Как начать карьеру - Романова Галина Львовна - Страница 63

Онавсе-таки почувствовала мое желание — внезапно призрачный силуэт заколыхался возле левого плеча:

«Привет!»

«Привет. — Сердце подпрыгнуло и часто-часто застучало где-то в горле, мешая говорить, — ты… вы здесь откуда?»

« Ну, — она тихо усмехнулась, — где еще мне быть? Это моя жизнь… И твоя работа».

«Ага». — Я проводил глазами очередное обгорелое тело, поймал, изловчившись, как муху, кружащую рядом душу.

«Дай!»

Передал трепещущую душу Смерти. На миг наши пальцы соприкоснулись…

От неожиданности я замер, уставившись в ее глазницы. Она тоже словно оцепенела. Мир вокруг исчез — остались только мы двое. Ладонь разжалась, отпустила душу и освободила руку, чтобы наши пальцы встретились опять.

Когда раскопки закончились, извлекли все обгорелые останки и совершили над ними необходимые обряды, устало побрел по улице, погруженный в свои думы. Что-то в последнее время я слишком много думал и почти ничего не делал.

Итак, архивы сгорели, а в них наверняка был ответ на вопрос. В чем причина последних событий. Пожар произошел всего через несколько часов после того, как я попросил градоправителя открыть их для меня. Вывод очевиден — Анджелин Мас очень не хотел, чтобы я узнал правду, и потому пошел на крайние меры. Он не остановился даже перед убийством ни в чем не повинных людей…

Нет, градоправитель ни в чем не виноват! Почему-то я был в этом абсолютно уверен. Вот странно! Нас по-прежнему ничто не связывало — ни узы дружбы, ни кровное родство, ни тем более… тьфу-тьфу-тьфу, только не эта пошлость!.. Но этому человеку можно было верить. Анджелин Мас оказался яркой личностью, он становился центром внимания везде, где бы ни появлялся. И возможно, кое-кому эта личность стояла поперек горла. Но кому и в чем он мог помешать?

Услышав рядом детские голоса, остановился и сообразил, что, уйдя в себя, незаметно добрел до дома госпожи Гражины. Странно! Наша кухарка должна быть сейчас у мэтра… Нет, стоп, что я несу? Какой мэтр? Сейчас в его — в нашем! — доме окопался этот наемник. Некромант-бродяга Дей Долл будет крепко держаться за место — это стабильный заработок, это крыша над головой, это отсутствие проблем с законом… Вот еще вопрос — кто его вызвал? Вряд ли он случайно проезжал мимо. Сколько вопросов, и ни одного ответа!

Облокотившись о забор, я смотрел на двор. У госпожи Гражины было три внучатых племянника — два мальчика-близнеца лет десяти и еще один, народившийся только недавно. Сейчас двойняшки весело играли во дворе с какой-то незнакомой светловолосой девочкой.

— Дядя некромансер!

Незнакомка выпрямилась — и моя бедная челюсть гулко стукнулась о забор.

— Меня зовут Згаш, — поправил машинально.

— Дядя Згаш, — мигом перестроился ребенок.

Госпожа Гражина наконец-то нашла, на кого обратить свои материнские инстинкты. Мэтр Куббик не поддавался. Я уже миновал возраст «маленького мальчика», и появление Динки пришлось кстати. Вдова отмыла сиротку, причесала ее волосы, нашла чистую рубашечку, и малышка совершенно преобразилась. На меня смотрела будущая первая красавица всех Больших Звездунов и окрестностей. Ей исполнилось всего десять, но уже сейчас можно было утверждать, что через каких-то пять-шесть лет за взгляд этих голубых глаз парни станут драться до кровавых соплей. Впрочем, могущественной ведьме просто необходимо обладать такой внешностью.

— Дядя Згаш, ты к тете Гражине?

— Нет… То есть да. Она дома?

— Не-а, — мотнулись три детские головенки. — Утром еще ушла. К вам!

Интересно. Значит, когда я рванул к пожарищу, наша кухарка осталась наедине с Деем Доллом? До чего они могли договориться?

В голове крутились неясные, но тревожные мысли. Как отдельный предмет ясновидение в Колледже не преподавали, но приучили доверять интуиции — иногда только она, так называемое «дурное предчувствие», и являлась признаком присутствия поблизости враждебно настроенной нежити. И сейчас именно дурное предчувствие не давало покоя.

