Распутья. Наследие Повелителя - Панкеева Оксана Петровна - Страница 61

Примерно с той же вероятностью виновником мог оказаться и кто-то из своих. Нимшаста никто не любит, и спереть у него что-нибудь ценное, прикинувшись воскресшим Харганом для пущей загадочности, любому было бы в радость. Правда, непонятно, как этот шутник рассчитывает пережить возвращение Повелителя, но тут тоже возможны варианты — начиная с того, что он уже обо всем догадался, и заканчивая коварным замыслом подбросить украденное кому-нибудь из ближних. Тому же Нимшасту, к примеру.

Ну и вариант с мистическим вмешательством не стоит отбрасывать, несмотря на его фантастичность. Чужие боги существуют, в этом сомнений быть не может. Харгана кто-то из них действительно приютил после смерти. Почему бы и не отпустить его на пять минут для богоугодного дела. Отпустили же святого эльфа в практически бессрочную командировку…

Его размышления были внезапно прерваны истошным воплем откуда-то из дальних коридоров. Либо Нимшаст нашел-таки виновного — или, вернее, тот случайно на чем-то прокололся, — либо кто-то просто не вовремя попался страдальцу под руку.

Кайден опять вздохнул и отодвинул тетрадь. Все равно, пока Нимшаст не доберется до своего бокса и не уляжется, работать будет невозможно.

Прошло минут десять, но наследник Повелителя и не думал униматься — напротив, к его воплям присоединились другие голоса, а в коридорах начались беготня и шум, подозрительно напоминающие панику. Кайден встревожился. Что там у них могло случиться? Не может быть, чтобы из-за пропавшего артефакта, — по этому поводу Нимшаст успел и наораться, и поднять всех на ноги, а теперь он уже направлялся к себе снимать стресс. Только из-за того, что он на ком-то сорвался, такой гвалт не начался бы. Не иначе случилось что-то еще. Хорошо бы это всего лишь нашли похитителя. Еще одна катастрофа такого же масштаба доконает Нимшаста, а он в свою очередь доконает всех вокруг. Только бы сюда не вернулся, а то еще взбредет ему в голову поплакаться единственному другу, который поймет и посочувствует…

Как назло, расстроенный Нимшаст все-таки вернулся. Смирившись с тем, что его решили доконать первым в виде особого расположения, Кайден окончательно оставил мысли о работе и закрыл тетрадь.

— Что там еще случилось?

— Конфедераты захватили Пятый Оазис, — простонал Нимшаст и опять рухнул в то же кресло, из которого недавно поднялся.

Вот ведь сволочи, не могли предупредить… Знал бы, нипочем не показался бы на глаза правой руке в такой несчастливый день, но никому же в голову не пришла подобная мелочь — предупредить о том, что сегодня все начнется. Вот спасибо, добрые люди! Внимательные, предусмотрительные, чтоб вам чесотка и понос в придачу к вашему склерозу!

— Вот это номер! Они-то с чего вдруг зашевелились?

— Не знаю! Клюв что-то там выступал, будто разведка доносила еще несколько недель назад, и я должен был что-то сделать… Мне что, заняться больше нечем? Его разведка, пусть бы сам и занимался… а он приказа, видите ли, ждал!

Кайден неопределенно покачал головой. На дальнейшие выражения сочувствия у него уже не было сил. Самому б кто-нибудь посочувствовал. Тем более он примерно представлял себе, как все происходило. Когда цикл тому назад пришельцы связались с конфедератами, агенты в Девятом Оазисе узнали об этом в первый же день, но передать не успели — кого-то взяли ночью при попытке к бегству, кого-то разоблачили на следующее утро. Это Кайден знал точно, сам участвовал. Еще через несколько дней та же участь постигла людей Повелителя в совете Конфедерации. Где-то через неделю в разведке штаба спохватились и задались вопросом — почему никто не выходит на связь. Еще сколько-то ушло на раскачку, раздумья и принятие решений — раньше этими вопросами занимались лично Повелитель и сам Кайден, и без их руководства господа работать не привыкли. Затем попытались восстановить связь и выяснить, что же произошло, потеряв на этом пять-шесть дней и столько же вампиров. Выяснить, что замышляет противник, не удалось, но суть проблемы стала ясна: вражеские маги заключили союз с недобитыми конфедератами и наверняка готовят какую-то пакость. Вот об этом и докладывали Нимшасту Клюв и его начальник штаба. А утонченная личность отмахивалась от низменных забот, витая в облаках и мечтая о грядущем обожествлении. Теперь, когда правителя непочтительно насовали носом в последствия его бездействия, виноваты оказались все, кроме него, несправедливо обиженного и нуждающегося в утешении. И почетным кандидатом в утешители страдалец избрал — угадайте кого?

