ни братья в это посвящены не были. Мать думала, что я какие-то витамины для головы пью. Отец так ей объяснил. Он правильно рассудил, меньше народу правду обо мне знает, целей секрет.

Дядю Пашу можно было даже пожалеть. Сколько лет он жил один на один со своей бедой. Знать, что твой сын – жестокий маньяк и убийца, и не иметь возможности никому открыть правду о нем.

– Неужели никто из твоих родных не догадывался, что с тобой происходит?

– Нет, они замечали, конечно, что я какой-то тормозной стал. Но потом привыкли. А отец все время за мной следил, знал, что стоит ему таблетки отменить, как я снова за старое возьмусь.

И ведь взялся, паразит! Как же Кира не разглядела в этом типе больного психически человека? Ведь с самого начала было ясно, что с Тимофеем что-то неладно. Ну, не может в наши дни такой крепкий мужик оставаться неженатым, когда ему уже перевалило за тридцатник.

– Значит, отец кормил тебя таблетками, и все было нормально?

– Ну да, с помощью таблеток я держался. А как отца взяли, некому стало мне давать таблетки. Так что…

Тимофей замолчал. Но его молчание было ужасней самых страшных слов, потому что за ним стояло нечто совсем уж невозможное – смерть. Умирать Кира не собиралась, только не тут и не от рук сбрендившего психа, поэтому она заговорила вновь:

– Как же получилось, что ты убил Лану?

– Она оказалась стервой, гадиной! Я думал, что у нас с ней все серьезно, а оказалось, она меня за дурака держала. Дружбу мне предложила. А мне ее дружба не нужна была. Я жениться хотел!

– Ты хотел секса?

– Любой мужчина его хочет.

– А Лана тебе отказывала?

– Твердила, что только после свадьбы. А потом и вовсе заявила, что она еще подумает, выходить ли ей за меня замуж. Дескать, если я к ней так сейчас до свадьбы пристаю, что же после свадьбы будет?

Кира про себя только руками развела. Похоже, покойная Лана тоже была с хорошим приветом. Что ей не нравилось в поведении Тимофея? Что жених пылает и жаждет ее? Но ведь это лестно, да и приятно для всякой девушки. Чем тут можно быть недовольной? Похоже, Лане нравилось дразнить своего жениха. Вот и допрыгалась.

Но вслух Кира решила подольститься к Тимофею. Она сказала:

– Разве лучше, если бы ты ходил с постной миной и даже не дотрагивался бы до нее?

– Выходит, ей так было лучше.

– Ну, и оставил бы ты эту селедку холодную в покое. Разве мало вокруг других девушек?

– Я Лану хотел, – просто пояснил Тимофей. – А она мне не давала.

Да, вот так все просто. Дала бы, осталась жива. Замуж бы еще вышла. Правда, тоже не факт, что надолго. Если уж Тимофея так переклинило, возможно, он бы Лану все равно придушил рано или поздно. Но все-таки пожила бы еще девушка. Замуж перед смертью сходила. Да и вообще… Может быть, регулярный секс оказал бы на Тимофея благотворное влияние. И мысль об убийстве никогда не пришла бы ему в голову.

Но история не знает сослагательных наклонений. Что произошло, то уже не изменишь. Оставалось только точно выяснить, что же именно произошло.

– Значит, Лана в тот вечер пришла к тебе домой и…

– Да. У Ланы дома день рождения дяди Вано отмечали. А Лана – она вроде меня была. Шумных застолий и больших компаний не любила. Она ко мне пришла, мы с ней в сад вышли. Ночь была такая душная… Меня с самого утра что-то тревожило. Я хотел, чтобы Лана меня успокоила. Обнял ее. А она вдруг вскочила, как ошпаренная, начала мне всякие обидные слова говорить. Сам не помню, как это произошло. Схватил я ее, обнимать начал, целовать, а потом смотрю, она уже мертвая.

– А твой отец?

– И тут, как на грех, мой батя домой от дяди Вано вернулся. Какую-то дома бутылку он для него припрятал, вот и пришел за ней. Ну, увидел меня и Лану…

– И как отреагировал?

– Да уж не обрадовался. Сначала в ярость пришел. Кричал, что в милицию меня сдаст. Потом одумался, конечно. Сказал, что тело надо зарыть.

– А волосы кто у покойницы отрезал?

– Это я сделал, – признался Тимофей. – И записку тоже я написал.

– Зачем?

– Не знаю. Красиво получилось. Когда я про «сочинского» маньяка слышал, мне всегда нравилось, как он со своими жертвами обращался. Прядь волос вроде как на память. А записка… Ну, должен же я был что-то хорошее для Ланы сделать. Она мне нравилась. Я не хотел ее убивать.

Ее не хотел, а других? Этот вопрос так и вертелся на языке у Киры. Но вслух она его не произнесла, потому что заранее знала ответ – они были сами виноваты. Отказали Тимофею, довели парня своими капризами, обманули его надежды на быстрый секс, за это и поплатились.

И еще Кира подумала, что надо быть очень осторожной, кокетничая с такими типами, вроде Тимофея. Девушка думает, что вроде бы все прелестно и совершенно невинно. Ей и в голову не приходит, что она подвергается смертельной опасности. А потом, когда прозревает, бывает уже поздно.

Но как уже говорилось, умирать Кира не собиралась. И поэтому продолжила разговор с убийцей. Это было ее единственной надеждой протянуть время и выгадать себе шанс на спасение:

– Выходит, дядя Вано не знал, кто убил его дочь?

– Нет, конечно! Стал бы он с папой потом дружить, если бы знал, что я его дочку убил!

– Ну, да, ты убил, папа похоронил. Семейный подряд. А как же твои мама и братья не заметили, как вы с отцом ночью могилу копали?

– А они тоже на празднике у дяди Вано были. И все наши соседи тоже там были. Никто ничего и не увидел. Нам все с рук сошло.

Да, в этом Тимофею и его отцу повезло. Но не повезло тем девушкам, которых потом выслеживал и убивал Тимофей.

– И скольких же ты потом еще убил?