Женские слабости - Уэй Маргарет - Страница 3

– Нечего удивляться, что Маркус вас так выделяет, – спокойно отозвалась она на комплимент.

– Ну, вас он тоже находит особенной.

Эта благородная манера держаться определенно была у нее в генах. Стоило бы проверить, откуда она. У нее очень мягкий голос. Легкий акцент. Он не мог сказать какой. Говорило ли это о благородном происхождении?

Его рука, обнаружил он с некоторым презрением к себе, до сих пор ощущала эффект ее прикосновения. Это был словно короткий, но обжигающий контакт с электричеством. Ему нужно взять это на заметку. Соня Эриксон была опасной. Очень опасной.

– Маркус очень дорог мне.

– Значит, вы оба благословенны.

Она отвернулась от него к Маркусу, и на ее лице мелькнуло что-то вроде разочарования.

«Она знает, как разыграть партию!» – Холт едва не зааплодировал.

Пола моментально возникла рядом, с улыбкой встряв в разговор:

– Вы прекрасно выглядите, мисс Эриксон. – Это прозвучало почти искренне.

– Спасибо, – последовал легкий наклон светловолосой головы.

Пола должна быть идиоткой, если еще не поняла, что мисс Эриксон сразу же разгадала ее тактику и решила просто не обращать внимания на ее враждебность. «Мудрое решение, – подумал он. – Играть надо без эмоций».

– И этот кулон! – Пола всплеснула руками. – Само совершенство! Вы должны мне сказать, где вы его купили. Или это семейная драгоценность?

Полная бестактность!

Пока Холт раздумывал, то ли ему отойти от Полы подальше, то ли наступить на ее дорогую туфлю, мисс Эриксон подняла свою белую руку к сверкающему изумруду и сказала:

– Моя семья потеряла все в конце Второй мировой войны.

«Боже, почему, черт возьми, она занимается цветами? У нее все данные, чтобы стать кинозвездой!» – подумал Холт.

– Правда? – недоверчиво вскинула брови Пола. – Этого не может быть. Я чувствую, вы разыгрываете меня.

– Если бы… – Мисс Эриксон произнесла это так тихо, словно разговаривала сама с собой.

«Пора вмешаться!» – Меньше всего Холту хотелось, чтобы это как-то задело Маркуса.

– Не пойти ли нам к столу? – предложил он. Его голос был слаще патоки, но внутри все кипело.

Маркус посмотрел на племянника с благодарностью и мягко взял Соню за руку:

– Проводи нас, Дэвид.

Холт так и сделал, взяв на себя ответственность, как и полагалось сильному мужчине.

С того момента, как Маркус предложил ей пойти на вечер, Соня не переставала гадать, на что это может быть похоже. Ее взгляд скользил по просторному залу. Все сверкало под большими люстрами: блестки, жемчуг, кристаллы, дорогая бижутерия, смеющиеся глаза. И платья! Без бретелек, через одно плечо, с открытой спиной, да и спереди почти ничего. Калейдоскоп красок. Она знала, что попадет в окружение очень богатых людей – тех, кто привык быть на публике, а возможно, встретит кого-нибудь и из семьи Маркуса, хотя ей было известно, что его родители живут в Нью-Йорке.

О Дэвиде Холте Вэйнрайте она тоже знала. Из журналов и деловых обозрений. Он был щедро одарен природой – мужчина, на которого непременно стоило посмотреть. Его мать, Шарон Холт-Вэйнрайт, была наследницей «Холт фармацевтик». Деньги женятся на деньгах. Таково правило.

Маркус всегда звал своего племянника Дэвидом. В основном потому, что имя Холт перешло к нему из семьи его матери – от дяди Филиппа, брата Шарон, к которому и приклеилось это прозвище. Возможно, из-за его выразительной внешности и высокого роста, что было характерно для всех Холтов.

Она чувствовала, что семья Маркуса будет против нее. Разница в возрасте – существенный фактор. Хотя богатые мужчины частенько вступали в брак с молоденькими девушками, – был ли этот брак по любви или нет, – молодые жены редко удостаивались кредитом доверия. И это тоже было правилом.

