Женские слабости - Уэй Маргарет - Страница 4

– Возможно, я когда-нибудь и вам смогу быть полезной, Дэвид. Я начала делать композиции для обедов, вечерних приемов, свадеб. Столько работы, что скоро придется приглашать помощников.

– Я возьму это на заметку, – сказал он, прекрасно зная, что постарается никогда не встречаться с ней. Слишком опасно. Лучше даже не думать об этом. – Расскажите мне о себе.

«Ей наверняка будет что рассказать», – цинично заметил его внутренний голос.

– Мне нечего рассказывать, – быстро сказала она. – Да и вообще, существует такая вещь, как неприкосновенность частной жизни. – Она чуть отклонилась назад, поднимая свой бокал.

– Дело в том, Соня, что красивые женщины обычно имеют немало скелетов в своем шкафу.

– Ну, если в моем шкафу и притаилась парочка скелетов, то вам все равно до них не добраться.

– Это предупреждение?

Соня пожала плечами.

Своими прекрасными белыми плечами. Он мог бы научиться ценить это движение. Даже ждать его. И этот ее жест руками! М-м-м…

– Так да или нет? – тихо спросил он.

Она повернула голову, зная, что он пытается на чем-то ее поймать. Его глаза были так же темны, как ее – полны света.

– Это не предупреждение. Обещание, – так же тихо ответила она.

В этот момент Маркус повернулся к Соне.

Если Холт и смутил Соню, то она сумела это скрыть. Откуда у нее столько выдержки в ее двадцать пять лет?

Он не сомневался – у мисс Сони Эриксон была история.

Сейчас она уже наверняка превкушает свое розовое будущее с Маркусом. У Холта не было ни малейшего сомнения, что, если ей нужен брак, Соня его получит. Она уже получила драгоценности. Нужно будет спросить у Маркуса – дипломатично, конечно, – он дал их только на вечер? Или же у него совсем поехала крыша и он их подарил?

Есть прекрасное английское выражение fall in love – «упасть в любовь». Ощущения примерно те же, что и при свободном падении. Прекрасная Соня могла бы разбить сердце кому угодно. Ее жизненный путь наверняка был устлан телами ее воздыхателей. Любовников? У Холта мелькнула мысль, что было бы потрясающим опытом разделить постель с мисс Эриксон. В конце концов, он же мужчина, хотя доверия к ней у него не было. Прекрасная мисс Эриксон носила маску. Ему нужно будет обязательно проверить ее. Так сказать, прояснить ситуацию.

Но в его голове тут же прозвучал усталый голос: «Слишком поздно».

Глава 2

Сегодня у Холта был запланирован обед с Ровеной – там же, где и всегда, у Симона. Им с Ровеной было что обсудить. А именно – будущее Маркуса. Маркус был очень дорог им обоим, и сейчас они понимали, что Маркус второй раз в жизни полностью захвачен чувством и может серьезно думать о браке с женщиной, которая по возрасту годится ему в дочери.

Ну а что в этом плохого? Это случается со многими красивыми и умными девушками. Чаще всего с блондинками. Богатые мужчины женились преимущественно на блондинках. Холт не знал почему. Красота может принимать разные обличия. Но, надо признать, блондинки все же очень хороши…

Он уже опаздывал на десять минут. Пришлось в ускоренном темпе провести деловую встречу.

Ровена, увидев его, помахала ему рукой. Холт начал пробираться между столиками, выхватывая взглядом знакомые лица. Это место было очень популярно.

– Прошу прощения. Опоздал. – Он нагнулся, чтобы поцеловать Ровену в ее бархатную щеку. Ему нравилось в ней абсолютно все. Ее хитрость и ее мудрость. И то, что она, словно опознавательным знаком, всегда пользовалась одними и теми же духами. Роза, смягченная ирисом, мускус и… что там еще? Ваниль?

Аромат был чудесный и сразу напоминал о Ровене. У прекрасной Сони были совсем другие духи – спокойные и нежные, аромат которых был ему незнаком…

– Ну и что тут у нас сегодня? – Сев за столик, он сразу же схватился за меню.

Ровене, как всегда, было приятно видеть его:

– Надеюсь, я не ошиблась в выборе. Я уже сделала для нас заказ, зная, как у тебя мало времени.

– Тебе известны мои вкусы. – Он поднял руку, чтобы заказать вино. Они брали всегда одну бутылку. Вполне достаточно. У него впереди еще работа, а Ровена, бывшая жена дипломата и хозяйка большого дома, хорошо знала свои границы. Не мешало бы, чтобы и Пола тоже знала… Она стала ужасно строптивой после того вечера, утверждая, что «эта Эриксон не только запустила свои когти в Маркуса, но и тебя тоже очаровала». Конечно, он это отрицал. Правда, не слишком горячо…

К превосходному рислингу Ровена заказала запеченные устрицы с белым трюфельным маслом, тасманского лосося со сметанным крабовым соусом и овощи. Он сказал, что пропустит десерт. Ровена на этот раз предпочла остановиться на шоколаде и мандариновом парфе. Она была из тех редких счастливчиков, которые любили поесть, но при этом не прибавляли ни фунта.

– Значит, ты думаешь, что Маркус в нее влюблен?

– Я бы этого не говорил, если бы не думал. Она очень красива. Хорошо говорит. Не дура.

– Но ты не доверяешь ей? – У Ровены были проницательные серые глаза.

– На ней были изумруды Люси! Уж чего-чего, а этого я от Маркуса не ожидал.

– Может, она обещала вернуть их, после ночи?

– Ты думаешь… она осталась еще и на ночь? – Эта мысль заставила его помрачнеть.

– Брось, дорогой! Мы живем в XXI веке. Маркус все еще очень красивый мужчина. Она вполне могла остаться.

– Счастливый сукин сын, – процедил Холт сквозь зубы.

– А ты уверен, что сам не попался? – Наклонившись, Ровена коснулась его руки.

– Я мужчина, Ровена, – сухо сказал он.

– И даже очень. А что там, кстати, у тебя с твоей Полой?

Он провел рукой по лбу:

– Ты прекрасно знаешь, что у нас с Полой никогда не было ничего серьезного. Мы просто друзья. Вот и все.

– Надеюсь. – Ровена облегченно вздохнула. – Но эта ее мамаша! – Она закрыла глаза. – Но хватит о Роландсах. Ничего удивительного, что Джордж все время проводит на работе.

– Мне он нравится.

– Мне тоже. – Ровена улыбнулась. – Настоящий самородок.

– А вот мисс Эриксон не самородок. Аристократка с ног до головы. Холодна, интеллигентна. И не любит Маркуса. Что, собственно, меня и волнует.

– Откуда ты это знаешь?

– Знаю, – сказал он, отводя глаза в сторону. – Маркусу нужно быть с ней очень осторожным.

– Что бы там ни было, она мне нравится.

– Твое мнение, конечно, очень ценно. Но ты хоть знаешь что-нибудь о ней? Не сомневаюсь, этой мисс найдется что о себе рассказать.

Ровена кивнула:

– Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять это. У нее очень изящная манера вести беседу. На любую тему. На любую. Свободно владеет французским. Я как-то раз случайно по-французски задала ей вопрос об одной композиции, над которой она тогда работала, – смесь бургундских и бледно-розовых лилий. Она ответила мне тоже по-французски. Очень легкий акцент. Даже легче, чем у меня. Единственное, о чем она никогда не говорит, так это о себе. Девушка кажется замкнутой, и в то же время у меня такое чувство, что она ужасно одинока. В ней есть какая-то затаенная грусть, ты этого не заметил?

– Может, это просто часть ее роли женщины-загадки? – Его голос так и сочился сарказмом. – Она неплохо бы смотрелась на сцене.

Ровена отвергла это предположение:

– Нет, она не подделка. Она настоящая.

– Настоящая? Но какая настоящая? Я пытался навести справки. Они ничего дали. Наверное, надо попробовать через Интерпол. – Это была шутка только наполовину.

– Она в Австралии, должно быть, лет пять, не больше, – предположила Ровена.

– Я уже понял, что она тут недавно. У нее небольшой акцент, и явно не французский.

– Венгерский, – кивнула Ровена.

– Венгерский? – Он поставил на стол свой бокал и посмотрел на нее. Ровена и ее муж много лет провели в Европе. – Родина Листа, Бартока, Золтана Кодая, Франца Легара[5]. Я слышал об этих знаменитых сестрах Габор[6]и их не менее знаменитой матери[7]. Ты знаешь, я ни разу не был в Будапеште, но ты и сэр Роланд, кажется, неплохо знали этот город, один из самых, как говорят, красивых городов Европы… Или же ты прямо спросила ее?