Мыслей в голове было много, но ни одной цельной. Слишком много всего произошло за последнее время. Мне нужно было как следует подумать. Может быть, опять посоветоваться с мэтром? Но что случится, пока я буду ездить туда-сюда? Здесь каждую минуту что-то происходит! А вдруг опять опоздаю? Поговорить бы с Анджелином Масом, осенило меня. Вот кому не безразлично то, что происходит!

По моим расчетам, он все еще находился в центре города, и я повернул туда.

У храма на площади собралась толпа — жертвы ночного пожара, завернутые в полотна и еще не уложенные в домовины, были принесены родственниками и знакомыми для отпевания. Заодно явились и просто сочувствующие и зеваки. Взволнованные люди гомонили, толкались, тут и там раздавались испуганные и гневные выкрики. По обрывкам сказанных фраз любой сделал бы вывод о том, что не только пожар перепугал обывателей — ночные беспорядки продолжались, хотя жертв насчитывалось намного меньше, чем несколько дней назад. Просто под шумок, пока народ отвлекся на полыхающие дома, по окраинам опять прошлась нежить.

На голоса и шум из распахнутых дверей вышел старый священник в сопровождении нескольких служителей рангом пониже и четырех мускулистых послушников. Да, такие ребята уместнее смотрелись бы в королевской гвардии или с топорами на большой дороге! Кстати, что-то я не видел ни одного служителя богов на пепелище. Впрочем, это в больших городах раздутые штаты. Здесь один священник на город, а остальные — его помощники. У них своих дел полно.

— Что же это творится, пра? — послышались голоса. — За что такие напасти? Чем мы прогневили богов?

— Успокойтесь, люди! — Старческий надтреснутый голос не сразу пробился сквозь гомон толпы. — Не вы прогневили Четырехликого! Не на вас лежит вина за содеянное!

— Кто? Кто он?

Крик поднялся такой, что я невольно присел, готовясь зажать уши руками. Вот сейчас старик ткнет в меня пальцем и провозгласит: «Некроманты всему виной!» И ведь не поспоришь: мы с мэтром так и не смогли справиться с разгулом упырей и прочей нежити. Ври теперь, что и пожар не наших рук дело! Толпа порвет меня на куски, не даст и слова сказать в свое оправдание…

— Из-за того, в чьих руках ныне в городе власть, вы и страдаете!

Ого! Надеюсь, я правильно понял намек?

— Не к тому в руки попала власть в Больших Звездунах! Проклятие на его челе, и тень его пала на вас, люди!

А? Что? Не понял! Откуда старик знает, что меня укусил упырь?

— Слыхали ль вы о Холодном Камне? — тем временем продолжал священник. Толпа отозвалась ему согласным гулом. — Двести лет тому назад случилось противное деяние! Обесчестил тогдашний граф невинную деву, дочь мельника, снасильничал и отказался прикрыть грех венцом! Даже отступного штрафа платить не стал — мол, должна радоваться, что вообще снизошел до нее. Но дева оказалась чиста душой — не смогла снести позора и лишила себя жизни, утопившись возле Холодного Камня. И тогда безутешный отец ее воззвал к силам небесным и подземным, взял на себя грех, ввергнув свою душу в Бездну. И проклял он род насильника, лишившего его единственной дочери. Вняли боги небесные и подземные мольбам отца и отрешили графа и его потомков от власти на веки вечные. Предсказано было, что, пока нет власти у потомков проклятого рода, тишь и гладь в подвластных землях. Но девять лет назад все вернулось. Долго терпели боги земные и подземные такое непотребство, но истощилось их терпение, и обрушили они гнев свой на нашу землю!

Вот так поворот событий! Если память мне не изменяла, речь шла о той легенде, которую мне поведал мэтр Куббик. Но, помнится, звучала она немного по-другому. Здесь же все встало с ног на голову — дальний родич Анджелина Маса оказался насильником, толкнувшим к самоубийству дочь колдуна. Интересно, где правда? Судя по лицам собравшихся, многим понравилось это объяснение — имелось, во всяком случае, на кого свалить вину. И ведь про Холодный Камень все знали — не придерешься!