Кайден уже с заметным трудом удержал при себе мысль о том, куда следовало бы пойти правой руке вместе с главнокомандующим, его разведкой и всем его штабом, а также конфедератами, их забывчивыми союзниками, богами, героями, мифическими животными и невыносимым мэтром Ушебом.

— Вот ты ему и прикажи, чтобы впредь решал все сам и тебя не беспокоил, — посоветовал он. — А то он и дальше будет тебе докладывать, ничего не делать без приказа и предъявлять потом претензии.

Нимшаст протяжно вздохнул, выдержал драматическую паузу и скорбно изрек:

— Пока ты был на своем месте, такого не случалось.

— Давай еще вспомним, как все прекрасно шло, пока на своем месте был Повелитель! — с досадой отозвался Кайден. — Тебе давно следовало кем-то меня заменить, только и всего. И, ради всего святого, не зови меня вернуться. Просто назначь кого-нибудь ответственным за разведку, чтобы и дело делалось, и тебя не беспокоили. А я все равно не вернусь.

— Почему?! — воскликнул лич с таким пафосом, что Кайден немедленно представил себе, как юный и еще живой Нимшаст испускает сей крик души в ответ на категорический отказ наставника «попробовать — а вдруг понравится».

— Потому что я устал. Я отдал служению половину жизни и вторую половину хочу прожить свободным человеком.

— Да ты что, не понимаешь?! Если мы не разберемся с восставшими конфедератами и их помощниками, эта твоя вторая половина будет настолько короткой, что ее и половиной-то называть неловко.

— Брось паниковать. У них не хватит сил на большее, чем отбить один-два Оазиса. Дай Клюву приказ и нужные полномочия, он сам разберется, что делать. Если вдруг вам понадобится кого-то допросить, можешь меня позвать, помогу. Но возвращаться на службу я не стану. А остальные не станут тем более. Они, в отличие от меня, не питают к тебе никаких добрых чувств.

— Кстати, давно хотел спросить… Помнится, до недавнего времени ты их тоже не питал.

— Это правда. Только в тот день, когда нас покинул Повелитель, я понял всю глубину трагедии, которую ты пережил. И это изменило мое мнение. Я осознал, что ты действительно достоин и сочувствия, и уважения, что твои переживания слишком серьезны, чтобы над ними смеяться… И многое другое. Конечно, будь ты живым, я бы понял это раньше, но твою память я прочесть не мог. Такова правда, если тебе она интересна.

На самом деле это была наглая ложь и бесстыдная лесть, но надо же отвлечь собеседника от неуместных прожектов, а лучший способ — это перевести разговор с политики на его обожаемую персону. О себе и о тонкостях отношения к нему всех окружающих Нимшаст готов был говорить сколько угодно, и раз уж он сам подбросил тему, грех не воспользоваться, даже если для этого придется час-другой врать и льстить.

Когда несчастная и всеми обиженная утонченная личность наконец удалилась, вдоволь наслушавшись добрых слов и насытившись вниманием и сочувствием, Кайден еще с полчаса просидел, пытаясь привести в порядок мысли. Если сегодня не случится еще одной нежданной беды, Нимшаст все-таки доберется до своего будуара, запрется там и по крайней мере до завтра не появится. Этим надо пользоваться, пока есть время, а то ведь неизвестно еще, уйдет он опять в загул на неделю или очухается до завтра и утром опять припрется. Как раз удобный случай порыться в тех записях, до которых Кайден давно хотел добраться, но не мог найти подходящего повода попросить. Все, что касалось создания заклинаний, Нимшаст покажет, как договаривались, но есть несколько интересных папок и тетрадок, которые относятся к совсем другим темам, а в них может содержаться что-то полезное. Вот ими сейчас и надо заняться. А что голова болит — ну, у всех бывает, что ж теперь, все бросать, ложиться в постель и показательно страдать, как Нимшаст?..