Сплетники теперь из кожи повылезают. Соня работала в цветочном магазине, очень хорошем, но она была не из их круга. За ее спиной – никакой уважаемой семьи. Никаких связей. Никакой престижной школы или университета. Но хуже всего, что ей только двадцать пять. Маркус был старше этой цветочницы почти на три десятка лет! Тем не менее, прекрасно осознавая эти минусы, Соня приняла его приглашение. Она знала, что ее светловолосая красота, унаследованная от матери, а той, в свою очередь, от ее матери, давала ей определенные преимущества. Впрочем, Соня никогда и не собиралась искать себе мужа среди миллионеров.

Маркус отличался от всех. Она почувствовала в нем затаенную боль в первый же день, когда он пришел в ее магазин. Сначала он остановился возле витрины, этот достойный пожилой господин, вероятно привлеченный большим букетом – из бутонов лилий цвета лайма, роскошных тропических листьев, веток инжира с пурпурными плодами и рубиново-красных пионов, который она поставила в деревянную японскую вазу. Только одна композиция. Больше ничего отвлекающего.

Она улыбнулась, встретившись с ним взглядом. Через какое-то время он опять зашел в магазин, наполненный изумительными цветами и ароматами. Элегантный, вежливый мужчина. Было видно, что он погружен в свои мысли и одновременно поражен чем-то. «Какие-то воспоминания», – подумала она. Их дружба расцветала. Через какое-то время он попросил «проявить свою магию» в его большом красивом доме. Для одного человека дом был определенно велик. Он нанял семейную пару – экономку и шофера, но продать дом так и не смог. С этим домом было связано слишком много воспоминаний…

Соня знала все о воспоминаниях. Собственно, это и соединило их. Так случается в жизни. Подобное стремится к подобному. Потом Маркус направил к ней в магазин свою тетю, леди Палмерстон. Леди Палмерстон, в свою очередь, – своих друзей. Им обоим Соня многим обязана. Она понимала, что для молодой женщины, особенно в ее положении, Маркус Вэйнрайт был знатной добычей. Возраст не в счет. Он был красивым, умным, интересным мужчиной. К тому же принадлежал к тем людям, которым нравилось делать других людей счастливыми. Маркус был замечательным человеком.

В первый раз, когда они встретились, он сразу же заметил, что у нее зеленые глаза.

«У моей жены тоже были очень красивые глаза. Зеленые, как изумруды».

Бедный Маркус. Все его счастье развеялось как дым. Похожая трагедия случилась и с ней…

– О чем вы задумались?

Соня повернула голову. Голос звучал приглушенно, явно предназначенный только для ее ушей. Во время ужина она внимательно прислушивалась к его участию в общей беседе. Именно Холт Вэйнрайт направлял разговор в нужное русло за их столом, где сидели восемь человек. Он умел ясно излагать свои мысли и быстро схватывать суть проблемы, с легкостью управляя этой блестящей веселой компанией. И держаться при этом естественно и непринужденно.

Ее место за столом находилось между Маркусом и Холтом. Маркус был занят, отвечая на поток вопросов сидящей рядом с ним дамы, Тары Брэдфорд, главного администратора торгового банка, женщины с запоминающейся внешностью и прекрасно сохранившейся для своих пятидесяти лет. Тара Брэдфорд, разведенная, скорее красивая, чем привлекательная, была явно заинтересована в Маркусе. Это было видно в каждом ее взгляде, в каждом жесте. Тара была близким другом покойной жены Маркуса. С Соней она перебросилась лишь несколькими словами – это было очень мягкое и вежливое обращение. Общественное мнение – важная вещь. Тара хотела создать впечатление, что она знает: Маркус скоро придет в себя. Ведь зрелая женщина может предложить куда больше…

– Я вспоминала, как впервые встретила Маркуса, – сказала она.

– Он пришел к вам в магазин?

– Его привлекла одна из моих композиций в витрине.

– Мне говорили, что у вас к этому талант.

– Довольно скромный, – сказала Соня, чувствуя, что не может отвести от него глаз.

– Леди Палмерстон – еще одна из ваших поклонниц.

– У меня бизнес. Мне нужны клиенты. Хорошие клиенты, которые могут оценить то, что я делаю.

– Тогда, наверное, вам было приятно, когда Маркус и леди Палмерстон вошли в вашу дверь.

Она посмотрела в его темные глаза: