Развод за одну ночь - Калинина Дарья Александровна - Страница 38

До моря тут было километра два, и местность мало напоминала цветущий сад, хотя деревьев было много и тут. Высокая плодоносящая шелковица росла прямо посредине двора, доставляя взрослым тень, а мелкотне дармовое лакомство.

– В доме почти сотня квартир. В какую же надо нам?

– Они зашли в крайний подъезд, – и Тимофей указал на дальний подъезд.

Но и тут было целых двадцать квартир.

– Свет загорелся на пятом, – предупредил всех Тимофей. – Сначала, когда эти двое вошли в подъезд, во всех окнах было темно, а потом на пятом этаже загорелся свет.

Значит, поле деятельности сузилось всего до четырех квартир. Куда лучше, чем сто в самом начале. На пятом этаже было грязно, душно и вонюче, впрочем, как и на четырех предыдущих. Разнообразные запахи готовящейся еды, стирающегося белья, кошек и собак просачивались сквозь замочные скважины, щели и поры, смешивались между собой и превращались в невообразимый аромат, от которого волосы на голове вставали дыбом.

– Как бы нам не задохнуться.

Кира по очереди нажала на кнопки звонков всех четырех квартир на этаже и принялась ждать. Чего именно? Она и сама этого точно не знала.

– А что ты скажешь, когда тебе откроют?

Кира как раз собралась ответить, но в этот момент дверь одной из квартир открылась, и приветливый женский голос произнес:

– Ну, все, Зоечка, к тебе тут гости пришли. А я побегу, у меня Славик должен вот-вот из рейса вернуться. Пойду его кормить, любить и ублажать.

И с этими словами дверь одной из квартир открылась, а высокая темноволосая женщина развернулась на пороге и нос к носу столкнулась с девушками.

– Ой!

– Ах!

– Извините!

Незнакомка постаралась протиснуться мимо подруг, но Кира не уступила ей дороги.

– Настя?! – шагнула она к ней. – Леся, смотри, это ведь Настя!

– Точно! – обрадовалась Леся. – Это ведь вы, Настя! А мы вас искали!

Темноволосая страшно смутилась.

– Нет, нет, – поспешно отступила она. – Меня зовут Галей. Какая еще Настя? Не знаю я никакой Насти!

Но по ее беспокойно бегающим глазам было понятно, что по крайней мере само имя ей знакомо. Без всяких сомнений, это была Настя с фотографий тетушки Алефтины. Только постаревшая на двадцать лет. И еще одно поняли подруги насчет Насти. Если она знает, кто она такая, но отрицает, значит, ей есть чего бояться и что скрывать.

– А вы кто такие? – вылезла позади Насти маленькая приземистая крутышка, та самая Зоя, с которой Настя прощалась, да так и не распрощалась на пороге. – А ну-ка, отвалите от Галки!

В том, что темноволосая Галя – это именно двадцать лет назад пропавшая Настя, у подруг не было никаких сомнений. Во-первых, потрясающее сходство с фотографией пропавшей женщины. За два десятка лет Настя не очень сильно изменилась, что, бесспорно, говорило о счастливой жизни без особых проблем и трудностей. А во-вторых, женщина очень смутилась, услышав имя Настя. А чего бы ей было смущаться, если вдуматься?

– Что тут происходит? Вы кто? – наседала на подруг и Сосулькина с Тимофеем крутобедрая Зоя. – Убирайтесь! Сейчас полицию вызову!

– Никого, уважаемая гражданка, вам вызывать не надо. Полиция уже прибыла к вам. Потрудитесь предъявить балахоны, в которых ваши мужчины изображали призраков и пугали вот его родных до потери сознания!

Зоя сдавленно ахнула и побледнела. Она явно знала, о чем идет речь. В отличие от той же Насти, которая смотрела на следователя широко раскрытыми глазами, в которых на сей раз читалось искреннее изумление без всякой примеси смущения.

– О чем вы говорите?

– А вас, гражданка, если вы не проживаете в этой квартире, мы попросим удалиться.

Кира протестующе зашипела и потихоньку показала Сосулькину фотографию Насти, которую им одолжила добрая тетушка Алефтина.

– Та-а-ак! – протянул Сосулькин, начиная понимать, что к чему. – Дело-то принимает и вовсе интересный оборот. Вас, гражданка, мы тоже попросим остаться!

– Проваливайте! – возмущалась Зоя. – Какое вы имеете право? Это частная собственность. Предъявите санкцию прокурора на обыск!

Какая там санкция. Воспользовавшись отсутствием мужского населения квартиры, Сосулькин вместе с могучим Тимофеем буквально втиснули в квартиру опешивших женщин и вошли туда сами.

– Будем разбираться по-хорошему или начнем составлять бумаги? – угрожающе протянул Сосулькин. – Вы, я так понимаю, являетесь соучастницей преступников, по ночам орудовавших в чужом саду? Учтите, нам все известно!

Рыженькая Зоя убрала прядь с вспотевшего лобика и неожиданно начала каяться. Для начала она жалобно простонала:

– Гражданин начальник, я им говорила! Честное слово, я их отговаривала!

– Это хорошо.

– Но эти двое словно с цепи сорвались. Скажите, а им ничего не будет?

– Если правду сейчас расскажете, то не будет.

– Расскажу! – обрадовалась Зоя. – Все расскажу! Ведь как все получилось-то? У Галкиного… То есть у Настиного бывшего мужа сокровища запрятаны в доме где-то были. Как двадцать лет назад запрятал этот гад, так и лежат! Огромные деньги в доме до сих пор хранятся, так я решила, надо их забрать, потому что они по всей справедливости Насте принадлежат! Она сама-то никогда их назад себе не потребует, такая рохля. А Славке эти деньги пригодятся. И если честно, то моим Витьке с Васькой тоже деньги не помешают! Ну, сами посудите, разве справедливо, что муж у Насти и квартиру отобрал, и здоровья с памятью ее лишил, а ему за это ничего не было!

Из всей этой скомканной речи подруги мало, что поняли. Но зато Сосулькин чрезвычайно оживился. В словах Зои он услышал искреннее желание покаяться и объясниться. А это ему в настоящий момент было нужней всего. Он деловито расположился за столом, достал откуда-то лист бумаги и ручку и предупредил:

– Записывать буду лишь самое важное.

– Ой, ничего не пишите! Я вам так сначала все расскажу, и вы поймете, что мужики не виноваты ни в чем! А уж Настя со Славкой те и вовсе ни сном ни духом. Они бы никогда не согласились! Славка хоть моему Ваське и родной брат, но он такой недотепа! Да и Настя от него недалеко ушла! Вот уж верно, два сапога пара! Живут – хлеб жуют, а больше ничего им на свете и не надо!

И голосистая Зоя, воспользовавшись замешательством остальных, принялась бойко излагать те события, в которых участвовали ее муж с сыном и которые привели полицию на их порог.

– У Насти со Славой первая встреча получилась романтичнее не придумаешь. Настя дорогу перебегала в неположенном месте, а Слава ее в темноте не заметил, да и наехал. Что там было… Славка со страху чуть не спятил. Шутка ли, живого человека задавил. А потом он Настю как разглядел, так и полюбил на всю жизнь. Тем более что она очень быстро пришла в себя и в больницу ехать не захотела. Ударилась она головой, крови было немного, но в то же время память у нее начисто отшибло.

Понятное дело, сбивший пешехода водитель – это всегда подозрительно. Славе страшно не хотелось никаких судебных разборок. Поэтому он на свой страх и риск решил не обращаться к врачам и отвез вроде бы не протестующую молодую женщину вместо больницы к себе домой. Почему он так поступил? Отчасти из страха влипнуть в историю, а отчасти, потому что Настя сильно пришлась ему по сердцу.

Слава привез свою прекрасную жертву к себе домой, в квартиру, оставшуюся ему от родителей. Там было всего две комнатки, но когда ранним утром Настя проснулась, она обвела вокруг себя глазами и неожиданно радостно воскликнула:

– Господи, наконец-то я вернулась домой!

И заметив удивленный взгляд Славы, объяснила:

– Ничего не помню, но у меня такое ощущение, будто я дома!

Тогда Слава, не страдающий излишней скромностью, решил, что это его персона произвела на Настю такое действие. Но потом, спустя почти два десятка лет, когда Слава наконец-то озаботился поиском Настиных корней, он узнал, что жила она в городе Свердловске прежде со своей мамой в точно такой же «хрущевке». Отсюда и ощущение того, что Настя попала не куда-нибудь, а к себе домой.