Развод за одну ночь - Калинина Дарья Александровна - Страница 37

– Дядя Паша не мог напасть на Елену Николаевну, он был в тюрьме! – поддержала ее и Леся.

– Если бы все было так просто, – вздохнул Сосулькин. – Я тоже не верю, что ваш знакомый убийца. Но как быть с его признательными показаниями? Они подписаны им лично, заверены мной и подшиты к делу. Просто так изъять их я не имею права. А значит, не имею права и отпустить мужчину из-под стражи.

– А можно хотя бы получить список жертв маньяка?

– Зачем вам это?

– Ну, побеседуем с их родными и близкими. Возможно, тогда что-нибудь прояснится.

– Хотите побеседовать с родными жертв? – кинул на подруг внимательный взгляд Сосулькин. – Я могу предоставить вам такую возможность. Как раз сейчас я еду к родителям девушки, чье тело было найдено в яме под грушей.

– Вы установили наконец ее личность?

– Сделать это помогла зубная карта. Девушка местная. Лечилась у здешнего стоматолога. К сожалению, этот врач в последнее время начал злоупотреблять крепкими спиртными напитками, поэтому медицинские карты у него в беспорядке. Не сразу удалось, найти нужную. Но в конце концов нам это удалось и личность убитой мы идентифицировали. Ну что? Поедете со мной к ее родителям?

Подруги молча кивнули. Они были полны решимости разобраться в этом деле. И если для этого потребуется ехать к родителям убитой девушки, разговаривать с ними, что же, они готовы. Но по мере того как машина следователя, кстати, весьма неплохая и явно недешевая, подбиралась все ближе и ближе к дому убитой девушки, решимость подруг таяла с каждой минутой.

Они представляли себе глаза и лица родителей неизвестной им девушки, убитой и похороненной много лет назад в яме под грушей в чужом саду, и понимали, что такое испытание им не под силу. Но действительность оказалась еще хуже, чем ожидали подруги. Следователь остановил свою машину возле дома, который были подругам хорошо знаком.

– Выходите. Приехали.

– Что? Здесь?

– А чем вам тут не нравится?

Подруги недоуменно смотрели в окно и не шевелились. Сосулькин остановил своего породистого «скакуна» возле здания, в подвальчике которого располагалось кафе дяди Вано.

– Зачем мы сюда приехали? – спросила Кира, еще не до конца веря в то, какую злую шутку сыграла с ними судьба.

– Как зачем? Тут живут родители погибшей девушки.

– Где?

– Вот в этом доме. Да что с вами такое? Вы обе словно окаменели!

Господи, это же был дом дяди Вано и его семьи! Его кафе и его дом. Он ведь сам говорил подругам, что очень удобно жить там, где работаешь. Кафе имело с домом даже одну общую кухню.

– Этого не может быть, – прошептала Кира. – Это просто какое-то дурацкое недоразумение.

– А в чем дело? – удивился следователь. – Вам знакомы люди, которые тут живут?

– Да!

– Вот как?

Следователь заинтересованно посмотрел на подруг, и Кира выпалила:

– Тут живет лучший друг дяди Паши! Хозяин кафе – дядя Вано. Его дочь – Лана пропала как раз десять лет назад. Поверить не могу, что это ее тело было найдено в саду у дяди Паши!

Сосулькин на мгновение замер.

– Ну, что же, по крайней мере теперь понятно, почему ваш дядя Паша предпочел спрятаться в тюрьме. Лично я на его месте поступил бы точно так же. Лучше сидеть за решеткой, чем смотреть в глаза другу, чью дочь ты убил, а труп закопал у себя в саду.

Подруги были настолько потрясены ужасным совпадением, что даже не смогли ничего ему возразить. Они не помнили, как вошли следом за Сосулькиным в дом дяди Вано, как сели за стол. Они даже рта не могли открыть. Следователь сам рассказывал потрясенным родителям Ланы правду об их дочери.

И все же Вано, выслушав рассказ, покачал головой:

– Не верю. Павел – мой друг. Он не мог так поступить с моей девочкой.

Следователь развел руками.

– Тело вашей дочери найдено зарытым в саду подозреваемого. У меня в деле лежит признание в содеянном. О чем еще говорить?

– Не знаю… не могу поверить. Это ошибка.

– Ваша дочь не была знакома с подозреваемым? Извините, но я вам не верю.

– Моя дочь часто бывала в доме у Павла. Она дружила с его мальчиками, особенно с Тимофеем.

Вот как, они дружили? Погибшая Лана и Тимофей? Хотя чему удивляться? Ведь если семья дяди Паши – он сам, тетя Маруся и Тимофей и не так давно живут в Адлере круглый год, то на лето они приезжали сюда издавна. Останавливались сначала у тети Кати или у дяди Вано, а после уже в своем собственном злополучном доме.

– Знаете, мы даже думали, что наши дети поженятся, – между тем продолжал дядя Вано. – Лана и Тимофей так хорошо ладили друг с другом. И после того, как моя дочь исчезла… после того, как ее не стало, Тимофей даже слег от горя. Он был в таком отчаянии, что не мог ни пить, ни есть, не выходил из своей комнаты. Тогда-то я и понял, как сильно он был привязан к моей дочери. Видимо, он любил ее и любит до сих пор, раз так и не женился, сколько Павел его ни сватал.

Но подруги поняли еще кое-что. Если Тимофей так горевал по своей возлюбленной, возможно, он знал еще и другую вещь? Знал, кто именно эту возлюбленную у него отнял?

И Кира первой произнесла страшные слова:

– Если Тимофей признается, что видел, как его отец убивает девушку или закапывает в землю ее тело, то тут уж все сомнения исчезнут.

Однако вышедший к следователю и подругам Тимофей мало напоминал того щекастого молодца с румянцем по всей физиономии – добродушного и веселого. Теперь это был угрюмый малый, который, казалось, не вполне понимал обращенную к нему речь. Грянувший над семьей дяди Паши гром тяжелей всего поразил именно Тимофея. От него прежнего осталась лишь тень.

– Отец не мог такого сделать. Он не должен был так поступать.

– Ты видел, как твой отец убивает вашу знакомую?

– Нет! – Тимофей закрыл руками лицо. – Не хочу об этом говорить! Этого не было!

– Твой отец совершил тяжкое преступление.

Тимофей молчал. И молчал он очень долго. Следователь даже начал терять терпение.

– Я ничего не видел, – произнес Тимофей наконец. – Вот только…

– Что?

– Возможно, труп подбросили те люди, которые рылись у нас в саду.

– Кто? Какие люди?

– Ну эти… привидения.

Все трое – подруги и следователь во все глаза уставились на парня. Выходит, Тимофей догадывался, что у них в саду орудует вовсе не призрак, а вполне реальные люди, умеющие обращаться с лопатами и мотыгами?

– Мы все знали, что дело нечисто. А уж когда они раскопали могилу, а мама в нее едва не свалилась, тут уж мы все поняли, что привидения так себя вести не могут.

– Почему же не сообщили о посторонних на своем участке сразу же в полицию?

– Не знаю. Сначала папа говорил, что мы своими силами разберемся. А потом… потом все так закрутилось… не знаю. – И помолчав, Тимофей неожиданно добавил: – А ведь я за ними следил.

– Что? За кем ты следил?

– Ну, за ними… за призраками этими.

– Как следил?

– Обыкновенно, – пожал плечами Тимофей. – Куда они, туда и я. В первый раз они от меня на машине удрали, но на следующую ночь, когда они снова к нам домой явились, я уже был готов. Взял у отца машину и на ней проследил, откуда эти мерзавцы к нам шастают. Хотел отцу сказать, да тому все недосуг было. А потом отца вообще арестовали.

И снова впав в задумчивость на добрых десять минут, Тимофей затем так же неожиданно очнулся и произнес:

– А хотите, я вам сам этот дом покажу?

– Дом?

– Ну да. Откуда эти призраки к нам приезжали.

– Это далеко?

– Нет, километрах в двадцати отсюда в сторону Хосты. За полчаса точно доедем.

Подруги тут же согласились. Да и следователь недолго колебался. Ему было тоже интересно узнать, что же удалось выяснить Тимофею. Кого же он выследил и что это вообще были за люди, повадившиеся являться с лопатами на участок к дяде Паше?

Дом, к которому привез Тимофей своих знакомых, стоял в ряду таких же типовых пятиэтажек – скромных, но вполне еще пригодных для жизни панельных домиков. Люди тут жили простые и непритязательные. По всем балконам сушилось белье, начиная от громадных цветастых простыней и заканчивая вереницей нижнего белья от самых маленьких детских трусишек с гномиками до взрослых кружевных парашютов матерей семейств.